Огнём и Пледами: История Драконьей Неловкости

Тёплые лучи утреннего солнца мягко ложились на кровать, освещая комнату золотистым светом. Шторы чуть дрожали от слабого ветерка, который проникал сквозь приоткрытое окно, придавая этому утру удивительное спокойствие. Комната казалась наполненной уютом, тишиной, нарушаемой только их ленивым дыханием. Т/И и Гук ещё не спешили покидать постель. Их тела всё ещё были прижаты друг к другу, словно никто из них не хотел разрушать этот момент — момент полного уюта и единения. Она лежала, спрятав лицо в мягкую подушку, но её волосы, растрёпанные после сна, касались его плеча, заставляя его невольно улыбаться. Гук, лежа на боку, облокотился на локоть, с лёгким любопытством разглядывая её. Её ресницы отбрасывали едва заметные тени на щеки, а губы были чуть приоткрыты, что придавало её образу особую нежность. Его взгляд задержался на её лице дольше, чем он планировал, и он не смог удержаться от мягкой улыбки, которая скользнула по его губам. — Ты знаешь, что мне, наверное, придётся первым признать поражение? — наконец проговорил он, нарушив тишину своим низким, но тёплым голосом. Т/И, не открывая глаз, чуть шевельнулась, а затем лениво прищурилась, чтобы посмотреть на него. В её взгляде была лёгкая насмешка, которая всегда ставила его в тупик и одновременно восхищала. — Потому что ты просто не можешь устоять перед завтраком? Его смех наполнил комнату, лёгкий, искренний, такой, который она любила слушать больше всего. Её губы дрогнули в ответной улыбке, но она всё равно старалась выглядеть серьёзной. Гук же, обнажая свою фирменную, чуть хулиганскую улыбку, покачал головой. — Не перед завтраком, — сказал он, его голос стал чуть ниже, теплее. Он протянул руку и убрал с её лица непослушную прядь волос, задержав пальцы на мгновение на её щеке. — Перед твоими глазами. Она фыркнула, закатив глаза, но этого было недостаточно, чтобы скрыть румянец, который быстро разлился по её щекам. — Ты вообще всегда такой? — спросила она, скрывая смущение за игривым тоном. — Или это только сейчас, потому что мы всё ещё в постели? Гук ухмыльнулся, его глаза озорно блеснули. Он медленно приподнялся, одним движением стянув с себя лёгкое одеяло, и потянулся, словно намеренно подчёркивая каждый свой жест. — Это секрет, — сказал он, подмигнув ей, прежде чем встать с кровати. Она проводила его взглядом, притворно закатив глаза. — Тоже мне, загадочный. Но в её голосе не было ни грамма раздражения — только мягкая насмешка, перемешанная с теплом. Т/И позволила себе ещё несколько секунд нежиться в кровати, наблюдая, как он встал и подошёл к окну, чтобы открыть его шире. Солнечный свет тут же наполнил комнату ещё больше, а утренний ветерок, принесший с собой запах свежести, окончательно прогнал остатки сна. — Ну что, леди, — сказал он, обернувшись к ней, опершись плечом о подоконник. — Ты поднимаешься или мне придётся тебя вытаскивать? — О, только попробуй, — отозвалась она, смеясь, и, наконец, поднялась, потянувшись, как кошка. *** Гук и Т/И поднялись с кровати, мягко расталкивая одеяло и подходя к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Гук первым шагнул в ванную, оставив дверь открытой для неё. Она последовала за ним, с удовольствием вдыхая свежий, ещё тёплый утренний воздух, который наполнил комнату, как только он открыл окно. Т/И стояла немного позади, наблюдая за его движениями — как он выжимает пасту на щётку, как её бережно держит, будто не хочет испортить момент. Гук взглянул на неё через плечо и слегка улыбнулся, заметив её взгляд. Он протянул ей свою зубную пасту, которая стояла рядом, и она, принимая её с благодарностью, не могла сдержать лёгкую улыбку. — Хотела бы ты, чтобы я тебе помог? — спросил он, с излишним серьёзным выражением лица, наблюдая за тем, как она наносит пасту на свою зубную щётку. — Нет, я могу справиться, — ответила Т/И, смеясь, и начала чистить зубы, а он сделал то же самое. Они стояли рядом, обменивались взглядами через зеркало, их движения почти совпадали. Гук иногда поднимал брови, показывая, что наблюдает за ней, и Т/И не могла не заметить, как его взгляд плавно скользил по её отражению. Его присутствие рядом придавало ей ощущение легкости и комфорта, и каждое его движение казалось таким естественным, словно они уже привыкли быть рядом в такие моменты. Когда они закончили, оба одновременно сплюнули в раковину и вытерли губы, из-за чего между ними вновь возникло лёгкое молчание, но теперь оно было уже совсем другим — более уютным, чем когда они начинали. Гук, вытирая руки о полотенце, посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. Он кивнул в сторону шкафа, где хранилась его одежда. — Могу предложить тебе свою футболку, если тебе будет удобнее, — сказал он, стоя на одном месте и указывая на футболку, которая висела на спинке стула. Т/И, слегка покраснев от того, что он предложил ей свою одежду, вгляделась в его футболку, по размеру подходящую ей. — Спасибо, — ответила она с улыбкой, — думаю, она будет мне великовата. Он кивнул, продолжая наблюдать за ней, как она переодевается. Т/И медленно надела футболку, её руки скользнули по ткани, и Гук заметил, как она с лёгким смехом поднимала воротник, чтобы было удобнее. Она выглядела так, как будто эти простые вещи и было достаточно для настоящего счастья. — Мне нравится, — сказал он, не скрывая восхищения. — Что, моя футболка? — пошутила она. — Ты в ней выглядишь... как дома, — ответил Гук с теплотой в голосе, приближаясь к ней, чтобы взять свою рубашку с кровати. Т/И снова бросила на него взгляд и улыбнулась, заметив, как его выражение лица смягчилось, когда он поднимал её футболку с сиденья стула. Это было просто, но в то же время заставляло её чувствовать себя особенной. Порой самые простые моменты бывают самыми дорогими. Они оба, как будто поддавшись невидимой силе, вернулись к действительности, когда им нужно было уже спуститься вниз. Гук с улыбкой взглянул на неё и слегка наклонился к её уху, когда они выходили из ванной. — Ну что, готова к испытанию? — его голос был мягким и немного игривым. Она прищурилась и ответила с лёгкой улыбкой, но в её голосе была слышна небольшая тревога. — Если ты о завтраке с твоей семьёй, то, думаю, да. Он мягко взял её за руку и поднимал её взгляд вверх, уверяя: — Не волнуйся, всё будет хорошо. Миен, возможно, будет язвить, братья наверняка начнут задавать вопросы, но мама на нашей стороне. Он подмигнул ей, с лёгким спокойствием в голосе, как всегда, когда хотел убедить её в чём-то важном. *** Когда Т/И и Гук вошли в столовую, их встречала уже оживлённая атмосфера. Все за столом были в своём обычном состоянии: Джу Вон, отец Чонгука, как всегда, занимал своё привычное место во главе стола, с газетой в руках, углубившись в чтение. Его лицо, привычно серьёзное, не выражало никаких эмоций, но его глаза периодически скользили по странице, и если кто-то из семьи делал что-то забавное, он все равно давал об этом знать едва заметным движением бровей. Юн Джу, его жена, стояла у плиты, аккуратно расставляя последние блюда. Её движения были лёгкими и уверенными — каждый предмет в её руках находился там, где ему место, и она с любопытством взглянула на новоприбывших, хотя и не перестала своей работы. Три старших брата — Джунхо, Хёнсу и Минджэ — были поглощены какой-то жаркой дискуссией. Их разговор был быстрым, полным веселья и шуточек, как обычно у братьев, но в то же время было заметно, что они часто обмениваются взглядами, проверяя, не появятся ли новые темы для поддразнивания младшего брата. Миен сидела у самого края стола, скрестив ноги и наклонившись немного вперёд. Она выглядела как хищник, выжидающий момент, чтобы броситься на свою жертву, но её взгляд был полон насмешки и в какой-то момент даже веселья. С каждым шагом Т/И и Гука она приподнимала брови, как будто готовилась к атаке. Когда Т/И и Гук подошли к столу, Минджэ, старший из братьев, первым подал голос. Его лицо расплылось в хитрой улыбке, и он явно не упустил шанса поддразнить младшего брата, подметив его поздний приход. — Вот и наши голубки пожаловали! — его голос звучал с задорным и шутливым укором, словно он давно ждал их появления. — Долго вы сегодня что-то. Эти слова не оставили Гука равнодушным, и хотя его лицо несколько покраснело, он не поддался на провокацию. Тем не менее, эта тирада Минджэ явно была только началом веселья. Джунхо, второй по старшинству, тоже не мог оставить без внимания атмосферу, складывающуюся вокруг младшего брата. Он поднимал брови, его лицо было полно игривой насмешки, когда он оглядывал Гука. — Ты выглядишь необычно счастливым, Гук, — его голос звучал с лёгким укором, но он прекрасно знал, как поддержать атмосферу, не делая это слишком агрессивно. — Хотя, наверное, это не удивительно. Все понимали, что за этими словами стоит не столько реальное беспокойство, сколько желание подшутить, но Гук, несмотря на покраснение, не ответил ничего резкого. Он предпочёл игнорировать братьев, зная, что они всегда стараются вовлечь его в их игру. В такой ситуации ему оставалось лишь сохранить спокойствие и не показывать, как он на самом деле переживает их шутки. Тем временем, Юн Джу, стоявшая у плиты, тихо произнесла: — Доброе утро. Её голос был спокойным и тёплым, и хотя она не оборачивалась, все знали, что она слышит всё, что происходит вокруг. На её губах играла лёгкая улыбка, но она не спешила вмешиваться в разговоры, понимая, что братья любят подшучивать, особенно над Гуком. Она как бы наблюдала за происходящим, наслаждаясь их лёгким подтруниванием, но при этом всё равно оставаясь в своей роли матери, которая за всем следит с любовью и осторожностью. Гук не стал продолжать разговор с братьями, предлагая Т/И сесть рядом с собой. Он понимал, что его семье нравится дразнить их, но, несмотря на это, он был готов защитить свою девушку, даже если это значило быть объектом насмешек. Когда Т/И устроилась рядом, всё стало казаться немного менее неловким, однако тут Миен, младшая сестра Гука, как всегда, не могла пройти мимо. С её характером, наполненным игривостью и нескрываемым любопытством, она тут же решила подлить масла в огонь. — Т/И, а ты хорошо спала? — с видимой невинностью в голосе спросила она, облокотившись на стол и внимательно смотря на девушку. Её взгляд был полон насмешки, но при этом она пыталась сделать вид, что совершенно не замечает напряжение. — Хотя, подожди, ты ведь не в своей комнате ночевала, верно? Т/И почувствовала, как её лицо немедленно пылало от смущения. Румянец покрыл её щеки, и она в миг осознала, что попала в неловкую ситуацию. Она пыталась скрыть свой смущённый взгляд, но это было трудно сделать, и её внутреннее напряжение становилось очевидным. Гук, заметив её состояние, сразу же вмешался, пытаясь защитить Т/И от дальнейших насмешек. — Миен, хватит, — сказал он, слегка приподняв брови и сдерживая свой голос, чтобы не проявлять раздражения. Он прекрасно знал, как сестра любит шутить, и, несмотря на её резкие вопросы, знал, что её игра — это всё. — Может, займёшься своим завтраком? Миен отмахнулась, её улыбка только расширилась, но она явно не принимала слова Гука всерьёз. Она находила огромное удовольствие в том, чтобы поддразнивать, и ей было явно забавно видеть, как Т/И стыдится её вопросов. — Ой, перестань, — произнесла она с наигранной беззаботностью, словно не осознавая, что её слова могут вызвать неловкость. — Мы же просто интересуемся. Хёнсу, третий из братьев, сидящий рядом с ними, поднял брови и, не теряя спокойствия, вмешался с лёгкой усмешкой в голосе: — Да, мы же ничего такого не говорим. Просто... вы такие тихие были после вчерашней прогулки. Его слова звучали как подшучивание, но оно было мягким и, скорее, игривым. Он знал, что на самом деле ничего особенного не произошло, но семья всегда находила повод для смеха, даже если это всего лишь молчание. — И вернулись поздно, — подлил масла в огонь Джунхо, бросив быстрый взгляд на Гука. Его голос был полон таинственного любопытства, и в нём можно было услышать лёгкое насмешничество. Он явно наслаждался тем, как его младший брат оказался в центре обсуждения. Минджэ, видя, как ситуация накаляется, решил добавить своё слово. Он скинул с себя серьёзное лицо и, вздохнув с видимой озабоченностью, произнёс: — Всё ясно, — его голос был почти театральным, как будто он собирался раскрыть какой-то невероятный секрет. — Гук, ты совсем испортился. Раньше хотя бы утром вставал вовремя. С этими словами Минджэ изобразил на лице заботу, но внутри ему было очевидно, что Гук не так уж сильно переживает из-за его замечания. Всё это было частью игры, и никто не воспринимал их слова всерьёз. Но Гук, видя, как его младший брат снова оказывается в центре шуток, знал, что пора остановить эту лавину. — Всё, хватит! — наконец вмешалась Юн Джу, повернувшись к столу. На её лице появилась мягкая, но строгая улыбка, которую она обычно использовала, чтобы утихомирить своих детей. — Дайте им спокойно позавтракать. Она не стала продолжать вмешиваться в разговоры, но её слова были достаточно сильными, чтобы прекратить дальнейшие шуточки. Юн Джу вернулась к плите, но её губы всё ещё играли сдержанной улыбкой, как будто она сама получала удовольствие от всей этой ситуации, но не хотела слишком сильно показывать это. Гук с облегчением посмотрел на Т/И и, склонив голову, пробормотал благодарность своей матери: — Спасибо, мама. Гук и Т/И обменялись взглядами, и в этот момент что-то невидимое, но очень ощутимое, как лёгкое прикосновение, пробежало между ними. Он заметил, как её взгляд, ещё несколько секунд назад полный тревоги и смущения, начал постепенно успокаиваться, а за ним исчезало и её напряжение. В её глазах всё ещё был след стыда, и, несмотря на попытку скрыть его, её губы едва заметно дрогнули, а уголки поднялись в ту лёгкую, но немного неловкую улыбку, которая тронула его. Это была не просто улыбка — в ней было что-то очень человеческое, что заставило Гука почувствовать лёгкую симпатию и даже тепло к девушке, которая, казалось, старалась быть сильной, несмотря на смущение, которое она переживала. Т/И постаралась скрыть свою неловкость, но Гук заметил, как она отводила взгляд и слегка сглотнула, как если бы пыталась собраться. Он, не в силах удержаться, чуть мягче улыбнулся в ответ, как бы давая понять ей, что всё в порядке, и что её смущение не выглядит странно. Всё это вкупе с её искренней попыткой скрыть свою уязвимость заставило его почувствовать внутреннюю тягу к ней. Он не мог не заметить, как она старается, и это было одновременно трогательно и естественно. В этот момент снова подала голос Миен. Она была, как всегда, неугомонной и с игривым блеском в глазах, будто продолжала наблюдать за их игрой, несмотря на все её попытки поддразнить. Её вопрос прозвучал с лёгким намёком, как бы приглашая к продолжению весёлых подтёков. — Что вы там шепчетесь? — спросила она, подмигнув Т/И. Её голос был полон озорства, и в нём чувствовалась лёгкая ирония. Каждое её слово будто стало дополнительной искоркой, разжигающей атмосферу лёгкого напряжения, которое она сама же и создавала. Для неё это была игра, очередной момент для подшучивания над братом и его девушкой. Она, как хищник, следила за их реакциями, и, как только почувствовала, что они немного расслабились, вновь решила подкинуть «угольков». Юн Джу, не оборачиваясь, спокойно произнесла, но в её голосе уже звучал лёгкий укор, как бы намекая, что все эти шуточки в какой-то момент могут выйти за рамки. — Миен, — её голос был мягким, но в нём была чёткая нотка строгости, которая заставила даже самых любознательных детей на мгновение задуматься. Несмотря на свою привычку вмешиваться и разряжать атмосферу, Юн Джу всё-таки оставалась матерью, которая знала, когда и как вмешаться, чтобы не дать ситуациям выйти из-под контроля. Миен, как и следовало ожидать, подняла руки в жесте капитуляции, но её взгляд всё равно не терял своей игривости. Она сделала это с такой лёгкостью, как будто вовсе не собиралась отказываться от своих «игр» и поддразниваний. Она почти рассмеялась, но её глаза продолжали искриться весельем, как если бы она получала удовольствие от самого процесса поддразнивания. Даже когда она пыталась быть «поверженной», её энергия и харизма не ослабевали. — Всё, всё! — сказала она, чуть наклонив голову, но её тон всё равно сохранял ту же игривость, что и прежде. — Мы не хотели ничего плохого! Её глаза всё ещё блестели от удовольствия, но, несмотря на её попытки скрыть свои намерения, Гук почувствовал, что эта игра была для неё уже не просто шуткой, а способом испытать что-то новое — возможно, свои собственные границы и реакцию окружающих. Т/И, пытаясь вырваться из этого нарастающего момента неловкости, украдкой взглянула на Гука. Он, похоже, не ощущал того, что её внутренняя неловкость сразу же уловила. Он просто пожал плечами и ответил ей такой спокойной и уверенной улыбкой, что Т/И почувствовала, как её собственные нервы начинают успокаиваться. Его уверенность была заразительной — он не выглядел так, будто его на самом деле смущают шутки его семьи. Его реакции были полны лёгкости и естественности, что позволяло ей понять: эта ситуация не стоит того, чтобы переживать из-за неё. Его взгляд был наполнен таким спокойствием, что Т/И почувствовала, как её плечи расслабляются, а сердце начинает биться чуть тише. Она осознала, что в его присутствии такие моменты неловкости исчезают, словно по волшебству. Его способность не только игнорировать поддразнивания, но и принимать их с таким спокойствием, создавала вокруг них атмосферу комфорта. Она заметила, как его уверенность в себе позволяет ей быть более расслабленной. Он как будто предоставил ей право не беспокоиться, что он или кто-то ещё в этой комнате будет осуждать её смущение. Её напряжение постепенно исчезало, и она ощутила, как её лицо снова принимает более естественное выражение. Это не был момент, чтобы прятаться или стыдиться — это был момент для того, чтобы просто быть здесь и сейчас. С Гуком рядом она почувствовала себя в безопасности, и даже если вокруг них и продолжались шутки, она больше не ощущала этой неловкости. Т/И знала, что с ним она может оставаться собой, без лишних страхов и стеснений.