О вкусах магната

Лёгкий полумрак и успокаивающий аромат смеси дремоцвета и луноцвета окутывали коридоры церкви. Мерные стуки шагов и шуршание подола рясы не нарушили покоя этого места, их же хозяин был настолько грациозен и привлекателен, что проходящие мимо верующие, сопровождаемые священниками, не могли не бросить мимолётный взгляд и восхититься мягкостью зелёных глаз, бледностью кожи, на которой играли блики света, или раскинувшимися за спиной длинными волосами. На встречу ему вышел епископ Электра, на его лицо легла тень тяжёлой думы, которую он не мог разрешить в одиночку. Заметив сан выше него, он заторможенно поприветствовал и обратился с просьбой. — Ваше высокопреосвященство, если Вы не заняты, мне хотелось бы получить наставление. Диакон мягко мазнул по мужчине взглядом и едва заметно кивнул. От него исходило ощущение отеческой любви и заботы, когда тот обещал выслушить терзаемого мыслями неискушённого сына. — Сейчас мне необходимо встретить семью Холл и толковать им Откровения Вечной Ночи. Но после этого я могу уделить Вам полчаса. — Да благословит Вас Богиня, — Электра показал символ луны на груди и проводил фигуру диакона с лёгкостью на сердце. — О, Алая Леди, спасибо, что ниспослала нам преданного слугу Своего… Тем временем Леонард пересекал молитвенный зал, а его взгляд мимолётно скользнул по рядам скамеек. Тусклый свет падал на фигуры верующих сквозь прорези на потолке и их внешность была скрыта тьмой, но, будто мог видеть сквозь неё, зелёный взгляд осмотрел каждую и дал промелькнуть следу лёгкого беспокойства. Но он тут спрятался за рядом пушистых ресниц и сменился отрешённым спокойствием. «Похоже, он всё ещё не выздоровел…» Он позволил мелькнуть последней мысли, несвязанной с церковными делами, и направился в библиотеку, где его ожидали члены семьи Холл.

***

Епископ Электра застал их диакона за чтением Откровений Вечной Ночи, хотя семья графа уже ушла. Весь его вид был сосредоточен, казалось, он был глубоко погружён в историю третьей эпохи, которая развернулась на страницах священного писания. Но стоило появиться другому священнику, Леонард закрыл книгу, отложил её в сторону и перевёл взгляд на стоящего в дверях. — «И объяла Она всех спокойствием, чтобы дать утешение ступающим во тьме детям Её»… Сколько бы ни читал эти строки, всегда как в первый раз восхищаюсь добрым сердцем Богини, — словно придя в себя, он тут же переменил тему. — Так что же Вас беспокоит, епископ Электра? — Это касается Её преданного верующего. Диакон понимающе кивнул и пригласил сесть напротив. Его должность обязывала помогать решать ещё неопытным священникам возникающие во время службы проблемы. Иногда это были и неразрешимые дилеммы даже для многими десятилетиями верно служащим Ей, которыми верующие могли озадачить по незнанию и чистому любопытству. Но каждый на подсознательном уровне понимал, что из высших санов Леонард больше всех подходил для подобных дел. Поэтому Электра не скрывал своих мыслей, излагая всё мягко, но прямо. — Как Ваше высокопреосвященство знает, я довольно тесно общаюсь с магнатом Дуэйном Дантесом с самого его приезда в Бэклунд. Он глубоко верующий в Алую Леди и человек благородный, не было никого, кто бы плохо высказал о нём что плохого, но, — мужчина замялся, не зная как правильно это сформулировать, — недавно я посетил его дом, чтобы проведать во время болезни… И меня смутили некоторые излагаемые им мысли касательно брака. Ладонь Леонарда всё это время задумчиво поглаживала обложку Откровений Вечной Ночи, но в этот момент замерла. Это осталось незамеченным для глаз взволнованного священника. — Он поинтересовался, есть ли у меня семья и о правилах церкви насчёт брака. Мне показалось, что мистер Дантес уже приспособился к жизни в Бэклунде и планирует жениться. И я посчитал вежливым спросить, какие же женщины ему нравились… — Вот как, — пространно прокомментировал Леонард, а его палец стал постукивать по обложке книги. — Я свято верю, что мы не должны судить за слова. Но меня беспокоит, как отразиться на репутации церкви то, что мы поддерживаем верующего, который открыто говорит о… любви к зрелым женщинам, излучающими тепло, юных леди, ярких, подобных солнцу на небе, а ещё уже влюблённым или замужним дамам, за которыми можно следить издалека. Это противоречит учениям нашей церкви. — И что же Вы думаете сделать? — Именно для этого я и искал Ваше высокопреосвященство… По-моему скромному мнению, единственное, что мы можем сделать, наставить мистера Дантеса выбрать себе одну любовь на всю жизнь и быть верной ей. Если же ничего не выйдет, не отлучать от церкви, но сократить личные контакты. Каково Ваше мнение? — … закопать. Подумав, что он ослышался, епископ Электра удивлённо моргнул и переспросил. — Прошу прощения, похоже, я плохо расслышал. — Всё в порядке. Мне понятны Ваши сомнения. Действуйте так, как велит Ваше сердце, и наставьте преданного Ей верующего на правильный путь. Если же мистеру Дантесу это придётся не по нраву, об остальном я позабочусь. — Благодарю за то, что выслушали. Электра чувствовал, как его сердце очистилось, стоило немного поговорить с дьяконом Леонардом. Теперь ему не казалось странным указать Дуэйну на то, что Откровения Вечной Ночи учили любить и быть преданным, а не тратить свои эмоции на всех мимо проходящих. Как недавно обзаведшийся семьёй, несмотря на то, что считал себя вечно одиноким, епископ верил в свою способность донести как прекрасно быть мужем. В библиотеке стало пугающе тихо, как только Электра ушёл. Всегда безмятежный взгляд зелёных глаз сощурился, в нём бурлили негодование и гнев. — Зрелые, юные и замужние… интересно, — мягкие на вид губы искривила жестокая улыбка. Но поняв, что всё ещё находится на территории церкви, Леонард выдохнул и попытался внешне успокоиться. Его длинные и худые пальцы сжали чёрную ткань на коленях, сминая её. Мечущий молнии взгляд в любого, кого встретится с ним, не мог скрыть бури чувств, которые наполняли каждую частичку его тела, натягивая нервы до предела. Дуэйн Дантес… Этот двуличный пёс, что ещё месяц назад одаривал его комплиментами и влюблёнными взглядами, уже сегодня обсуждает с епископом свои предпочтения в женщинах… Дьякон закусил свою губу, чувствуя, как его горло сдавили тиски. Если это всё окажется правдой… Леонард покачал головой, чувствуя, что не сможет так легко обрубить их связь. Перед тем как вернуться в кабинет, чтобы продолжить работу, он отправился помолиться Богине, пока в его голове были беспорядок и смятение.

***

После болезни люди высшего света были довольно заняты, чтобы восполнить свои знания о произошедших за последнее время событиях и проведённых выставках, посетить вечера своих знакомых и известных личностей, от которых вынужденно пришлось отказаться и выказать своё почтение и уважение, сказав, что, несмотря на лёгкую слабость после болезни, он не смог не посетить этого ужина. И ещё множество дел. Но Дуэйн был известен как преданный верующий Богини Вечной Ночи, а пару дней назад его навестил сам епископ, чтобы справиться о здоровье. Поэтому не было ничего удивительного в том, что первым делом после выздоровления он направился в собор св.Самуила. Личная карета остановилась у ворот собора. Первым из неё показался камердинер Ричардсон, помогая спуститься по выступающим ступенькам своему господину. Дуэйн поправил полуцилиндр на голове, а его губы растянулись в непривычно широкой улыбке. Пусть причина этого и заинтересовала камердинера, он был чрезвычайно осторожен и тих, поэтому последовал за магнатом, ничего не спрашивая. Он был восхищён как в первый раз открывшимся видом на поражающий воображение своими размерами зал. Способный вместить несколько сотен человек, с таинственным и умиротворяющим полумраком, позволяющим излить душу и не стыдиться смотреть тем, с кем пересёкся здесь, в глаза, а тусклый свет с потолка создавал ощущение звёздного полотна. Как бывший путешественник, который провёл больше ночей на свежем воздухе, чем в тёплой кровати, Дуэйн чувствовал глубоко в душе лёгкую ностальгию каждый раз. Вместе со своим камердинером магнат сел на одну из скамеек, поближе к началу зала. Его чистый взор голубых глаз, в которых таились глубокий опыт и в то же время лёгкое юношеское озорство, обратился к безмолвно стоящей фигуре диакона перед аналое, на котором лежало раскрытое священое писание. Леонард никогда не говорил почему именно он всегда ведёт Лунную Мессу, а Дуэйн никогда не спрашивал. Полупрозрачная чёрная вуаль, которая спадала на лицо и плечи в этот день, несла в себе отпечаток застоявшегося траура и говорила лучше любых слов. Чистое пение хора разносилось по залу, наполняя сердца прихожан горечью, болезненной и обжигающей, но постепенно она растворялась и выходила из их глаз в виде слёз. Магнат не был исключением, пред его глазами предстали все лица, которые он повстречал за время путешествий и охоты за деньгами, и по его щекам скатилось несколько полупрозрачных капель. Наконец, после конца песни, посвящённой навсегда ушедшим в объятия Богини, прозвучал голос диакона. Он был спокойным, почти монотонным, но глубоким и касающийся уже разбережённого ранее сердца. Его миссией было обласкать израненные жестокостью судьбы людей и подарить им покой, Её благословение, а не вновь давить на больное. — И крикни из глубины сердца: единственное спасение — это спокойствие… На протяжении всей мессы Дуэйн не сводил глаз с фигуры диакона, что в одиночестве стояла посреди огромного зала. Сколько бы времени ни прошло, он всё также восхищал его, как и величие архитектуры собора св.Самуила. И прекрасные, утончённые черты лица, и дарящие покой глаза, словно были дарованы Ею, и излучаемое благородство с едва уловимым чувством тоски и усталости… Дуэйн не мог сказать почему он проникся особыми чувствами к этому мужчине, но он зацепил его взгляд с первой встречи. В голове промелькнули воспоминания их встреч и как трудно было получить хоть немного внимания от внешне общительного, но неприступного диакона. Но после, тот сам стал намекать на встречи или, пользуясь своим статусом, назначать их под предлогом чтения Откровений Вечной Ночи и других книг. Когда Лунная Месса подошла к концу, Дуэйн поднялся со своего места вместе с Ричардсоном и направился сделать подношение. Он достал несколько купюр, что в общей сумме равнялись 500 фунтам и бросил их в жертвенник. Взгляд голубых глаз пересёся с епископом Электра, и мужчина сказал магнату. — Надеюсь, что у Вас есть время для чтения Откровений Вечной Ночи. «Неожиданно. Обычно я первым предлагаю дать мне наставление. С чего вдруг?» Размышляя о предполагаемых причинах, Дуэйн вежливо ответил и направился в сторону библиотеки, где дождался бы епископа. После этого он хотел встретиться с Леонардом впервые за этот месяц, и взять его тёплую ладонь в свою… Он покачал головой, думая, что слишком нетерпелив. В момент, когда его мысли неосознанно свернули в сторону диакона, он пересёкся взгляд с знакомыми зелёными глазами. Ту-дум. Сердце Дуэйна на миг вздрогнуло, а в помутневших с возрастом голубых глазах вспыхнул огонёк, словно он вернулся в свои молодые годы. Он хотел было улыбнулся Леонарду и подать сигнал рукой, что он будет его искать после наставлений, но тогда диакон отвернулся, будто их зрительный контакт был не более чем случайностью, словно они незнакомцы. Магнат замер у двери и его камердинер вместе с ним. Его интуиция, закалённая путешествиями, а также смекалка в людских взаимоотношениях, которую преподали ему учителя по этикету, говорили ему что ему не показалось. С его Леонардом было что-то не так. И он, Дуэйн, с этим как-то связан.

***

После того, как провёл беседу с епископом Электра, он уверился в своём умозаключении. Ненавязчиво, но мужчина окольными путями подводил к тому, насколько он счастлив, будучи мужем, как важно найти одну-единственную и чему наставляла их всех Богиня. Прошло совсем немного времени, как до Дуэйна дошла причина всех этих разговоров и он тихо усмехнулся. «Так мой дорогой Леонард услышал тот мой лепет, пока у меня была лихорадка? Нужно разрешить это нелепое недоразумение». Магнат аккуратно остановил ещё одно рассуждение епископа о семье. — Прошу прощения, если ввёл Ваше первосвященство в заблуждение. В тот момент моё сознание было спутанно болезнью и я просто не желал озвучивать свои предпочтения. Тогда вместе с ними были и слуги, что помогали хозяину дома достойно встретить гостя в своей спальне. Они с лёгкостью могли разнести отрывки фраз и тогда вкусы всего года назад прибывшего в Бэклунд магната, имеющего большое богатство, были бы как на ладони. Лицо епископа Электра слегка зарделось от смущения. Он был так шокирован словами Дуэйна, что не подумал о контексте да ещё и опорочил его имя перед их диаконом… — Прошу меня простить. Тогда те слова… — Это не было совсем ложью. Я не посмею лгать перед Её наместником, — показал символ луны на груди Дуэйн и бросил взгляд на приоткрытую дверь, где мелькнула высокая фигура с длинными волосами. — Зрелая своими размышлениями, что поддержит моё видение мира. Но следящая за собой как внешне, так и внутренне, оставляя в своём сознании место для нового, хах, всё же я много путешествовал. Для меня важно иметь человека со свободным мышлением рядом. А что касается влюблённой в другого… Я встретил прекрасную даму, что подходила под все мои требования, но, увы, в её сердце был другой. Она не была замужем, такие интриги мне претят. — Уверен, что Вы встретите свою леди, что сможет запасть в сердце, мистер Дуэйн. — Я тоже на это надеюсь… Он проверил ещё раз и заметил, что фигура удалилась вовремя, чтобы услышать весь разговор, но остаться незамеченной для епископа Электра. Но Дуэйн всё равно волновался. Если он правильно понял характер Леонарда… он был из тех, кто подобное примет очень близко к сердцу.

***

К собору св.Самуила примыкал небольшой сад, где младшие монахини занимались выращиванием дремоцвета, луноцвета и других растений для ритуальных масел. Леонард не особо любил гулять по нему, потому что тот слишком далеко располагался от его кабинета, но с появление Дуэйна в жизни диакона он привнёс в ней новые привычки. «Хорошие прогулки снимают усталость и поднимают настроение». Леонард закусил свои красивые губы, когда услышал шаги за спиной. Он знал, кто пришёл, но не желал поворачиваться, чувствуя, как по лицу расползся стыдливый румянец. За эту неделю он слишком многое осмыслил в их отношениях, и теперь не мог смотреть в нежные голубые глаза прямо. Тихий смешок заставил его напряжённые плечи вздрогнуть. — Давно не виделись, Леонард, — вдруг его голос погрустнел. — Твои волосы… ты вновь перестал за ними следить? Позволив себе немного вольности из-за слишком долгой разлуки, Дуэйн подошёл ближе и кончиками пальцев подцепил длинные спутанные пряди. От них всё ещё исходил слабый аромат тех масел из залива Дейзи, что он подарил его дорогому возлюбленному, но они вновь потеряли былой блеск и ухоженность, словно были не важны хозяину. На самом деле он просто слишком много работал, уделяя незначительное внимание остальной части жизни. Тишину между ними прервал хриплый и неуверенный голос. — В этом нет необходимости, мистер Дантес, — став увереннее, Леонард увеличил дистанцию между ними, больше не позволяя касаться волос, и бросил полный бурлящих эмоций взгляд на магната. — Уверен, епископ Электра дал Вам необходимые наставления о поиске любящей женщины для создания семьи… Если бы ситуация была другой, Дуэйн бы немного подразнил Леонарда, наблюдая за яркими эмоциями на обычно спокойном лице. — Верно, мы поговорили о моих чувствах к диакону Леонарду, — магнат снял свою шляпу, показав проступающую на висках седину. Но это не умаляло его чарующей своей экзотичностью красоты. — Я этого не упоминал ранее, но ты старше меня на 2 года. Да, путешествия не щадят никого, хах. А ещё у тебя очень тёплые и мягкие ладони. Леонард широко распахнул глаза, удивлённый услышанным. А в голове прозвучали слова епископа о зрелой женщине, дарящей тепло… — Но при этом ты выглядишь многим младше, а твои улыбки, подобны солнцу. Что касается старой влюблённости, — на момент Дуэйн остановился и на его губах расплылась нежная и в то же время горькая улыбка. — После близкого общения не трудно догадаться, что те серебряные часы в твоём кабинете принадлежат не простому другу. В зелёных глазах промелькнула глубокая печаль, и шершавые ладони легли на тёплую щёку. Большой палец огладил подрагивающие ресницы и закрытое веко. — Мой дорогой Леонард, позволь мне тебя любить. … это был первый раз, когда они так открыто говорили о своих сложных отношениях. Едва заметно диакон потёрся о знакомую ладонь, словно приласканный хозяином щенок. Весь этот месяц он скучал по чужим прикосновениям, рассеянно смотря на документы, а последняя неделя свела его с ума. Но стараясь сохранять здравый рассудок, он устало выдохнул, будто тяжесть этих слов давно давила на него. — Я могу поздно возвращаться из собора. — Мой график довольно свободен. Но в доме довольно шумно из-за прислуги и балов, это помешает сну. — Уверен, в самой дальней комнате возможно отоспаться. Но я не уверен, что церковь разрешит свободно говорить об отношениях. — Меня это не беспокоит. Правда, могу я отбиваться от других леди, упоминая о прекрасном мужчине, что ждёт меня дома? — усмехнулся Дуэйн. — Если хочешь, чтобы пошли слухи, — проворчал Леонард, но слабо улыбнулся. — И… я придерживаюсь мнения, что священники должны хранить тело чистым для Богини. Здесь нет места для уступок или манёвра, мистер Дантес. — Хах… Я уже не молод, приключения в кровати меня не особо интересуют, — он неловко улыбнулся. — Но иногда мне всё же хотелось бы целовать тебя. — Это возможно… Между ними повисло неловкое молчание, и Леонард был рад тому, что его глаза были закрыты и ему не пришлось после всего сказанного сталкиваться с чужим взглядом. Множество мыслей сталкивалось в его голове, а тепло руки успокаивало и возбуждало эмоции в одно и то же время, пока он в волнении поджимал губы. Вдруг, их слегка коснулись, и диакон распахнул глаза. Прямо на него смотрели голубые глаза, полные любви и тёплых чувств. Поцелуй был поверхностным, медленным и односторонним, потому Леонард застыл, поражённый. Оставив влагу на чужих искусанных губах, Дуэйн отстранился с джентльменской улыбкой. — Я правда думал, что очень сдержан. Но мой дорогой Леонард открывает во мне новые стороны. Он с улыбкой наблюдал, как красивое лицо мило зарделось, а нижняя губа, на которой всё ещё были следы, задёргалась. Отведя взгляд, диакон пробормотал. — Больше не делай этого в церкви, — и тут же дополнил, — или хотя бы в кабинете… Загрубевшие за время путешествия пальцы перебирали чёрные пряди у лица, дразня Леонарда. А в голове крутился вопрос, когда же рассказать, что хозяин серебряных часов в полном здравии стоит перед ним… «Никогда бы не подумал, что снова встречу Леонарда и влюблюсь в него». Возможно они вдвоём были благословлены Богиней.