Всегда слушаю.

Мозг Виктора работал непрерывно, как отлаженный механизм. Это не было агонией, просто привычка. Формулы запечатлелись на подкорке, четкие ответы будто вырезаны на веках. Разум скрывался в черепе, придававшем лицу острые черты. Глаза были слегка азиатского разреза, с выраженными веками. Лохматые брови контрастировали с почти полным отсутствием растительности на теле. Длинные темные ресницы защищали глаза от технической пыли. Тонкие губы Виктора часто искривлялись в хитрой ухмылке, особенно когда он помогал Джейсу разобрать очередную формулу, над которой тот бился минут сорок. Впалые щеки были украшены несколькими родинками, что привлекали внимание — некоторые студентки забывали дышать при виде Виктора, но об этом он старался не думать. Его тонкая шея и пара родинок скрывались под воротником темно-красной рубашки, входившей в форму академии. Рукава всегда закатывались до локтей, открывая худые руки с заметными мышцами — результат постоянной работы с коробками, приборами и аркейн-устройствами. Поверх рубашки была надета серая жилетка с карманами и петельками для инструментов — рулеток, отверток и других принадлежностей. Жилетка также скрывала механический корсет, прописанный Виктору с детства, как последствие жизни в Нижнем городе. Виктор стеснялся этой части себя и прятал корсет под объемной или многослойной одеждой. В его позвоночник был встроен механизм, о котором Джейс никогда не расспрашивал, чувствуя границу. Ниже были коричневые вельветовые брюки — личные, потому что академические оказались неудобными для ношения ортеза. Этот ортез Виктор смастерил сам, чтобы поддерживать поврежденное колено и помогать ходить. Он создавал давление на бедро, но зато надежно фиксировал сустав. На ногах были старые, залатанные башмаки. Виктор всегда носил трость, перекладывая вес на здоровую ногу. Его походка стала привычной: бедро отодвинуто в сторону, чтобы минимизировать нагрузку. Таким Виктора видели студенты — фанатики, жадно ловящие каждую его фразу на лекциях. Но сам он был рад, когда мог уйти к себе в лабораторию, где не было этих взглядов, а была тишина и работа. После того занятия Виктор вернулся в лабораторию измотанным. Джейс, почувствовав его состояние, размял ему плечи, согрел чаем и просто выслушивал.

***

– Джейс, ты меня вообще слушаешь? Что ты там пишешь? – недовольно спросил Виктор. Джейс вздрогнул, отрываясь от блокнота, и поспешно кивнул, хотя на самом деле все это время рисовал партнера, делая пометки о мелких деталях: жестах, выражении лица, манере держаться. Вот он, настоящий Виктор. Со своими смешками, нервным поведением в дождливую погоду, когда ныло колено, и привычкой невольно пожимать плечами. – Так вот, нам нужно переключить датчики на… – продолжил Виктор. Джейс закрыл блокнот, стараясь сосредоточиться на разговоре, но взгляд то и дело возвращался к его партнеру: к морщинкам у глаз, движениям губ.

***

Блокнот Виктор, конечно, найдет и прочитает позже. Но сейчас это было неважно.