Метель

      — Добрый вечер, дорогие телезрители! Буквально вчера мы обсуждали надвигающуюся снежную бурю, а сегодня Нью-Йорк оказался в её эпицентре! Аномальный снежный шторм накрыл город, обрушив на нас рекордное количество осадков — более пятидесяти сантиметров снега за последние сутки! Это абсолютный рекорд, который уже сравнивают с легендарными метелями прошлых лет. Синоптики предупреждают: в ближайшие дни метель не утихнет, и уже завтра ожидаются новые снегопады. Температура продолжит держаться около -15°C, что создаёт идеальные условия для гололёда. Дорожные службы работают в усиленном режиме, однако передвижение по городу остаётся затруднённым…       — Ох… сколько можно, — вздохнула девушка, сидящая на диване перед телевизором, а затем вздрогнула от пробившего её, словно током, свиста с потолка. Она была одета в тёплую красную в белую крапинку пижаму, а ноги были защищены от холода шерстяными зелёными носками. Поверх головы был натянут оранжевый плед так, что только её нос и глаза оставались видимыми. Она вся скукожилась, сжалась, лишь бы тепло лучше циркулировало по её телу и ни за что его не покинуло. — Ты слышишь этот ветер? Мне кажется, скоро дом начнёт рушиться…       Её взгляд недоверчиво прошёлся по потолку дома, следя за звуком в деревянных панелях. Где-то там, на крыше дома, маленькая дыра в балках пропускала ветер, из-за чего уши неприятно раздражало. И только телевизор иногда мог заглушить этот противный звук, который заставлял поднимать все ворсинки на теле оборотня.       — Mi amor… — брюнетка обратилась к ней, отводя взор от печатной машинки, на которой её пальцы печатали детективный роман.       Ей, конечно, было не совсем удобно писать историю под голоса с мозговыжималки, но она научилась абстрагироваться от всех звуков ради своей книги (ну, ещё и ради бедных ушей своей девушки). Только вот от просьб или высказываний Энид она всё никак не могла отделаться. Та почему-то злилась, когда Уэнсдей её игнорировала, хоть девушка и предупреждала, что пропадёт на час-другой.       — Твоё отношение к переменам погоды лишь подчеркивает склонность к драме, — её взгляд казался слегка уставшим, но тон голоса был, как всегда, ровным. — Дом не рухнет. По крайней мере, пока ты не решишь обрушить на него свою тревогу.       — Я не драматизирую, Уэнс, — фыркнула Энид на такую глупость. Ведь девушка считала, что подмечала факты. — Я люблю зиму. Я люблю снег. Но моё терпение кончается, когда морозы приходят вместе с ветрами. Пугающе…       — Ветер? Пугающий? — Уэнсдей пожала плечами, а затем прищурилась, переведя взгляд на погоду за окном. — Скорее будоражащий и полный скрытности. Знаешь, такая погода располагает к мистическим событиям…       — Ты шутишь, да? — девушка насторожилась. Странно правдоподобно звучало такое из уст Уэнсдей Аддамс.       — Кто знает…?       — Не стоило смотреть с тобой «Крампуса».       Уэнсдей хмыкнула, а затем снова посмотрела в окно. На секунду ей показалось, что она видела какой-то чёрный силуэт, который с небольшим зелёным отблеском появился на карнизе дома. Но, проморгавшись и не заметив ничего необычного, вернулась к написанию книги. Скорее всего, это было отражение камина в окне.       Энид покачала головой и медленно, словно скатывающийся с крыши снег, упала на подушку дивана.       Метель и правда не заканчивалась. Уже третий день, с утра до вечера, ветер разгонял снежные хлопья по всему городу. Такой аномальной погоды в Нью-Йорке не видели уже лет пять, если не десять — так трещали все новостные каналы по телевизору. Снег возле дома чистили несколько раз в день, лишь бы можно было спокойно открыть дверь после непрерывного снегопада.       Ветер выл в окнах, в дверях, и нередко создавал звуки свиста. По ночам это особенно пугало девушку-оборотня. Если Уэнсдей горько спала на своей чёрной половине кровати, даже более горько, чем обычно, то Энид приходилось вжиматься в бока своей девушки силой и там прятаться от назойливых мыслей о приведениях или других страшных существах. Она была достаточно смелой, но не тогда, когда её острый слух улавливал стук веток деревьев по окнам или падение сосулек с карниза дома. А сегодня особенно задувало — поэтому уши были закрыты. Да ещё и камин не успевал прогревать дом. Тёплые носки и плед стали её лучшими друзьями на этой неделе. Кроме, пожалуй, ещё одной вещи.       — А знаешь, что еще располагает к мистическим событиям? — Энид, словно страус, вытянула голову из-под пледа и уставилась на Уэнсдей.       — Тишина? — предположила Аддамс. — Это было бы просто фантастически, если бы я могла дописать главу без лишней траты воздуха на слова.       — Какао! — воскликнула она, поднимаясь с кровати. Она взяла пульт и выключила телевизор, возможно, думая, что именно это мешало её девушке писать. — Горячее, тёплое, да ещё с горстью маршмеллоу… — она медленно подошла к Уэнсдей и села на её колени. Той пришлось оторваться от своей машинки вновь, чтобы поддержать Энид. Вдруг ещё упадет и сломает дорогой ей предмет.       — И сейчас ты таким образом заставляешь меня пойти на кухню? — Уэнсдей подняла голову, заглядывая в голубые глаза своей избранницы. — Ты явно переоцениваешь мою любовь к своим кулинарным фантазиям.       — Дело в том, что… — Энид осторожно провела рукой по распушенным волосам Уэнсдей, и этот жест лишь слегка ослабил плечи строгой и неумолимой девушки. — Какао кончилось… Несколько дней назад…       Вот оно что.       — И кто в этом виноват? Разве я пью его литрами?       — Ну, Уэнс… — она снова натянула плед на себя, скрещивая руки и насупившись. — Ты можешь понять меня? Я замёрзла, и только какао может спасти меня от холодной смерти!       — Это уже не холодная смерть, а наигранная гиперболизация, — Аддамс уже понимала, к чему клонила Энид. Поэтому просто наблюдала за тем, какие ещё оправдания придумает её драматичная голова. — Преувеличиваешь, cara mia.       — Преувеличиваю? Я?! — Энид встала с колен Уэнсдей и ещё сильнее укуталась в плед. — Я скоро превращусь в ледышку, а тебе всё равно?! Неужели ты хочешь жениться на обледеневшем трупе?       Не то, чтобы это было хорошей идеей, но на секунду эта сцена промелькнула в голове Аддамс.       — Ты действительно не понимаешь разницы между холодом и выдуманным апокалипсисом. — Аддамс закатила глаза и вздохнула. — Энид, ты осознаёшь, что твоя награда за мой поступок должна быть огромна?       — Огромна, как твой непрекращающийся сарказм, — улыбнулась она и чмокнула девушку в щёку. А потом начала прыгать, ощущая победу. — А пока, сходи за какао.       Уэнсдей незаметно для себя слегка улыбнулась. Осознав своё действие, она быстро поднялась со стула и направилась в коридор, чтобы скрыть реакцию на милую Энид. Её взгляд метнулся к ёлке с чёрными и золотистыми шариками, подсвеченными гирляндой. Рождество давно прошло, но его дух всё ещё летал по всему пространству. Включая несколько разноцветных гирлянд вокруг дома и разные украшения на окнах и стёклах, которые так нравилось делать Энид.       Она чувствовала, как сзади по розово-серому ковру шуршала своими лапами эта неугомонная любительница сладких напитков, при этом радостно припевая: «У нас будет какао, буду пить какао!» Это было так глупо, что ещё больше усиливало желание поднять уголки губ вверх.       Она так была влюблена в эту мерзость.       Стоит уточнить, что для Аддамс не было проблемой выйти на улицу в мороз — холод её больше забавлял, чем расстраивал. Несколько лет назад, когда Уэнсдей была ещё подростком, она тренировалась задерживать воздух на время в ледяных скважинах с дядей Фестером. Так что замёрзнуть в такую погоду не получится. А вот снестись ветром… Другая история, имеющая дело с невысоким ростом и небольшим весом.       — Всё-всё, хватит. Уши сейчас отвалятся, — пригрозила девушка, надевая поверх тёплого свитера черное пальто.       — Обожаю тебя, моя героиня! — Энид осторожно накинула на Аддамс собственноручно связанный ей тёмный снуд и чмокнула в губы на удачу. — Будь осторожна. Особенно остерегайся всяких… мистических событий, во!       — Понятно. Специально буду натыкаться на всё необычное.       — Знала, что ты так скажешь!       Энид посмеялась, а Уэнсдей просто натянула свои зимние ботинки.       Собравшись, Аддамс решила не терять время, поэтому развернулась и на прощание сказала:       — Если я не вернусь, все это было ради твоей тёплой улыбки.       И открыла дверь, сразу чувствуя силу метели своим нетяжёлым телом.

***

      Магазин находился в десяти минутах от дома. Это был единственный близкий супермаркет, который ещё работал в десять часов вечера. На их окраине не было много домов, да и почти все жильцы уехали в отпуск, а доставка работала так же как и Уэнсдей над романом — с перебоями. Поэтому, тяжело шагая через сугробы, девушка стремилась именно в магазинчик возле местного парка.       Ветер безжалостно пытался сорвать с неё снуд, и она придерживала его правой рукой. Девушка не могла потерять шерстяной шарф Энид — благодаря ему щёки не так сильно обжигались ветром. Веки же иногда прищуривались от снега, не давая ему попадать в роговицу глаз. Фонари едва светили, но хотя бы виднелся путь до пункта назначения. Уэнсдей быстро (как могла) и упорно (как хотела) направлялась за какао для любимой. Лишь бы та не мёрзла без необходимого напитка.       В очередной раз прищурившись, чтобы рассмотреть, как обойти горы образовавшегося снега, она вдруг услышала тихий хруст за своей спиной. Это точно не был скрип снега под её ботинками. Это были чужие хрусты. Лёгкие и настойчивые. Уэнсдей резко обернулась, но, к её сожалению, никого не увидела, только метель продолжала кружить вихрем падающие снежинки. Ещё бы — было бы странно, если бы кто-то в здравом уме вышел из дома в такую погоду. На улице не было ни души. Пожав плечами, она снова сделала несколько шагов. Но чем дальше девушка шла, тем чаще слышала этот хруст. Однако, намёков на присутствие тайного сталкера она не находила.       Это настораживало. Разглядеть в таком ветре что-то было невозможно. Уэнсдей давно привыкла к сложным ситуациям, где её пытаются убить или похитить — всех этих непонятных действий со стороны тупых людей или монстров ей даже не хватало. И всё-таки, Аддамс смотрела в оба, чтобы дать отпор тому, кто решился следить за ней по пятам.       Как ни странно, нападения никакого не произошло. Уэнсдей спокойно добралась до магазина и купила какао порошок, молоко и несколько пачек белоснежного зефира, как её девушка и желала. Как только она оповестила через телефонный звонок Энид, что всё купила, вновь отправилась в путь по снежной пустыне. Непонятные раннее «шаги» больше не преследовали её. И все-таки Уэнсдей была начеку, если что-то или кто-то нападет на неё. Рука, в которой она несла пакет, была засунута в карман. Там же находился и маленький перочинный нож, которым легко можно было бы попасть в артерию любому смелому незнакомцу.       Уже ближе к дому, Уэнсдей снова услышала. Хрусть. Хрусть. Хрусть. Звук становился громче с каждым её шагом, словно сливаясь с завыванием ветра. Аддамс замедлила шаг и стиснула зубы, осматривая все открытые зоны для нападения. Улица была устелена снежным покровом, на котором не было ни живой, ни мертвой плоти. Внезапно её взгляд уловил огромные чёрные тени, возникающие на фоне ближайшего фонаря.       — Если кто-то хочет причинить мне вред, то сильно об этом пожалеет, — бесстрашно выразила она вдаль теней.       И в этот миг, что-то тёмное с треском провалилось в сугроб и пропало из виду. Под натиском любопытства, Уэнсдей подошла ближе к тому месту и замерла. Ветер словно издевался — присвистывал её ранней напряжённости из-за такого пустяка. После увиденного, всё словно встало на свои места. Все резко изменилось, словно и не было этих шагов, теней, хруста.       Она нашла огромную ветку, валяющуюся на небольшом образовавшемся вьюгой холмике. Видимо, из-за количества снега и сильного ветра, ветка раскачалась, сломалась и, в конечном итоге, упала. Снежный покров с дерева пытался «напасть» на вооружённую Аддамс? Как же это глупо и одновременно комично это звучало.       Она хмыкнула, посильнее прижала снуд к щекам и пошагала к воротам дома, размышляя над тем, что всё, что она слышала вслед — обычное явление, описанное в гляциологии. Сильный ветер создаёт вибрации между кристаллами льда, разрушая слабые связи между ними. То есть, ветер проникает в сугробы и разрушает снега, что приводит к… хрусту.       Вот она — мистика. Уэнсдей с презрением развернулась и осмотрела место падения ветки. Внезапно, что-то в этой ситуации заставило её задуматься. Не о шагах или огромных тенях. А о возможности, которая должна воплотиться в реальность.       Как ни странно, у неё появилась неплохая идея розыгрыша над своей девушкой. Ведь раз метель решила повеселить её, так почему бы не поделиться этим с Энид? Конечно, в своей лучшей манере.       С этой мыслью она, наконец, открыла дверь в дом, где своё какао заждалась её замёрзшая девушка.

***

      — Это так прекрасно… — Энид сделала очередной глоток сладкого напитка и моментально почувствовала, как тёплое молоко растеклось по её телу, согревая до самых кончиков пальцев. — Теперь можно жить.       — Можно было жить и с чаем в кружке, — ответила Уэнсдей, которая пыталась вновь сосредоточиться на романе.       — Эй! — воскликнула Энид и нахмурилась, складывая ноги под себя. — Я же не говорю, что ты бы могла пить чай вместо кофе! Так что не надо тут ущемлять мои права на какао.       — Ущемляют тут только мои права, как писателя, — упрекнула Аддамс, намекая на тишину в вечерние часы.       — Потому что мне ску-у-у-учно, — Энид протянула это, медленно скатываясь с дивана на пол.       — Иди тогда спать.       — Не хочу… — она вновь сделала глоток какао и посмотрела на безразличную Уэнсдей. — Я хочу провести время с тобой. А ты сидишь и даже не…       Резко свет в доме начал мигать, как и гирлянды напротив Энид. Через ещё пару секунд света вообще не осталось. Дом погрузился в один сплошной мрак.       — О, нет… Пробки выбило? — слегка напряглась Энид, вставая с пола.       — Не думаю, — Уэнсдей быстро поднялась из-за стола и подошла к окну, чтобы взглянуть на улицу. Как она и предполагала, фонари тоже прекратили свою работу. — Света нет по всему району.       — Да, я нашла, — Энид направилась к окну с телефоном в руках. Она уже успела поискать информацию через мобильный интернет. — Пишут, что свет будет нестабильным ближайшее время. Аварии из-за метели.       Уэнсдей задумалась. Она не планировала именно так веселиться с Энид. Но, пожалуй, отсутствие света даже слегка подогревало интерес к её плану. Необходимо было начать воплощать его в действие. И тут появилась ещё одна идея.       — У нас есть камин, — Аддамс кивнула в сторону огня. — И свечи. Я зажгу их в спальне, чтобы было светло.       — Ты мой спаситель сегодня, да? — она улыбнулась, а потом поцеловала девушку в щеку, на что та лишь слегка покраснела. — А я притащу нам все пледы, какие найду! Сделаем неплохой вечер при свечах.       — Как хочешь, cara mia.       Так, каждая была занята своим делом. Энид собрала в охапку кучу пледов и игрушек и понесла в спальню, едва удерживая всё это богатство в руках. Уэнсдей в это время распределяла свечи по всему паркету в комнате. Она расставляла их равномерно, чтобы они хорошо излучали необходимый тёплый свет.       Как только Энид добралась до комнаты и закинула всё найденное на кровать, то взглянула на пол слева от их спального места и замерла. Её взору предстала странная картина — свечи, расставленные Уэнсдей, напоминали символику. Нет, они будто намеренно были выстроены в такую фигуру. Хотя для Аддамс, возможно, это могла быть вполне себе привычка зажигать свет в такой форме.       — Уэнс, дорогая, — Энид странно осматривала расположение свечей. — Я… правильно понимаю, что это просто твой способ показать, что этот вечер будет особенным?       Энид снова осмотрела комнату и поняла, что ошибки быть не могло.       — О чём ты? — Уэнсдей подошла к ней и направила свой взгляд туда же, куда смотрела её девушка. — Это просто практическое размещение для равномерного освещения. Ты видишь здесь что-то необычное?       На полу стояли свечи в контур пентаграммы.       — Эм… Ну…       Честно, Энид даже не знала, как объяснить это. Вероятно, конечно, она просто сошла с ума из-за страха темноты, и теперь ей чудилось всякое, по типу ритуалов призвания Дьявола в их доме. Именно такие весьма необычные связи построило её подсознание, исходя из увиденного на полу. И, по правде сказать, её слегка пугало это. Особенно, когда на улице метель. Особенно в ночь отключения света. Особенно из-за недавнего упоминания мистики из уст Уэнсдей.       — Как тебе сказать… Мне просто кажется, что…       Резко раздался грохот, от которого Энид подпрыгнула и вжалась в Уэнсдей силой, что та аж покачнулась. Что-то хлопнуло, вроде на кухне, создавая такой шум, что девушка испугалась до появления когтей и клыков.       — Чёрт побери! Что это было?! — выкрикнула она от страха.       Аддамс пожала плечам и без лишних эмоций пошла по коридору, в одной руке держа ранее найденный подсвечник с горящей свечой. Она была так невозмутима и спокойна, никакого страха или ужаса в её глазах — только настоящая стойкость и упорство. Энид же, боясь оставаться одной, следовала за спиной Уэнсдей, держась за её длинную домашнюю футболку. Всё это так сильно напоминало хоррор, что становилось жутко.       Уэнсдей остановилась возле кухонного стола и хмыкнула. А потом осторожно взяла за талию Энид и потянула вперед, к себе.       — Форточка, — Аддамс спокойно указала на открытое окно, из которого внутрь начал пробираться снег. — Форточка открылась.       Она встала на цыпочки, чтобы дотянуться, и с деловитым видом закрыла форточку, повернув замочек вверх, плотно зафиксировав положение.       — А как… как она открылась-то? — настороженно спросила Энид, уже втянув когти и клыки обратно. Она помнила, как проверяла окна буквально перед тем, как уйти в спальню — всё было закрыто.       — Может, духи? — невозмутимо ответила Аддамс и пожала плечами, словно это и правда могло быть одной из причин.       — Ага, смешно, конечно… — нервно пробормотала Энид. — Духи в доме, угу.       — Мы ещё не знакомы с историей этого дома. — Уэнсдей внезапно повернулась к девушке. Тени, появившиеся от огня свечи, играли на её лице, придавая ей зловещее выражение. — Купили его в полцены. Сделка состоялась крайне быстро. Прошлые жильцы так и хотели поскорее избавиться от этого дома. Кто знает, может, именно нам придётся избавить этот дом от…       — А ну, хватит! Я сваливаю от тебя и твоих запугиваний! — Энид обмоталась в плед, и быстро, как смогла, убежала в спальню, лишь бы не надумать лишнего из-за сказанного Аддамс.       Уэнсдей же усмехнулась. Она и не думала, что этот жест так легко сможет напугать её девушку. Ведь именно Аддамс открыла форточку, пока искала спички на кухне перед тем, как пойти в спальню. Ей, конечно, стоило это сделать после проверки Энид, что не заставило себя ждать — та сразу сразу ушла искать пледы в шкафу, и тогда Уэнсдей быстро, словно летучая мышь, подлетела к окну и опустила защелку.       Хотелось бы ещё повеселиться, но, кажется, истории про духов и охваченный ими дом хватило на несколько лет вперед. С этой мыслью Аддамс вновь проверила защёлку форточки на крепость, чтобы ветер точно не смог пробраться вновь и потревожить громкими звуками пугливую Энид. Закончив, она тоже направилась в спальню, где её девушка уже успела спрятаться в кокон из пледов, откуда виднелись лишь шерстяные зелёные носочки.       Но тогда, уходя из кухни, Уэнсдей ещё не знала, что оставила кое-кого — без внимания и спрятанным под покровом теней.

***

      — Что ты делаешь, Энид? — Уэнсдей пробралась в спасательный отсек из мягких пледов, которые должны были, в теории, уберечь её девушку от злых духов.       — Сижу в Тик-Токе, — вздохнула она, пытаясь сосредоточиться на весёлых видео с животными. Ей было необходимо забыть всё, что её мозг успел надумать за это время. — Перенастраиваю себя.       — Разве ты виолончель, чтобы тебя настраивать? — Уэнсдей оторвала одну руку девушки от телефона и поцеловала костяшки пальцев. — Выбирайся отсюда. Тут невероятно душно.       — Угадай из-за кого, — Энид слегка злилась, поэтому ответ казался колким. Оно и понятно — девушка ненавидела, когда её пугают. Она понимала, что её собственное воображение создавало связи, которых не могло быть. И всё же, было вовсе необязательно подкармливать это воображение ещё более пугающими теориями.       — Cara mia, — протянула Уэнсдей так по-итальянски, насколько смогла, чтобы на неё обратили внимание. Её голос был низкий и непривычно нежный, с небольшой долей насмешки. — Я не дам тебя в обиду. Не беспокойся. Даже если тут кто-то и есть…       — Не продолжай! — Энид вышла из приложения и оставила включённым фонарик на телефоне, перед тем, как положить его рядом с коленями. Теперь яркий свет заполнил всё пространство между девушками, из-за чего Энид чувствовала себя чуть более в безопасности.       — Ты страшно милая, когда пугаешься, — с хищной нежностью прошептала Уэнсдей. Она слегка приблизилась и оставила лицо напротив лица своей девушки. — Тяжело остановиться.       Энид посмотрела на свою девушку и вмиг оказалась в плену тёмно-карих глаз. Она слышала её спокойное размеренное дыхание и ощущала, как воздух, проходя через её пухлые губы, задевал шею. Повадки оборотней иногда были сильнее, чем человеческие чувства и эмоции. И поэтому всё её тело вновь желало слиться со своей второй половинкой, несмотря на раннюю злость или обиду. Она знала, что Уэнсдей чувствовала то же самое, поэтому без колебаний потянулась вперёд к её губам. Нежный поцелуй быстро перерос в страстный, а руки передвигались с щёк на плечи, талию, бёдра… И когда они обе упали на кровать, а пледы снялись с них под резкими действиями, Энид расслышала шорох вдали комнаты. А затем скрип паркета, словно под чьими-то шагами.       — Уэнс, — остановила она девушку от поцелуев в шею. Та подняла бровь и уставилась на неё, не понимая, в чем была проблема. — Кажется, я слышала что-то.       — Что именно? — Аддамс оглянулась, осматривая комнату. Звуков не было слышно, как и не было видно присутствие чужого в доме. Она цеплялась за каждую тень, чтобы удостовериться в том, что никого нет.       — Не знаю, — Энид приподнялась и нахмурилась, смотря в сторону открытой двери. — Словно кто-то есть дома… Кроме нас.       Уэнсдей села, подняла корпус и прислушалась снова. Она пыталась выловить звук, что так напугал Энид.       И вдруг, она услышала. Что-то скрипнуло. А затем ещё. Ещё. И ещё.       — Слышишь? — Энид округлила глаза и сглотнула, сжимая пальцами плед от страха. — Это всё свечи. Дьявол… Дьявол пришёл из-за них!       — Чего? — Уэнсдей недоверчиво повернулась к девушке. Такого бреда она точно не ожидала услышать. — Ты сейчас серьёзно?       Тут раздался неприятный, резкий, громкий дзынь, характерный для разбивающейся посуды. Он раздался эхом по всему дому, и насторожил обеих девушек. Этим всё, конечно, не закончилось. После звона послышались тяжелые, шуршащие звуки. Что-то явно двигалось к спальне, безостановочно шло в их сторону и неумолимо набирало темп.       Энид взвизгнула и вскочила на кровать, держа в левой руке игрушечную акулу. Она направила её в сторону дверного проёма, будто это импровизированное оружие могло спасти от того, что должно было выйти из темноты.       — Уэнс… Это… Это…       Аддамс же вздохнула и лениво повернула корпус в сторону выхода из спальни, откуда доносились «страшные» звуки.       — Энид, ты снова поставила кружку на край стола? — произнесла она с упрёком, а затем встала и пошла на звук, чтобы один на один встретиться с «Дьяволом».       И действительно, через секунду в дверном проеме показался виновник переполоха Энид — полуразбитая кружка катилась в сторону Уэнсдей и потихоньку замедляла свой ход, оставляя за собой тонкий слой недопитой коричневой жидкости. Девушка подняла её и демонстративно покрутила в руке.       Энид, осознав происходящее, бросила игрушку на кровать и прислонилась к стене головой, закатывая глаза на эту глупость.       — Чёрт побери, — вздохнула она, проводя рукой по лицу.       — Видишь, никакого Дьявола, — Аддамс театрально посмотрела внутрь кружки. — Только физика и твои фантастически надуманные мысли.       — Я поняла уже. Ветер, который создаёт вибрацию. Лёгкая тряска и… Всё такое. В общем, я просто параноик, — быстро тараторила она, словно хотела поскорее отпустить ситуацию.       — Честно сказать, мне было бы очень интересно посмотреть, как бы ты его избила своей любимой акулой.       — Я сейчас тебя ей изобью, — она вновь взяла игрушку и кинула её в Уэнсдей, но та смогла увернуться, и даже схватить за хвост и вернуть хозяйке.       — Почуяла во мне нечистый дух? — усмехнулась Аддамс. — Напоминаю, что я была проклята в тот день, когда познакомилась с тобой.       — Иди ты! — Энид сама слегка улыбнулась. Страх начал отступать, заменяя смех от осознания выдуманной глупости. Да и «проклятье» в словаре Уэнсдей означало ничто иное, как «влюблённость».       — Ладно, я быстро уберу осколки и приду, — заявила девушка и направилась в коридор, по следам какао.       — Я… я с тобой! — не желая оставаться одна, Энид вскочила с кровати и решила помочь в уборке.       И, последовав за Уэнсдей, она осматривала каждый уголок и прислушивалась к каждому звуку. Всё-таки фильмы ужасов её учили тому, что не стоит расслабляться. Нужно всегда быть настороже.

***

      Уэнсдей не подала виду, но сама знала: в падении кружки было кое-что нелогичное. Чтобы кружка сама упала и докатилась ровно до сих спальни, необходимы были, как минимум, две вещи. Первая — достаточно сильная вибрация от ветра. Несмотря на то, что окна в доме тряслись от вихря, и стены иногда казались неустойчивыми, всё же этого могло быть недостаточно, чтобы кружка упала (даже если бы она стояла на краю). Вторая причина включала в себя неровный пол, который бы позволил кружке двигаться без остановки. Если первую вещь можно было оценить хотя бы в пятьдесят процентов, то вот вторая вряд ли могла произойти с их идеальным паркетом.       И всё же, нужно было проверить это. Пока Энид искала тряпку для уборки в шкафу с фонариком от телефона, Уэнсдей поставила кружку оставшуюся без ручки после падения на пол и лишь слегка подтолкнула её, чтобы та катилась по уже известной траектории. Только вот кружка проехала всего пару сантиметров, а затем замерла на месте.       — Уэнс? — встревоженно спросила её Энид. — Что-то не так?       Нужно ли было продолжать врать о том, что кружка жила свою жизнь самостоятельно? Или всё же рассказать о том, что кто-то силой скинул её со стола, возможно случайно, а, может быть, и намеренно привлекая внимание.       И, кажется, этот кто-то всё ещё находился в доме.       — Ничего, — Уэнсдей решила не делать поспешных выводов. Не было смысла пугать Энид тем, что ещё не ясно. Лучше осмотреть дом и уже потом принимать решение. — Я думаю, что будет тяжело склеить её. Кружка слишком пострадала.       — Совсем плохо, да? — Энид вздохнула, подходя ближе и осматривая «Беззубика» без хвоста. — Да уж, тут даже Иккинг не поможет.       — Икота как-то помогает при склеивании посуды? — Уэнсдей нахмурилась, приложив палец к губам. — Я не совсем осведомлена о такой примете оборотней…       — Уэнс, это имя, — Энид посмеялась над тем, как Аддамс не заметила шутку и всерьёз пыталась понять смысл выдуманной ей приметы. — Я о том, что лучше выбросить кружку, чем искать каждый осколок и клеить его.       — Разве ты не дорожишь ей сильнее, чем своим вырви-глаз свитером? — Уэнсдей упоминала яркий розовый свитер, который Энид не переставала носить ещё с учебы в Неверморе. Уже прошёл год, как они выпустились, а её гардероб остался таким же радужным и пёстрым.       — Я не могу быть такой сентиментальной, когда кружка «атакует» свою хозяйку, — Энид подняла большой осколок и положила в коробку от недавно купленных печенек — именно туда они складывали все найденные части разбитой посуды. — Теперь это и правда похоже на орудие убийства.       Аддамс усмехнулась, затем помогла собрать оставшиеся осколки с помощью веника. После этого Энид протёрла пол на несколько раз, чтобы точно не было возможности пораниться (она была уверена, что её толстые носки не смогли бы её защитить от этого).       В конце концов, им удалось избавиться от остатков разбитой кружки. Уэнсдей намеревалась разобраться, что же стояло за столь странной ситуацией с посудой, поэтому скорее направилась в спальню. Пока Энид медленно шагала за ней, выясняя ситуацию со светом на форумах в Интернете, бесстрашная девушка же пыталась отыскать что-то или кого-то, в их комнате.       — В общем, пока свет чинить некому. Много аварий, — расстроено заявила Энид, откладывая телефон. Она оглянула комнату в поисках Уэнсдей, но не сразу заметила её. Только тогда, когда подошла к кровати, она смогла увидеть — девушка что-то высматривала под ней. — Уэнс? Что-то ищешь?       — Старые записи, наброски, — ответила она, осторожно вставая с подсвечником. Похоже, Аддамс была достаточно сосредоточена, чтобы отвлекаться. Даже не посмотрела на Энид.       — Зачем сейчас? Завтра поищешь. Может, лучше, ляжем спать? Или не спать… — Энид подошла сзади и поцеловала девушку в шею, пытаясь привлечь внимание к себе. Но та не была настроена менять свою цель, что даже слегка расстроило оборотня.       — Дорогая, мне нужно вспомнить кое-что. Это важно для продолжения книги… — Аддамс осмотрела все вокруг, но, словно не найдя нужных записей, почти сразу добавила: — Сиди здесь. Я вернусь через пару минут. Если что, кричи.       С этими словами она исчезла в темноте коридора, словно её и не было.       Энид же нахмурилась, пытаясь догнать смысл последних слов, посмотрела на дверь и произнесла себе под нос:       — Что значит «если что»?

***

      Уэнсдей старалась шагать тихо, чтобы не спугнуть потенциального преступника. Незнакомец, если он находился в доме, вероятней всего, был умён и находчив. Пройти через чувствительный нюх Энид, да ещё и удрать от зоркого глаза Уэнсдей? Звучало более чем нереально. Можно было бы предположить, что это вовсе не человек. Но зачем нечисти забираться в их дом? Неужели они нарушили какие-то законы этой местности? Чем-то потревожили духов прошлого? Тяжело было гадать, не зная точно, находился ли тут кто-то всерьёз. Нужно было сначала удостовериться, а потом искать причины.       Поэтому девушка осторожно шагала по дому в поисках ответов. Уэнсдей заглянула в ванную, где ничего не удалось обнаружить. Она вновь осмотрела кухню, более детально, чем раньше. Представила себе, с какой силой столкнули кружку и как она сдвинулась с места, если бы могла сделать это под действием других внешних факторов. Зафиксировав это в голове, она пошла дальше, в гостинную.       Уэнсдей заметила, что камин стал потухать без отсутствия необходимого ему «топлива». Девушка обошла рабочий стол, заполненный бумагами с вырезанными сценами романа, присела на корточки и поставила на пол подсвечник, пламя которого слегка полыхнуло от такого движения. Затем она потянулась к нижней полке шкафа и вытащила специальный контейнер с дровами. Выбрав несколько поленьев, Уэнсдей положила их в камин и осторожно подровняла кочергой. Для того, чтобы огонь стал больше, она взяла меха, сжала их пару раз, из-за чего и раздулось пламя. Делала девушка это спокойно и неспеша, поджидая своего таинственного гостя.       Свет от камина падал прямо на левую стену. Уэнсдей украдкой поглядывала туда, чтобы заприметить хоть одно движение. Если это настоящая тёмная сила или же просто человеческая плоть, ей удастся увидеть тени. Она начала складывать два плюс два, вспоминая поход в магазин за какао. Изначально не нужно было слепо верить тому, что ветка упала просто так. А также нужно было проверить, что за зелёный свет она видела в окне. Кто-то следил за ней. Выслеживал каждый шаг, пытался подобраться ближе. И сейчас её врагу пришло время показаться.       Звук, похожий на тихие шаги, сначала не привлекал внимания. Но с каждым разом становился всё отчетливее — уже было понятно, что кто-то неспешно шёл по краю дивана, словно царапал его кромку острым предметом. Уэнсдей медленно встала, доставая из тапка небольшой кинжал, пропитанный ядом из чёрного тиса. Это оружие использовали специально, чтобы охотится на нечисть. Но яд на кинжале Уэнсдей был также смешан с кровью жертвы, заражённой тьмой, которое в сочетании с тисом могло убить любое существо, поглощённое этим проклятьем. На людей же это действовало, как обычный сильный яд — быстро и с летальным исходом.       Секунды длились словно вечность. Уэнсдей внимательно оглядывала комнату, ощущая, как воздух становился тяжелым, а её углы заполнялись опасностью. И вот, в момент, когда тень пересекла комнату, обрушив на стены мгновенную темноту, послышался крик Энид.       — Уэнс! — обеспокоенно позвала девушка из другой комнаты, но уже явно направлялась в зал. — Уэнс, я вспомнила…!       Тень исчезла также быстро, как и появилась. Аддамс развернулась, подняв руку с кинжалом вверх к шкафу, пытаясь подготовиться к бою.       — Энид! Оставайся там! — скомандовала Аддамс. Она обошла вокруг стола, сосредоточившись на верхних полках с книгами, но ничего не могла разглядеть из-за слабого освещения. Шум в комнате стал отчётливее, словно что-то просачивалось через щели, мрачно двигалось по стене, стараясь запугать.       — Я поняла, что… — в голосе Энид звучала тревога. Она уже стояла на пороге, Уэнсдей чувствовала это спиной. — Кружка не стояла на краю. Я поставила её рядом с раковиной и…       Тут Энид резко замолчала. Она заметила, как ее девушка стояла в очень странной позе, словно… Словно отбивалась от кого.       — Дорогая? — обратилась она, пытаясь понять, что происходит.       — Ты права, дома кто-то есть, — Аддамс сосредоточилась на шкафу прямо перед собой. — Оставайся бдительной и…       Не дав девушке договорить, с полки упала книга, кажется, по зельеварению, да с таким грохотом, что вибрация пошла по всему паркету. А потом упала ещё одна книга, вероятно, по мифической зоологии. Книги падали одна за другой, будто невидимая сила выталкивала их. Они приземлялись прям в ноги Аддамс с глухими ударами об пол. Что-то опасное скидывало их, продолжая играть в прятки.       — Покажись, трус, — злилась Уэнсдей, следя за падающими книгами.       Она должна была знать, с какой целью имела дело. Иначе как она ещё должна была смотреть смерти в глаза, как учили её родители? Аддамс следила, пыталась развидеть в редко появляющейся тени хоть что-то. Однако, понимая, что она обязана была разобраться с этим как можно быстрее, девушка прицелилась и бросила кинжал прямо на верхнюю полку. Острое лезвие врезалось в древесину, тем самым повалив ещё несколько энциклопедий и журналов на пол. Отвлекаясь на это, Уэнсдей не заметила, как существо ускользнуло, оставив после себя тихий шорох.       Аддамс развернулась, чтобы проследить, куда убежала тень. И внезапно осознала, что не слышала ни крика, ни вопля, даже простого тихого «Уэнс».       Рядом не было Энид.       — Энид? — позвала её Уэнсдей. Девушка сжала кулаки и побежала в поисках своей девушки. — Энид!       Она осматривала каждый уголок коридора, а затем бросилась в спальню. Что-то странное часто билось в груди, пробуждая нелепые мысли. «А если она пропала?», «Куда она исчезла?». Её мозг не давал ей сосредоточиться на разумных вариантах, лишь на предположениях. Встряхнув головой, девушка поняла — в спальне никого нет. Она поспешила в сторону кухни и заметила.       Форточка была открыта.       Нет, это блеф. Скорее всего её открыли специально, чтобы обмануть. Аддамс знала, что существо всё ещё тут. Она чувствовала.       И у него её Энид.       Вновь шаги. Только теперь медленные и тяжёлые, как будто кто-то ждал момента, чтобы сразиться. Аддамс резко развернулась и её взору пристало огромное, чёрное существо. Оно надвигалось в тени, голова была опущена, а его руки медленно шевелились. Его вид больше напоминал зомби, который превратился в тёмную материю.       — Бу-у-у! — прокричало оно, подходя ближе.       Аддамс безразлично наблюдала, как плащ «нечисти» нелепо двигался в свете огня. Уэнсдей опустила кинжал и толкнула от себя руки зомби, заканчивая данную сцену.       — Ты правда думала, что меня напугает этот глупый образ, Энид? — сказала она, наблюдая за представлением её монстра.       Существо сняло капюшон, и теперь с точностью можно было сказать, что она смотрела на свою девушку. На Энид, которая начала смеяться, придерживаясь за живот.       — Тебе весело, я смотрю, — отчасти, Уэнсдей старалась сдерживать улыбку. Всё-таки глупо, но Энид удалось провести девушку вокруг пальца.       — Ну ты видела себя? — спросила Энид, поуспокоившись. — Ну скажи честно, ты слегка испугалась за меня?       — Это всё ты подстроила?       — Что? — девушка вопросительно посмотрела на Аддамс. — А… ты про книги и кружку? Нет, не я. Но знаю, кто помог мне! Ты будешь просто в шо-о-оке!       Уэнсдей не могла не заметить, как Энид улыбалась, без единого намека на страх или угрозу своей жизни. Казалось, что она вовсе не против того, чтобы непонятная тёмная сила бегала по их дому, пугала её и, в конечном счёте, раскидала книги по всей гостинной.       И как ни странно, свет вмиг включился. Пространство дома снова окрасилось в разные цвета от гирлянд и ламп, что снова заставило слегка сощурить глаза. Всё вернулось в привычное русло, будто и не было никакой ночной суматохи.       — О, наладили! — обрадовалась Энид, а потом, скинув с себя пальто на стул, взяла Уэнсдей за руку и потянула за собой. — Пойдём, я покажу тебе.       Они пришли в спальню, и Энид указала на кровать. Там, свернувшись клубочком, находилось ужасное существо. Ещё более ужасное, чем можно было представить. Всё потому, что каждый человек в мире считал его милым.       — Кот?       Она подошла ближе, чтобы рассмотреть лицо «врага». Теперь-то она могла это сделать. После старательных серий «запугивания» хозяев дома, это животное притомилось и решило поспать со спокойной душой. Аддамс почему-то сравнила себя с ним, но резко выбросила это из головы.       — Ага, — Энид посмеялась и села на кровать, чтобы погладить спящее существо. — Это носочный котёнок Юджина, сын кошки-пиратки.       Аддамс подняла бровь в удивлении. Данные эпитеты к кошкам были услышаны ей в первый раз.       — Мне слегка непонятно, почему носочный и причём тут пираты.       — Господи, а ещё детектив! — Энид вздохнула, а затем пояснила: — У Оттингеров, что по соседству живут, кошка родила. Ну, помнишь та, с чёрным пятном на глазу? Вот. Я ходила смотреть на котят пару недель назад. Они уехали в отпуск, и за ними смотрит какая-то недотёпа, раз он смог пробраться к нам. Я помню его, потому что его лапки, — она осторожно подняла одну, пытаясь не разбудить животное, — Видишь? Белые. А сам он чёрный, как смоль.       — Но как ты… ты разве не чувствовала его? — Уэнсдей не понимала, как оборотень сразу не заметила постороннее животное в доме.       Энид хитро посмотрела на Аддамс, прикусив губу.       — Ты знала, — догадалась она, и всё встало на места. — И ты хотела напугать меня.       — А что, тебе можно, а мне нельзя? — Уэнсдей подняла уголок губ в лёгкой усмешке.       — Туше, — закивала она, а затем перевела взгляд на кота. — Получается, это он был хрустом…       — Хруст? Ты уже имя ему придумала? Как мило, Уэнс, — Энид продолжала гладить котика, а тот почему-то начал издавать громкие звуки и вибрировать.       — Когда я шла за какао, он ходил за мной. Так хотел напугать меня, — рассуждала она, садясь на кровать. — Пробрался, вероятно, через открытую форточку. Хотел попить молока из твоей кружки, но уронил её…       — Точно, именно тогда я почуяла запах животного, и решила, что с этим «духом» я справлюсь, лишь слегка разыграю твою фантазию, как ты мою, — победно улыбалась Энид, качая своё тело туда-сюда от восторга. — Но не думала, что он настолько жестокий, что начнёт кидаться книгами…       — Быстрый, резкий и неуловимый. Достаточно много достижений для маленькой особи, — Аддамс прищурилась и заметила, как существо, поднявшись, приблизилось к Уэнсдей и забралось на её колени. Оно сверкнуло зелёными глазами, полными хитрости и озорства, а затем снова свернулось клубочком. Прям на её колене.       — Оу-у, Уэнс! Ты ему понравилась! — Энид чуть не визжала от этой картины. — Давай его себе заберём?       — Даже не думай, — строго ответила Аддамс. — Он не бродячий.       — Их всё равно раздадут, — что-то в голове Энид заставило продолжать умолять, а именно: Уэнсдей больше думала о том, что кот чей-то, а не о том, что он ей не понравился. — А Хруст нас выбрал! Ты понимаешь? Нас!       — Это. Было. Не. Имя.       — Ну, дорогая, неужели тебе не понравилось, как он пугал нас? — Энид нарочно строила такое выражение лица, которое заставило бы её сделать всё. Но кот… — Это ведь только начало! Сколько пакостей он ещё натворит, ты знаешь?       Уэнсдей посмотрела на нечисть, что лежала на её коленях и задумалась. Это единственное живое существо, которое смогло осмелиться забежать в их дом, да ещё и бросить вызов в пугании людей. Оно не замёрзло в такую погоду и не утонуло под снежными сугробами. Животное намеренно делало это, а потом со спокойной душой легло ей на колени в знак… принятия в семью Аддамс? Как же наивно.       И как же Аддамс хотелось испытать его дальше.       — Сначала поговоришь с Юджином, — тут Уэнсдей резко перехватила руки Энид, которая уже хотела вопить от восторга, и посмотрела в её глаза. Необходимо было сначала её предупредить. — И он на твоей ответственности. Я не собираюсь возиться с Хр…       — Хрустом.       — С котом, — поправила она и себя, и Энид. — Даже если это существо каким-то образом приносит тебе радость, от которой меня знобит.       — Уэнс! Спасибо-спасибо-спасибо, — она накинулась на неё с объятьями и зацеловала щеки. Резкий наплыв любви закончился, когда кот зашипел, чувствуя давление с двух сторон.       — Такой же недотрога, как ты, — улыбнулась Энид и отстранилась, чтобы дать котёнку места. — Я прямо сейчас позвоню Юджину!       С этими словами девушка убежала, оставляя кота и Уэнсдей наедине.       Кот слез с коленей Аддамс, сел напротив и посмотрел прямо на неё. Было в его глазах что-то неопознанно странное — не животное любопытство, а более осознанное. Взгляд искрился вызовом, каким-то злым намерением, но вместе с этим преданностью и невероятным восхищением своими, вероятно, новыми хозяевами.       Аддамс услышала восторженные визги своей девушки и кивнула в сторону кота, также намекая на встречный вызов. Он наклонил голову и издал короткое, низкое фырканье, слишком похожее на человеческую усмешку.       Именно в момент переглядок, снег обрушился с крыши, тем самым прерывая их. Уэнсдей взглянула в окно. На улице продолжала бушевать метель, создавая ветер и распределяя снег по всей поверхности Нью-Йорка. Аддамс знала, что такая сильная метель приносит что-то мистическое, что-то значимое. То, что не обходится без последствий.       Может, это было просто начало новой истории, которое она получила сегодня.