Огнём и Пледами: История Драконьей Неловкости

Резво влетев в свою комнату, девушка с силой захлопнула дверь за спиной, как будто хотела оставить весь окружающий мир по ту сторону. Она буквально запрыгнула на кровать, зарывшись лицом в подушку, и, словно ребёнок, стала дрыгать ногами, пытаясь справиться с вихрем эмоций, что обрушились на неё. Сердце стучало так громко, что казалось, оно эхом отдавалось в ушах. Щёки пылали, а пальцы, дрожащие от волнения, прижимались к раскрасневшемуся лицу.  Она никогда раньше не ощущала ничего подобного. Это было одновременно смущение и волнение, что-то невероятно горячее, но и пугающее. Жар, который растекался по всему телу, казалось, шел из самой глубины её души, пробуждая чувства, о которых она до этого лишь слышала.  Т/И, не выдержав, перевернулась на спину, раскинув руки, будто пыталась дать себе больше пространства, чтобы дышать. Глаза, ещё горящие огоньком смущения, устремились в потолок. Она чувствовала, как её дыхание стало более глубоким, а мысли, такие яркие и будоражащие, всплывали перед внутренним взором снова и снова.  Образ его глаз, глубоких и проницательных, не давал ей покоя. Она чувствовала на своих губах фантомное прикосновение его поцелуя, тёплого, но такого насыщенного страстью. "Как это вообще произошло?" — думала она, прижимая ладонь к груди, где сердце продолжало выбивать свой бешеный ритм.  Но сильнее всего её смущал этот тёплый, почти нестерпимо сладкий жар, что тлел где-то глубоко внутри, будто огонёк, который с каждым воспоминанием разгорался всё сильнее. Он накатывал волнами, проникая в каждый уголок её тела, вызывая трепет, которому она не могла противиться. Это было новое, запретное чувство — настолько незнакомое, что её пугала сама его сила, но в то же время оно манило, словно обещало нечто запретное, но желанное.  Она сжала колени, словно пытаясь удержать эту волну внутри, но тело подчинялось совсем не её воле. Тёплая дрожь пробегала по позвоночнику, и каждый её выдох был чуть тяжелее предыдущего. Щёки пылали, а кожа, казалось, стала невероятно чувствительной, реагируя даже на лёгкое касание прохладного воздуха в комнате. Её пальцы нервно играли с краем простыни, теребя ткань, как будто это могло отвлечь её от ощущений, бушующих внутри.  Но отвлечься было невозможно. Каждый образ, каждое воспоминание о его прикосновениях, взгляде и особенно о поцелуе, который всё ещё будто оставался на её губах, усиливали этот жар. Она закрыла глаза, но вместо тьмы перед ней возник его образ — сильный, уверенный, с этим взглядом, который пробирался прямо в её душу и одновременно заставлял её чувствовать себя такой уязвимой. Она стиснула простыню крепче, стараясь вернуть себе контроль, но вместо этого её тело отзывалось на эти воспоминания всё сильнее. Каждое движение, каждый вздох были наполнены этой тягучей, сладкой мукой. Её дыхание становилось рваным, а в голове крутилась лишь одна мысль: "Почему я не могу выбросить его из головы?"  Её пальцы слегка дрогнули, отпустив простыню, и она перевернулась на бок, поджав ноги к груди, будто это могло укрыть её от самого себя. Но жар не утихал, томление внутри разливалось, и она понимала: это было нечто большее, чем просто воспоминания. Это было желание — яркое, всепоглощающее, но при этом пугающее своей новизной.  "Что же он подумает обо мне?" — вспыхнула мысль, и Т/И моментально закрыла лицо руками, задыхаясь от волнения. Но вместе с тем, в глубине её души теплилась тихая искра... желания увидеть его снова. Резко выдохнув, словно пытаясь освободиться от переполняющих эмоций, она резко отбросила руки от лица и уткнулась взглядом в потолок. Лампа, освещающая комнату мягким светом, казалась единственным свидетелем её внутренней борьбы. Девушка прикусила губу, ощущая, как её сердце предательски продолжает стучать, выталкивая на поверхность эти непрошенные, но такие живые образы. Её ноги, невольно скользнув под одеяло, нашли мягкий уголок, который тут же оказался между колен. Она поджала его, словно инстинктивно стремясь к этому физическому ощущению безопасности. Одеяло мягко обволакивало её, напоминая о тепле и нежности, которых ей так сейчас не хватало. Но этот жест оказался лишь новым толчком для мыслей. В её голове вновь вспыхнуло воспоминание: как он касался её руки, словно случайно, но при этом так уверенно, будто знал, как это отзовётся в её сердце. «Почему это чувство такое странное?» — думала она, прикрыв глаза. Она представляла, как его пальцы скользнули бы по её коже, оставляя после себя лёгкое покалывание, словно электрический ток. Этот образ был таким ярким, что ей казалось, она могла почти почувствовать его присутствие здесь, в комнате. Её дыхание стало чуть быстрее. Девушка накрыла лицо рукой, чтобы спрятать это смущение даже от самой себя. Но всё внутри продолжало тянуться к этим воспоминаниям. Его голос, бархатистый и чуть хриплый, вновь зазвучал в её ушах. «Ты даже не представляешь, как ты можешь свести с ума одним своим взглядом», — эти слова звучали слишком отчётливо, будто он только что произнёс их прямо рядом с её ухом. Она повернулась на другой бок, запутываясь в одеяле, как будто оно могло защитить её от этих мыслей. Тепло продолжало разливаться по её телу, и теперь она уже не могла отрицать, что сама мысль о нём приносила ей странное, пугающее, но невероятно приятное ощущение. Закрыв глаза, девушка позволила себе ненадолго окунуться в фантазии. В её мыслях он стоял напротив, касаясь её щеки ладонью. Её лицо горело от одного только взгляда, который он мог бросить на неё. Его пальцы скользнули по линии её подбородка, и её сердце вновь сбилось с ритма. Она ощущала себя одновременно уязвимой и желанной. Резко приоткрыв глаза, девушка прервала эти мысли. Она встряхнула головой, словно хотела сбросить этот образ, но он лишь глубже врезался в её сознание. «Что же ты со мной сделал?» — тихо прошептала она в пустую комнату, чувствуя, как в душе разгорается желание — не только к нему, но и к тому, чтобы когда-нибудь понять, как быть с этими чувствами, которые сейчас заполняли её до краёв. Её пальцы, сами того не осознавая, снова пробежались по мягкой ткани одеяла, словно пытаясь нащупать что-то реальное среди вихря ощущений, заполнивших её сознание. Она лежала на спине, чувствуя, как тело отзывалось на каждую вспышку мысли, на каждую иллюзию его прикосновений. В комнате стало душно, или это лишь её собственное пульсирующее тепло делало воздух таким густым и плотным? Она не знала, но каждый вдох теперь казался труднее, насыщеннее, словно она пыталась вдохнуть не только воздух, но и что-то большее — его присутствие. Его образ вспыхнул перед закрытыми глазами: уверенный, немного дерзкий, с этим взглядом, который обнажал её душу до самого её центра. Она видела, как он приближается, как его губы слегка изгибаются в едва заметной улыбке, будто он знал, какие эмоции сейчас бушуют внутри неё. Его взгляд, полный скрытого огня, будто ласкал её, обходя каждый изгиб её тела, вызывая сладкое, но мучительное напряжение. Её пальцы сжали одеяло крепче, ткань приятно натянулась между ног, принося странное, но такое желанное облегчение. Она чуть приподняла бедра, словно невольно поддаваясь этому чувству, пока волна жара медленно поднималась от кончиков пальцев к самому сердцу. Она хотела бы избавиться от этих мыслей, но чем сильнее пыталась, тем ярче они становились. Закрыв глаза, она почти физически почувствовала его присутствие. Её сознание рисовало каждый момент с болезненной чёткостью: его рука, тёплая, уверенная, касается её плеча, медленно скользит вниз, по линии её руки, задерживаясь на запястье. Она могла поклясться, что чувствует, как её кожа реагирует на это фантомное прикосновение, будто поднимаясь ему навстречу. А его губы… Она ощущала их. Они едва касаются её шеи, оставляя за собой след жара, который тут же растекается по всему телу. Его дыхание, тёплое и прерывистое, обжигает её кожу, заставляя её выгибаться навстречу этому нереальному ощущению. Это было слишком реально, слишком ярко, чтобы быть просто фантазией. Её руки машинально обхватили себя, словно пытаясь удержать это тепло внутри, не дать ему уйти. Одеяло стало её единственной опорой, единственным мостом между реальностью и этим вихрем желаний. Она сжала его между ног, и это движение вызвало ещё одну волну трепета, на которую её тело тут же откликнулось. Её дыхание стало прерывистым, а губы приоткрылись в беззвучном стоне. Её разум вновь и вновь возвращался к нему. Как его сильные руки могли бы обхватить её талию, притягивая ближе, как его голос — низкий, немного хрипловатый — мог бы прошептать её имя, превращая его в самое желанное слово в мире. Она изогнулась, поддаваясь этому внутреннему порыву, и на её губах вспыхнула слабая, чуть горькая улыбка. Это было невозможно, но так маняще. "Ты даже не здесь, а уже свёл меня с ума..." — её шёпот прозвучал, как признание. Она зарылась лицом в подушку, чувствуя, как каждая клетка её тела продолжает откликаться на этот сладкий, томительный огонь. *** Чонгук медленно поднимался по лестнице в свою комнату, чуть лениво перебирая ступени. Дом был тихим — едва слышно тикали часы в гостиной, где он только что провёл вечер, безуспешно пытаясь отвлечься от мыслей о ней. Но что-то внутри него тянуло обратно, в его личное пространство, где стены и вещи неустанно хранили её следы. Открыв дверь, он замер на мгновение. Комната встретила его привычным полумраком, мягкий свет луны пробивался сквозь неплотно закрытые шторы. Всё выглядело, как всегда, но на спинке стула висело нечто, что сразу привлекло его внимание. Её кардиган. Она оставила его здесь, наспех сняв перед тем, как убежать, потому что ей стало жарко. Чонгук машинально подошёл к стулу, пальцы скользнули по мягкой ткани. Этот кардиган ещё хранил её тепло и, что самое важное, её запах. Он поднёс его ближе, и едва ощутимый аромат её духов, смешанный с чем-то неуловимо её, буквально обжёг его. Глубокий вдох. Всплеск воспоминаний. Он сел на кровать, кардиган всё ещё сжимая в руках. Запах был не просто приятным — он был всепоглощающим, словно подталкивал его к чему-то неуловимому. Перед глазами всплыли образы: её волосы, чуть растрёпанные, её голос, звонкий и наполненный жизнью. А ещё её улыбка — та самая, от которой внутри будто что-то переворачивалось. Чонгук провёл ладонью по лицу, пытаясь стряхнуть охватившее его напряжение, но это было бесполезно. Чем больше он думал о ней, тем сильнее становились ощущения. Её кардиган словно стал мостом между ними, пробуждая в нём то, что он старался подавить весь вечер. Он закрыл глаза, откинувшись назад. Её образ всплыл перед ним в мельчайших деталях: как она поправляла волосы, чуть склонив голову, как её пальцы небрежно пробегались по краю стола, пока она говорила. Он вспомнил, как её рука ненадолго задержалась на его плече, и это прикосновение будто обожгло его даже сейчас. Его губы тронула слабая, чуть горькая улыбка. Она оставалась в его голове, не давая покоя. И этот кардиган, пропитанный её запахом, словно насмешливо напоминал, насколько сильно он желал её. Чонгук сжал ткань крепче, стараясь сосредоточиться, но её образ лишь становился ярче. Его мысли уходили всё дальше. Что бы она сказала, если бы видела его сейчас? Если бы знала, как её присутствие, даже косвенное, способно выбить его из равновесия? Чонгук снова провёл пальцами по ткани кардигана, как если бы искал в нём ответ на вопросы, которые никак не отпускали его разум. Он знал, что он не должен так сильно реагировать, что должен быть более сдержанным, но едва ли это было возможно, когда в воздухе всё ещё висел её запах — сладкий, обжигающий и при этом такой знакомый. Он откинул голову назад, будто пытаясь избавиться от всего лишнего. Но его тело, его чувства, все мысли тянулись к ней. Он не мог это игнорировать. Одеяло на кровати, лишённое её тепла, вдруг стало таким одиноким. Это было почти издевательство — в комнате, наполненной её присутствием, была пустота. С каждым вдохом он всё сильнее ощущал, как его тело отвечает на эту пустую тревогу, наполненную ожиданием. Его руки заскользили по кардигану, сжимая его всё крепче, как будто таким образом он мог бы захватить ещё хотя бы частичку её. В его мыслях звучали отголоски её слов, её смеха. Он вновь и вновь представлял, как она стояла рядом, её запах так близко, его дыхание, тихое и ровное, касающееся его шеи. Чонгук прижал кардиган к лицу, словно пытаясь утонуть в этом воспоминании. Его грудь тяжело вздымалась от глубоких, сдержанных вдохов. Мысли о её близости, о её движениях, о том, как она могла бы быть рядом, заполнили его, и всё больше это желание становилось невыносимым. В его голове мелькали сцены — как она взглянула бы на него сейчас, как её тело могло бы ответить на его прикосновения, как её кожа могла бы чувствоваться под его пальцами. Он не знал, сколько времени прошло, но сердце билось быстрее, а тело откликалось на эти мысли. Чонгук медленно опустил кардиган на кровать и провёл ладонью по своему лбу, как будто пытаясь остановить этот внутренний шторм. Но это было бесполезно. Чем больше он пытался сосредоточиться на чём-то другом, тем ярче и сильнее становилось желание. "Не могу больше так", — прошептал он, чувствуя, как его тело, так долго сдерживавшееся, требует освобождения. Он не знал, что будет дальше, но знал точно одно — мысль о ней, её запахе, её образе не отпускала его. Его рука нежно скользнула по коже шеи, пальцы словно тонули в тепле, оставляя за собой слабое, но ощутимое покалывание. Это прикосновение было таким легким, что напоминало дыхание ветра, которое неосознанно заставляет мурашки пробежать по коже. Пальцы чуть замерли на мгновение, а потом, будто ведомые чем-то неконтролируемым, плавно двинулись вниз. Жар поднимался к щекам, сердце начинало биться быстрее, словно вот-вот готово было вырваться наружу. Он сжал в руках ширинку, с такой силой, будто это был единственный якорь, способный удержать его от полного погружения в бурю собственных эмоций. Ширинка скрипнула под натиском пальцев, но это не принесло облегчения. Сводя брови к переносице, он отчаянно пытался вернуть себе контроль, прогнать эти мысли. Но вместо этого, чем больше он сдерживал себя, тем сильнее желание обжигало изнутри, разрушая остатки его самообладания. В отчаянной попытке унять эту волну, он опустил голову на подушку. Ткань холодной простыни коснулась его кожи, но даже это не принесло долгожданного облегчения. Он медленно, будто против своей воли, толкнулся бедрами вперед, надеясь, что это хоть немного ослабит напряжение. Но вместо этого всё только усилилось. Проклятье, кажется, что каждая попытка справиться с этим лишь разжигает огонь, а не тушит его. Парень судорожно вдохнул и выдохнул, его дыхание было тяжёлым, обрывистым. Закрыв глаза, он вновь попытался унять жар, двигаясь чуть быстрее. Но всё было тщетно. Где-то в глубине его памяти всплыл разговор с отцом. Тогда тот, с трудом подбирая слова, пытался объяснить сыну, что подобные моменты — это нормально. Но юный парнишка, не желая признавать ни свои слабости, ни необходимость в чьей-то помощи, отмахнулся. «Я справлюсь сам», — произнёс он тогда с уверенностью, которую теперь вспоминал с горечью. Сейчас он бы всё отдал, чтобы услышать хоть один совет. Или… получить помощь от неё. От Т/И. Его мысли кружились вокруг неё, обжигая сознание и не давая сосредоточиться ни на чём другом. Т/И казалась такой реальной, такой близкой, что он почти чувствовал её запах — сладкий, тёплый, слегка напоминающий ваниль и цветочные нотки. Он закрыл глаза крепче, пытаясь представить, как её мягкие руки коснулись бы его лица, как её тонкие пальцы могли бы пройтись по его шее, оставляя за собой трепетное ощущение тепла. Парень стиснул зубы, его дыхание стало ещё тяжелее. Мысли о ней захлёстывали его с новой силой. Она бы, наверное, улыбнулась своей немного смущённой, но обворожительной улыбкой, той самой, от которой у него каждый раз перехватывало дыхание. Может быть, её пальцы нежно бы запутались в его волосах, а тихий, почти неслышный стон зазвучал бы где-то совсем рядом, согревая его душу. Он невольно провёл рукой по своему торсу, словно пытаясь ощутить прикосновение, которого так жаждал. Каждое движение вызывало новый всплеск тепла, каждый вдох становился испытанием. Ему хотелось хотя бы на мгновение ощутить реальность её присутствия, но он знал, что это невозможно. Единственное, что оставалось, — это его воображение, которое рисовало её образ всё ярче, всё чётче. Вспышки стыда мелькали где-то на задворках сознания, но он их игнорировал. Слишком сильным было желание, слишком пронзительным — влечение. Он снова склонил голову на подушку, чувствуя, как его тело не слушается, как оно само тянется к этой иллюзии. Простынь под ним казалась тёплой, почти обжигающей. Каждое движение казалось невыносимо острым, но он уже не мог остановиться. Мысленно он обращался к ней, надеясь, что хотя бы это принесёт облегчение. Если бы она сейчас была здесь… Если бы её голос, такой мягкий и обволакивающий, прозвучал в тишине, он бы сдался ей без остатка. Её слова, пусть даже самые простые, смогли бы успокоить его, заставить забыть о хаосе, что творился внутри.