Особеннось

Опти слепой.

Ни для кого данный факт не является секретом. А ещё, для Нагибайки не является секретом то, что при потере одного чувства, остальные значительно обостряются, повышая их чувствительность. Не воспользоваться данным положением дел, с его стороны, было бы настоящим кощунством.

***

Ведёт торопливо Оптимиста за руку в спальню, шагая по длинным коридорам. Крылатый по вине собственной природы страдает клаустрофобией. От того и потолки высокие, а стены широкие, что  драконорождённому не нужно ни наклонятся ни следить за движениями собственного хвоста, лишь бы ничего не задеть и не повредить чужое имущество. Доходит до спальни, дверь на щеколду закрывает, толкает трёхметровую тушу на кровать в сидячее положение, сам залезает на неё устраиваясь сзади, стоя на коленях. –Что ты задумал на этот раз?- в ответ ему лишь тихий смешок. Нагибайка медленно водит руками по телу, рисуя узоры на широких плечах. Проходится по спине, надавливает, круговыми движениями переходя на предплечья. Рукой тянется к галстуку, ослабляет его и торопливыми движениями на ощупь растёгивает верхние пару пуговиц. Чужой кончик хвоста начинает нетерпеливо дёргается в ожидании, но Оптимист по прежнему сидит неподвижно - заинтересовано прислушивается к собственным ощущениям, ожидая дальнейших действий Нагибайки. А тот ворот белой рубашки слегка в сторону оттягивает, прижимается к шее, кончиком носа нежно проводит до виска и обратно, шумно вдыхает родной запах и горячо выдыхает, запуская рой мурашек по чужому телу. Прижимается близко-близко, руками обхватывает поперёк груди, ластится словно кот, и аккуратно покусывает в загривок. Им обоим не свойственна подобная нежность, но оттого она лишь сильнее заводит.

Опти слепой - но это ему не мешает.

Чужие руки перехватывает крепкой хваткой, тянет, из-за своей спины резко парня достаёт, дёргая и усаживая к себе на бёдра, выбивая этим не сдержанный вздох и тихий мат. Крылья рефлекторно распахиваются, крупно вздрагивая, пытаясь удержать своего владельца в равновесии. – Надеюсь ты не против небольшой смены позиции, моя пташка? - голос слегка хрипит, отчего тело невольно покрывают мелкие мурашки. Глаза хоть и отсутствуют напрочь, но даже так Нагибайка готов поклястся что сейчас чувствует его обжигающий взгляд на себе. Сосуды расширяются, кровь разгоняется по венам, активнее циркулируя в теле, отливает из мозга и приливает к солнечному сплетению, вызивая приятное и до боли знакомое жжение. Кавбойская шляпа и накидка в попыхах откидываются на пол. Крылья сзади вздрагивают вновь, шелестя перьями, когда тёплая когтистая ладонь проходится по внешнему оперению. Нежно целует в нос, в щёку, уголок губ, а потом затягивает в полноценный поцелуй. Клыками задевает нижнию губу, оттягивая, проходится языком, надавливает, кусает и целует-целует-целует. Так приторно, нежно и жадно одновременно, так что в лёгких кислород сгорает. Нагибайка отвечает без промедления, смазано, тянется ближе, руками за плечи рьяно хватается, никак насытится не может. Жарко. Влажные звуки и вздохи отскакивают от стен, возвращаются обратно, заполная комнату. Чувства зашкаливают, от переизбытка ощущений и нехватки кислорода мозг пьянеет, кровь постепенно отливает ниже, сердце ускоряет ритм. Руки сильнее хвастаются за предплечья, пальцы сжимают выглаженую ткань пиджака. Тело предательски и черезмерно ярко отвечает на предоставленные ласки. Хочется ударить, укусить, покрыть трёхэтажным матом и выгнать из дому, пусть он и сам его сюда привёл, но- Но по комнате лишь проносится громкий, не сдержаный стон удовольствия, голова рефлекторно откидывается назад, а глаза в удовольствии прикрываются, когда горячая ладонь давит меж лопаток, очерчивает выпираюшие местами кости и изгибы тела, потирает с нажимом самыми кончиками фаланг место роста крыльев. Знал же, насколько место это чувствительное, знал, и без стыда пользовался этими знаниями во всю. Нагибайке откровенно плохеет от того как чужие руки трогают, гладят нежно, сжимают жадно и давят-давят-давят. Проходятся по крыльям, спине, зарываясь под рубашку, оглаживают бока, щипают и мнут. Как хватаются за бёдра, сжимая грубо, поднимаются руками выше, потирая круговыми движениями больших пальцев выпирающую тазобёдерную кость, ведут обратно, под рубашку тонкую лезут, бесцеремонно задирают вверх. Оглаживают грудь, местами мнут жадно, а местами касаются едва ощутимо, создавая контраст от которого вздрагивают резко. Пальцы дразняще водят кругами вокруг затвержевших сосков, коготками царапают, в моменте их задевая, щекочут. Губами, потом широким мазком языка по шее проходятся до уха, целуя, оттягивая мочку уха, спускается ниже, клыками кадык задевает и прикусывает, гортаный стон выбивая у себя над головой А Нагибайке всего много, слишком много. От чужих касаний на одних только крыльях дуреет, пьянеет и стекает в постанывающую лужицу. Остатками разума радуется лишь тому, что от двух драконов надоедливых временно избавится удалось, иначе бы сгорел со стыда. Сам бёдрами нетерпеливо ёрзает на чужих коленях, пытается хоть какое то трение создать, дабы своё возбуждение унять. Дыхание напрочь сбилось у обоих. Оптимист уверен что Нагибайка сейчас выглядит невероятно красиво. По памяти и ощущениям пытается востонавить картинку в голове, от которых у самого в животе узел закручивается Опти не видит - и в такие моменты чертовски жалеет об этом.

***

Дрочить плохо....