Королевская стража. Ну очень любовный роман

– Я есть закон и справедливость королевства, – каждое утро в страже начиналось с этого провозглашения. Вообще, оно было призвано укреплять боевой дух и настраивать на грядущий день и исполнять его требовалось бодро и воодушевленно, но как правило, все бубнилось себе под нос и вразнобой. Потому что в семь часов утра никакой справедливости не существует, и закон отлично действует только природный: спать полагается в это время, видеть сладкий сон и уж точно не предвкушать патрулирование. – Опять дождь, – уныло протянула Лира, поглядывая за окно. Нет, доспехи страже зачаровывали на совесть, чтобы было тепло, сухо и удобно, практически ничего не весящее железо не стесняло движений и помогало защищаться от случайного ножа в бок при разнимании очередной пьяной рукопашной. Но вот сам дождь, серый и тоскливый, вовсе к себе не манил. – Могло быть и хуже, – Сверчок почесал шею и грустно посмотрел на недочитанный роман, на обложке которого вовсю изгибалась скупо одетая красавица, млеющая в объятиях рокового кавалера, тоже не слишком-то одетого. Вообще, за такие обложки полагалось всыпать художнику плетей на главной площади, однако все власти дружно закрывали на подобное глаза, а обложки вполне себе коллекционировали. Вслух об этом, конечно, никто не говорил, могли все-таки для острастки всыпать уже самому коллекционеру, но весь город прекрасно знал, у кого самая большая подборка подобных картинок (у Сверчка, разумеется), а у кого – самая распутная, ограниченного тиража, с полностью обнаженными героями. Занимались те на обложке действием, которое начальник стражи взглядом обещал подчиненным, если те немедленно не выметутся наводить порядок. – Закон и справедли… ааа, – Сверчок сладко зевнул и поспешил за дверь, встречать мужественным ликом порцию холодной воды. Дожди над королевством шли чистые, как слеза кающегося перед стражей мошенника. Маги строго бдили за тем, чтобы самые бедные жители, которые не могли себе позволить покупать воду, не потравились ненароком, да и прочие слои населения тоже не брезговали пополнять запасы, выкатывая под дождь бочки и выставляя ведра. Так что Сверчок с наслаждением умылся, потом напился и в итоге взбодрился. – Ну что, с тобой идти? – окликнула его Лира. – Справлюсь, – Сверчок отмахнулся. Вообще-то, стражникам строго-настрого запрещалось патрулировать улицы в одиночку, однако совпали одновременно несколько отпусков, болезней и поездок по обмену опытом, так что по двое теперь бродили лишь в самых опасных районах. Район, который выпал Сверчку, был тихим и безмятежным: аккуратные небольшие домики, утопающие среди цветов и плодовых деревьев, тихий квартал вдов, промышлявших шитьем, вышиванием и выпечкой. Тут и одного-то стражника много, но меньше выделить ну никак не получалось, несмотря на все попытки стражи разорваться. Но Сверчок это место обожал, не в последнюю очередь из-за того, что его всегда угощали свежей выпечкой и были готовы обсудить очередной роман, поахать над судьбой героини и сладко поужасаться разврату на обложке. А что еще нужно для приятного дня? – Доброе утро, внучок, – поприветствовал стражника тихий еле слышный голосок. – Доброе утро, Мирта, – Сверчок кивнул старушке, опасливо поглядывавшей на огромную лужу перед воротами дома. – Пойдешь на рынок? – Пойду, – закивала та. Сверчок шагнул в лужу, моментально уйдя по колено, взял Мирту на руки и перенес на другую сторону разлившегося озерца. – Как же ты сам-то… – сразу запричитала старушка. – Не в первый раз, – Сверчок отмахнулся, выбираясь из лужи. – Да и у меня сапоги зачарованные. Зачарованные сапоги, как в этот момент выяснилось, воду все-таки начали пропускать. Сверчок проводил взглядом Мирту, бойко семенившую в сторону рынка, поднял ногу, повернул сапог подошвой к себе и уставился на клеймо. Разумеется: чары истекли вот прямо сейчас. – Что случилось, Сверчок? – сочувственно спросили с ближайшей крыши. Чудом умудряясь пафосно возлежать на мокром скате, там красовался парень, при виде которого у Сверчка мигом зачесались кулаки и отошла на второй план проблема протекающих сапог. Потому что за этим вором вся стража гонялась уже несколько месяцев, но изловить никак не могла, а он еще и вздумал издеваться: оставлял на местах преступлений цветы, по одному белому цветку в каждом доме, который ограбил. Причем не абы какие цветы, а дорогущие хрустальные лилии, которые срезал в садах знати Золотого Района. – И что он этим хочет сказать? – негодовал начальник стражи. Королевский дознаватель Тарс Ивелон, которому чаще всего адресовался подобный вопрос, закатывал глаза к потолку и, только остатками воспитания не пуская слюну, уплывал мыслями в поля блаженства, размышлять над загадкой, мол, я детектив и сейчас вам ответ надетективлю и надетективчу. А потом в коридоре совал Сверчку под нос кулак и молча уходил. Сверчок намек про хрустальные лилии и без того понимал отлично, был в его любимой линейке романов как раз такой вот штрих: главный герой постоянно дарил возлюбленной эти самые цветы, а когда пришлось скрываться по ложному обвинению, присылал ей хрустальные лилии в знак того, что помнит и любит. Хотя тут и без намеков все понятно было, Марвену, этому самому вору, хватило ума притащиться к Сверчку домой и с порога выпалить, как он своего стражника любит и жить без него не может. – Не можешь жить – иди повесься, – рявкнул тогда Сверчок и захлопнул дверь. Обидно было из-за такой издевки. А это точно была издевка, вернее, спор – Тарс предупредил, что Марвен кому-то там в карты проигрался на признание в любви к стражнику. Сверчок сперва думал, что спокойно это воспримет, раз уж предупрежден, может, даже посмеется на пару с вором. Но когда дело дошло до самого признания, стало слишком обидно. И с тех самых пор Марвен и повадился сперва обворовывать сады, потом и особняки, где оставлял лилии. – Так что случилось-то? – переспросил Марвен, спрыгивая вниз. В голосе звучала неподдельная забота, ну или отлично сыгранная. Все-таки каждый вор должен быть немного театрален, чтобы успевать выпутываться из неприятностей. – Не твоего ума дело, – огрызнулся Сверчок. – А вдруг я смогу помочь? Сверчок неприязненно посмотрел на него и выразительно щелкнул по висевшей на поясе зачарованной веревке, которой полагалось вязать пойманных преступников. – Подойди-ка поближе, – медоточиво сказал он. Марвен тут же отпрыгнул в сторону той самой лужи, ушел в нее по колено и возмущенно уставился на Сверчка так, словно тот был виноват и в дожде, и в яме перед домом Мирты, и в развале Келийской часовни. – Что, мокро и холодно? – позлорадствовал стражник. – Угу. Потому что у меня нет на сапогах чар от промокания. О том, что на обуви лежат чары бесшумного передвижения, Марвен скромно умолчал. – Давай согрею, – Сверчок приветливо распахнул объятия и оскалился. – У нас как раз в тюрьме недавно огненные руны подновили, чтобы всякому отребью сидеть было комфортно, даже свежую солому завезли и четверть крысиных нор законопатили. Марвен оскорбленно глянул на него. – Это я-то всякое отребье? – Притащу тебя, сдам, получу премию и куплю новые сапоги, – вслух мечтал Сверчок, медленно разматывая веревку. – Есть другое предложение, – торопливо сказал Марвен, делая из лужи прыжок, которому позавидовала бы летящая за жирным комаром лягушка. Сверчок расплылся в улыбке, отнюдь недоброй, так что вору пришлось закрыть рот и идею украсть своему стражнику новые сапоги проглотить, не подавившись. – Я могу… эээ… приобрести свиток с новыми чарами. Купить! Клянусь, хотел купить, – завывал Марвен, с разбегу залезший на яблоню вместо крыши, путь к которой преграждал Сверчок. – Честно купить. Как нормальный человек, законопослушно и безо всякого криминала! Убери веревку! Мне нельзя в тюрьму, у меня на солому аллергия, я крыс боюсь, у меня нервы слабые и душа трепетная! Не надо меня связывать, я и так на все согласен, любимый! – Аххх. Какие чувства, – восхитилась выглянувшая на крики кружевница Рена. – Прямо как в «Пятьдесят первом оттенке розового», в седьмой главе… – Восьмой, – машинально поправил Сверчок, глядя на Марвена, под которым медленно клонилась ветка, заставляя вора неумолимо приближаться к предмету своей любви. – Предпочитаю «Страсть под оливами», третью главу, – Марвен зажмурился, сползая в руки стражнику. – Неси меня на цветущий луг, моя любовь, мы разденемся догола и предадимся страсти под солнечными лучами. – Могу только на ближайшей клумбе трахнуть. Головой о вазон, – выдвинул встречное предложение Сверчок, ставя вора на ноги и вытирая о жилет того ладони. Первую фразу с энтузиазмом встретили все присутствующие: Марвен, Рена и бродячий кот с гордым именем Бесхвостая Мразина. При второй все вышеперечисленные приуныли, особенно кот. – Только не в тюрьму, – надрывно простонал Марвен, чувствуя, как веревка затягивается вокруг рук. – Согласен даже на трактир «Королевский олень» и вино за десять золотых, готов принести себя в жертву шелковым простыням и искупить вину, лежа в ванне с лепестками роз, только не свежая солома с крысами. Бесхвостая Мразина, услышав про крыс, тут же всем собой изобразил жгучий интерес и готовность прямо сейчас быть арестованным и препровожденным в камеру за любое преступление, которое будет угодно на него повесить Сверчку. – А ты вообще когда-то серьезным бываешь? – угрюмо поинтересовался Сверчок. Марвен яростно закивал, потом так же яростно замотал головой. – Я буду таким, каким ты хочешь меня видеть, – на одном выдохе выдал он. Из окон домов выглядывало уже пять веселых вдовушек, жадно ловящих каждый момент происходящего. Одно дело – читать про пылкую любовь в книгах, а совсем другое – воочию наблюдать полную огня и драмы сцену выяснений отношений между стражником и вором, рядом с которой самые нескромные описания постельных утех меркли. – Какая любовь… – Какой надрыв… – Дай ему уже! – гаркнула на половину района старая Гарта, которая, по слухам, некогда пиратствовала по всем пяти морям. Голос у нее, во всяком случае, был вполне приличествующий старой опытной боцманше, да и лексикон тоже. – Что ты там жопу мнешь, причем не ту, которую следует? Смотри, как к тебе парень липнет. – Гарта… – возмутился Сверчок. – А когда парень липнет, что надо делать? Правильно – отодрать его! – и Гарта захохотала, после чего захлопнула окно. Сверчок ощутил, что краснеет даже теми частями тела, которые для выражения смущения не предназначены, а тут еще и Марвен пылко поцеловал, прижавшись так, что пришлось его обнять в порядке самозащиты от падения в лужу. – Аххх, – пролепетала краснеющая Рена. – Продолжайте. – Уххх, – согласился звереющий Сверчок, замахиваясь. – Ыххх, – добавил ко всему этому звуковому сопровождению Марвен, получив в челюсть и оседая в привычную и в чем-то уже любимую лужу. – Мяу, – завершил Бесхвостая Мразина, которому с его места отлично было видно, как на веревке заканчиваются чары. Волшебные путы стражники, само собой, лично не завязывали на запястьях пойманных, предполагалось, что веревка сама связывается в узлы. А без чар она держаться не пожелала и спикировала в воду, заставив Сверчка издать рычание, достойное разъяренного льва. Марвена закинуло на крышу не столько усилиями его мускулов, сколько этим ревом. – Аххх, – привычно согласилась Рена. – Страсть! Драма! – Я все равно люблю тебя! – проорал Марвен. – И я докажу это в ближайшее время любой… – Позой! – тут же подсказала Гарта. – Я хотел сказать «ценой», но ваш вариант мне больше по душе. Сверчок, ты – моя душа, мое сердце, самый яркий бриллиант, который я должен украсть у всего мира! И я буду не я, если не сделаю это, аумммпф??? Сверчок подкинул на руке очередное яблоко, наблюдая, как его собрата Марвен пытается прожевать. – С меня хватит! – голос, как всегда при попытке повысить, заскрипел так, что по ушам самому резануло. – Хватит, – уже тише повторил он. – Что я тебе сделал, что ты надо мной издеваешься? Марвен с крыши чуть ли не телепортировался, взял Сверчка за руку и с размаху приложил себя по щеке ладонью того, оставив отпечаток. – Это за проигрыш, – сказал он и повторил удар. – Это за то, что я веду себя как шут. Больше не злишься? Сверчок нахмурился, посмотрел в глаза Марвену, надеясь прочитать там, насколько вор сейчас искренен. Вместо этого во взгляде того раскрылся целый любовный роман (и Сверчок надеялся, что эти розовые сердца в зрачках Марвена ему мерещатся). – И почему я должен тебе верить? – все-таки спросил он. – Мне эти хрустальные лилии уже сторожевые псы в пасти несут и сочувственно гавкают вслед, – возмутился Марвен. – Меня в Золотом Районе уже все сторожа как родного встречают и вслед мокрыми от слез платками машут. Мне герцог Сарейский лично ключ от своей оранжереи выдал и удачи пожелал. Мне уже хозяева тех особняков сами кольца на цветы меняют и лилии на видные места выкладывают. У меня уже на руках мозоли как у королевского мечника… Упс, это немного не то. И снова поцеловал Сверчка, теперь уже беззастенчиво пристроив руки тому пониже спины. – Аххх, – подбодрила обоих Рена. – Оххх, – простонал Сверчок, до которого наконец-то дошли в полной мере ощущения от промокших сапог. Марвен понятливо подхватил его на руки и под лихой свист Гарты понес прочь. – Подожди, Мразина Бесхвостая… – трепыхнулся Сверчок. – Чего сразу бесхвостая-то? – несказанно возмутился Марвен. – У меня хвост до пояса, между прочим, просто сегодня я волосы в узел связал. – Вон там Мразина Бесхвостая, – пояснил Сверчок. – Надо его в тюрьму отправить. Крадущийся за ними кот одобрительно закивал. – Переработал мой любимый стражник, – всхлипнул Марвен. – Уже готов арестовать безвинное животное. Что он сделал? – В тюрьме тепло и крысы есть, надо сопроводить туда Мразину Бесхвостую, чтобы его не выгнали. Кот фыркнул, словно говоря, что в протекции не нуждается, но за подсказку о крысах и соломе благодарен. – А… Кстати, а почему это он Мразина? – догадался спросить Марвен. Сверчок обнял его за шею, устроился поудобнее в объятиях, скосил глаза вниз, затем приблизил губы к уху Марвена и интимно прошептал: – Чувствуешь, как стремительно теплеет в твоем левом сапоге? – Ах ты мразина, – тут же вызверился Марвен. Кот отбежал подальше от парочки и гнусно ухмыльнулся в драные усы. – Не переживай, – утешил Марвена Сверчок. – Он ссыт только на тех, кто ему нравится. Помечает так. Кстати, а куда это ты меня тащишь? – В «Королевского оленя», конечно же. Я же сказал – заглаживать вину на простынях и все такое… Не волнуйся, я договорился, чтобы тебя прикрыли, раньше вечера тебя никто из патруля ждать в страже не будет, – и Марвен улыбнулся так мерзко, что сердце у Сверчка затрепетало, а голова сама собой опустилась на плечо похитителю. Мразина Бесхвостая весело чихнул им вслед и побежал в сторону тюремных башен, предвкушая сытный ужин и потепление в сапогах королевского дознавателя Ивелона.