Громкие ссоры.

Сегодня Ахмед Паша был погружён в работу, не смотря на тревожность супруги, которая долгое время щебетала в его кабинете о Лютфи-Челеби, который внезапно пропал. Казалось бы она сотрёт обувь, ходя туда-сюда по покоям пока муж спокойно и умиротворенно перебирал бумажки, складывая одну к другой, или скручивая. В одночасье её раздражает спокойствие супруга, который после каждой её высказанной теории говорил только одну фразу: вам нужно успокоиться. Это стало настолько раздражать, что после очередной теории брюнетка тяжко выдохнула и приложила руки к вискам, ощущая пронзающую боль. Только сейчас супруг встаёт из-за своего рабочего места, разминая затекшие ноги и следуя к жене, что пыталась хотя бы чуть-чуть сконцентрироваться на чём-то, кроме боли.       — Я же говорил, не стоит так волноваться, — его правая рука легла на её холодную щеку, заставляя посмотреть прямиком в его глаза. Фатьма чувствует как его перстень обжигает её кожу и на миг закрыв глаза, она чувствует умиротворение.       — Лютфи-Челеби не выгодно сдавать кого-то, ведь он сам наследил, — он улыбается стоит ей открыть глаза, возвышаясь над женщиной он так и не убирает свою руку.       — А если сдал не он, — брюнетка так и не успокаивается, готова лопнуть от тревоги, о которой стоило подумать ранее. Ахмед спокойно выдыхает, понимая, что бесполезно что-то говорить. Так что он просто ещё шире улыбается ей, не отражая никакого страха, обычно боялись его. Султанша хотела снова что-то сказать, но он просто обнимает её, желая услышать тишину. Фатьма просто упирается в его плечо. Недавно он её раздражал своим спокойствием, ну, а сейчас она хочет просто простоять так остаток жизни, не желая отпускать его продолжать работу. К сожалению иногда визирь слишком задерживался в рабочих покоях, и тогда супруга сама его от туда любыми способами вытаскивала. Иногда она напоминала ему кошку, особенно когда она откладывала его бумажки и ластилась к его плечам. Она обожала класть голову ему на плечо, перекидывать руки и спрашивать о чем-то супруга, пока он грел её вечно холодные руки, болтая с ней о всём-что на душе. Но больше всего она ненавидела оставаться одной в выделенном дворце поблизости. Для неё там не было живой души. Мелек ей быстро надоедала, да к тому же та была в заботах. Муж пропадал в Топкапы, да и его отвлекать она не могла вечно. Поэтому, сегодня они оказались здесь вместе. Его рука касалась её спины, желая успокоить, она явно была на взводе и стоит сейчас объятиями прекратиться, начнется та же паника.       — Давайте вы пойдёте отдыхать — он понимал, что вечность здесь она не сможет провести, к тому же она будет полностью отвлекать всё его внимание, — голова пройдёт, я закончу и мы сможем отправиться домой. Паша разрывает объятия, но не отходит далеко. Она кивает головой, удивительно спокойная, словно её кто-то напоил чаем для сна. Тогда мужчина уже отходит, следуя к двери и постукивая по дереву, ожидая пока слуги откроют. Он знал, что калфа супруги никогда не уходит, ожидая её. Мужчина кивает ей, видя как та поклоняется.       — Пускай госпожу никто не беспокоит, — он ощущает как супруга приближается со спины, — никто.       — Тебя тоже не пускать если придешь?, — Она слегка улыбается, задевая его руку и видит как калфа поклоняется. Он усмехается, пропуская жену, и улыбается ей, желая быстрее начать, и быстрее закончить работу, чтобы вернуться к ней.

***

Фатьма знала, что её покои в этом дворце всегда остаются за ней. Поэтому она бегом направилась туда, молясь Аллаху не встретить никого, дабы никто не затянул её в диалог. Беспокоилась ли она всё ещё за одну большую проблему? Безусловно, но голова просто раскалывалась, от того по приходу в покои она с удовольствием провалилась в сон, сумев стянуть с себя только украшения. За то время, что женщина провела во сне, Ахмед успел закончить с бумагами, побеседовать с Султаном, решить пару вопросов. Он не беспокоил супругу, решая вопрос с предателем сам, и заполучая доверие султана окончательно. Что явно кого-то не порадует. Когда брюнетка проснулась было уже за пять часов вечера. Не понимая где она, почему и зачем, Фатьма в полумраке искала глазами супруга, совершенно в знакомых, но к сожалению, не в родных покоях. Безусловно, сон помог ей справиться с головной болью, но она совершенно потерялась во времени, пространстве до момента пока не пришла Мелек.

***

      — Ну, а ты уверен?, — Спрашивает Султан и тут же видит как визирь качает головой Он знает, что супруга этого не оценит, но это было прежде всего разумно, безопасно. И пускай в него вонзят тысячу мечей, зато он не соврет. Так не пострадает ни чья голова, кроме тех, кто поистине предал. И он понимает, что жена ослеплена гневом, и буквально не замечает настоящего, живя и выплескивая своё желание отомстить каждый день. Стоило ему её предупредить, что он всегда будет на стороне Султана, так Фатьма обиделась, отдаляясь от него. Сказать, что он был удивлен после возвращения из последнего похода и она с ним вообще говорила, это ничего не сказать.       — А ты и впрямь честен со всеми, — это заставляет визиря благодарно кивнуть, — видно, любишь свою голову на плечах.       — Но безусловно больше я люблю свою супругу и беспокоюсь о ней, — на рабочем столе лежало кучу бумаг, которые Ахмед сам принес, доказывая и указывая ими на всех виновников и зачинщиков измены. Он понимал что тем, кто посмел пойти против Султана рано или поздно придется поплатиться головой или всем тем что он имеет.       — Ты же понимаешь что будет с теми?, — Это был ещё один урок, который стоило уяснить каждому.       — Они сами выбрали лишиться головы, когда ступили на этот путь, — в момент он чувствует себя двояко, не понимая, сделал ли всё правильно. Теперь Ахмед просто молится всевышнему, чтобы жена так и спала, а не видела казнь. Жестокостью было бы притащить её туда силой, но он не может злиться на неё и сделать этого, никогда, он лучше сам отрежет себе руки, чем посмеет обидеть султаншу. Вероятно ей расскажет Мелек, и вот только тогда весь её гнев обрушиться.

***

       Домой они вернулись только ближе к вечеру, особо не задерживаясь. Фатьма ни с кем не хотела вести беседы, а Визирь закончил работу на сегодня, абсолютно всю, даже ту, что разгребал перед перед сном. Мелек казалась Султанше какой-то бледно-зеленоватой, задумчивой и странной. Калфа молчала всю дорогу. Выпытывать при всех она не стала, проявляя каплю уважения к ней и напоминая себе спросить её по приезду. К тому времени устал уже Ахмед, он казался поникшим, а на просьбу поужинать вместе отказался, двигаясь сразу же в рабочие покои. Он попросту не мог больше обманывать жену. Султанша же не замечает в этом ничего странного, так уже было. Вероятно, сегодня ей придется самой идти за ним. Она просто вернулась в их покои чтобы переодеться и поужинать. И пока Мелек помогала ей застёгивать пуговицы брюнетка ещё раз подмечает её тошнотворный цвет кожи, словно хворь напала на калфу. И когда девушка накинула на нее накидку к платью, то поспешила сразу же удалиться, ссылаясь на то, чтобы всё накрыли в гостиной, в которой женщина собралась ужинать. Фатьма не придала этому значения, ведь Мелек любила всё выполнять с первого раза. Поэтому женщина неспеша застегивала на себе накидку, что была в пол и гармонично смотрелась с её белым, воздушным платьем. Женщина не стала приближаться к шкатулке с украшениями, в этом не было смысла, скоро снова ложиться отдыхать.

***

Мелек трепетно относилась к каждой пиале и стакану, что абсолютно ничего не замечала. Она витала в мыслях после увиденного сегодня во дворце. Обычно, слуги не смели зайти в ту комнату, чтобы увидеть казнь, да и не зачем им было ходить туда и видеть это. Но сегодня ноги сами занесли её. Естественно девушка была вне себя, видя как сразу нескольких человек лишают жизни. Но ещё больше его смущал супруг женщины, которой она прислуживает уже долгое время. Он отправлял письма этим человекам, она сама лично их забирала когда они были здесь. И Султанша интересовалась сегодня про одного из казненных. От того, когда кто-то застучал костяшкой пальца об дверной косяк она чуть ли не подпрыгивает, пугаясь. За её спиной стоял паша, который явно чего-то хотел. Калфа как всегда ему поклоняется, ожидая.       — Расскажи госпоже, — от чего-то сейчас он чувствует себя ещё хуже, понимая, что сделает это служанка, а не он. Женщина ему кивает, прекрасно понимая о чем визирь, который тут же скрылся и оставил её с задачей. Она лишь смотрела за удаляющимся мужчиной, который пошёл в сторону рабочих покоев. И тут же на её глаза попала Султанша, что расчесывала гребнем кончики волос. Брюнетка застывает, глядя на калфу. Мелек буквально вылетела из раздумий и снова поклонилась. Отложив гребень на тумбу с вазой, женщина близилась к столу ближе, а служанка странно пятилась назад. Фатьма уже и не обращает внимание, не желая больше сегодня о чем-то думать. Была абсолютная тишина, даже дрова в камине казалось не издавали звук. Мелек так и стоит, видно, не желая оставлять Султаншу, которую это уже стало напрягать. Она просто стояла как статуя, возвышаясь над ней, как будто напуганная овечка. Вероятно, служанка уже десять раз прокляла её супруга. Абсолютно неподвижная. До момента когда брюнетка случайно роняет вилку и та с грохотом падает. Только тогда калфа как ужаленная поворачивается и ищет источник шума.        — Что с тобой?, — Интересуется Султанша, — ты часом не заболела? Сероглазая сразу отрицательно качает головой, подавая с другого конца стола другую вилку.       — Нет, Госпожа, с чего вы решили.       — Да ты вся зелёная, — она принимает вилку, чуть привстав, — и трусишься как напуганная овечка. Мелек стирает со лба предательскую каплю пота, что её выдаёт окончательно. Карие глаза буквально давят на неё, да и рука, что до сих пор была протянута начала видимо трястись.       — Там, во дворце, Мехмет-Челлеби, — она не может вымолвить предложение, явно ошарашенная чем-то, — его казнили, — калфа видит, как султанша сама обомлела, и сразу перемещает свой взгляд в пол.       — Чего?, — Её глаза округлились, и уже вторая вилка выпала из рук, — откуда тебе знать?       — Госпожа, клянусь, я лично видела. Вас было велено не беспокоить. Брюнетка подлетела на ноги, спотыкаясь из-за подушки и пугая Мелек.       — А Паша?, — Нет, она видела супруга в целостности, но знал ли он.       — Паша сам привёл беднягу, — и вот тогда, фитиль вспыхнул в Султанше, которая просто не верила в то, что слышала.       — Мелек ты ударилась головой, — Фатьма просто не могла даже представить, что супруг пошёл бы против неё и сдал человека, этим разрушив всё.

***

Ахмед в то время уже был в их покоях, спокойно листая книгу жены, что лежала на его столе за компанию. Он упирался в тяжелый стол, слыша как в камине трещат дрова и ожидая супругу, которая вероятно будет расстроена. Чувствовал ли он себя ужасно? Ещё бы, он честный человек, и всегда говорил правду, если его спрашивали. Он никогда не мог ей врать, всегда говорил то что думал и старался не огорчать жену. Чуждо сейчас было стоять и понимать, что он сумел её задеть, но признаться лично нет. А простит ли она его когда-нибудь, вернется ли вообще сегодня сюда и как отреагирует, вопросов с каждой минутой становилось всё больше. Мужчина никогда не позволял себе быть с ней грубым, он знал о её прошлом муже и не хотел напоминать ей о тех днях. Ему хотелось её радовать, слышать смех этой женщине и знать, что она в безопасности. Они никогда не говорили о своих чувствах друг другу, для них это было не свойственно. Тишина в покоях длилась ровно до момента пока двери резко не отворились и не захлопнулись со всей силы его женой. Она выглядела не то напуганной, не то разозленной.       — Ты наврал мне, — женщина близилась к нему, разговаривая на повышенном тоне, — ты же обещал! Визирь откладывает книгу, распрямляясь и смотря прямиком в глаза, что пылали гневом.       — Я сделал это только ради вашей жизни, — он был спокоен, не повышая голос, но жена не думала останавливаться.       — Почему ты ему всё рассказал?, — Она останавливается подле него, бегая глазами по спокойному лицу супруга и всё так де повышая на него тон.       — Я изначально говорил вам, что я всегда выберу сторону Повелителя, какая бы не была ситуация. Женщина просто скидывает движением руки шкатулку с письмами, а следом и книги, не реагируя на его слова никак, кроме выпуском гнева и устраивая бардак.       — То есть, те бедолаги поплатились головами только из-за твоей верности?       — Они сами выбрали путь измены, — он стал уже говорить явно громче, но её это совершенно не пугает.       — А как же я? Как же моя голова, которой тоже уже не должно быть по-твоему мнению?, — С каждым словом она была всё громче и громче, забывая о слугах, которые могли трепаться.       — Ваша голова ещё на месте только из-за вашего гнева, который ослепил вас, — теперь уж, он разговаривал подобно ей, так же громко, что совершенно не допускал при ней, — вы днями жили ним, совершенно забываясь.       — Ты сам согласился на это, — она схватилась за железный сосуд, который был предназначен для писем и явно принадлежал её брату.       — Только ради вас, — он попросту перехватывает её руку с железом в руках, не желая расхлебывать последствия.       — Не лги, — видно, Визирь слишком сильно сжимал её руку, от чего её рука просто выронила железку, а она чуть попятилась в сторону, от неприятного ощущения, — ты сделал это ради своего поста. Ахмед не мог ей больше доказывать, она всё равно будет настаивать на своём, не желая уступать, а уж тем более извиняться. Тогда он просто притягивает её к себе за всю ту же руку и склоняясь, просто целует жену, которая застывает в этот миг. Казалось бы, он слегка соприкоснулся с её губами, но заставил её угомониться. Посмотрев в женские глаза, что чуть стихли он снова целует её. Женщина просто ухватилась за рукав его кафтана, заставляя мужчину слегка усмехнуться. Он отпускает её руку, ни на секунду не отрываясь от самой любимой женщины, второй рукой ища на её накидке пуговицы и злясь из-за того, что их было больше чем хотелось. Его губы перебегают на щеку, а дальше дорожкой спускаются к её шее, заставляя тяжело дышать и вздрогнуть от мурашек. Ахмед сам не замечает, как подталкивает её и просто забывается, как и его супруга, которая не могла совладать с его проворством.

***

Сосуд так и валялся на полу у стола, так же как и книги, шкатулка. Чуть дальше же осталась женская накидка к платью, оно тоже было не так далеко, явно не задержавшись на хозяйке. Тишину разбавляло лишь тяжелое дыхание, которое резало слух обоим. Копна волос растелилась как на подушке, так и на её груди, прилипая к влажной коже. Женщина придерживала на себе одеяло, чувствуя прохладу и наблюдала за супругом, у которого, как ей казалось силы были нескончаемые. Он завязал на рубашке узел, выходя из-за ширмы и двигаясь в сторону стола. Обоих мучала жажда, от того он мельком бросил на неё взгляд и последовал к столу, видя, что кувшин остался в целостности. Она же поднялась, садясь на постели и наблюдая за ним. И как бы он не хотел пить, первый стакан он наливает жене и подойдя протягивает ей холодную воду. Ну, а возвращаясь к столу, поднимает шкатулку и бегом скидывает в неё письма возвращая ту на стол. Женщина усмехается.       — Поедешь ещё раз жаловаться на меня моему брату?, — Он снова смотрит на нее, с небрежными локонами, покрасневшую и явно уставшую. Это греет его сердце, ему безумно не хватало такой супруги, которая здесь была готова говорить о чем угодно, но не о том, как отомстить. Визирь присаживается на край стороны, которую занимала его жена.       — Только если это снова приведёт к этому исходу, — он улыбается как кот, видя как меняется в лице его супруга. Фатьма же видит его реакцию и его последующий смех и слегка кидает в него одну из подушек. Громкие ссоры приводят явно к громким примирениям.