2 года вместо 20.

Под большой раскидистой ивой Юра сидел с радиоприёмником в руках, настраивая волну. Володя лежал у него на коленях, и его глаза понемногу смыкались. Спокойное журчание эфира смешивалось с тёплым вечерним воздухом, а мысли Юры были где-то далеко. "Вот бы этот момент длился вечно", — мелькнуло у него в голове, но сердце тут же напомнило: завтра их разлучит автобус. Юру отвезут в Харьков, а Володю — в Москву. Они могут больше никогда не увидеть друг друга. Но судьба порой умеет подбрасывать неожиданные сюрпризы. — Юр, подай лопатку, — попросил Володя, лениво поднявшись. — Нужно выкопать яму для нашей капсулы. Юра протянул руку к рюкзаку Володи и вытащил пластиковую детскую лопатку. Она выглядела несерьёзно, но песок и мягкую землю вполне можно было копать. Передав её, он остался сидеть на траве, наблюдая, как Володя методично роет небольшую ямку под деревом. — Готово, — наконец произнёс Володя, опуская самодельную капсулу в землю. Быстро засыпав яму, он взглянул на Юру и улыбнулся. — Надеюсь, когда-нибудь мы вернёмся сюда, чтобы её откопать, — сказал Юра, и в его голосе мелькнула надежда. Володя молча подошёл ближе, сел напротив, а потом притянул Юру к себе. Их губы встретились в нежном, но одновременно жадном поцелуе. Они целовались, будто боялись, что это последний раз, будто хотели запомнить каждую секунду. Тёплая ночь окружала их тишиной, только листья ивы шелестели над головами. — Юр… Обещай, что не забудешь меня, — тихо произнёс Володя, отрываясь от поцелуя. — Забуду? — Юра хрипло рассмеялся. — После тебя я не смогу никого полюбить. Ты же понимаешь? — Тогда пообещай ещё кое-что, — добавил Володя, уводя взгляд куда-то вдаль. — Обещай никому не позволять говорить, что это неправильно. Не лечись. Это не болезнь. Юра сжал его руки, чувствуя, как комок подступает к горлу. — Хорошо, Володь. Я клянусь. И снова их губы слились в поцелуе, полном страсти и нежности. Время остановилось, и казалось, что никто и ничто не способно разлучить их. Но утро наступило слишком быстро. --- На следующее утро они стояли у автобусов, окружённые толпой детей и вожатых. Юра подошёл к Володе и крепко его обнял, игнорируя перешёптывания за спиной. — Ирина Петровна, смотрите! — завопила девочка Маша. — Я же говорила! — Тише, это просто дружеские объятья, — успокоила её старшая воспитательница, но в голосе слышались сомнения. Когда Юре велели сесть в автобус, он ещё раз оглянулся, пытаясь запомнить лицо Володи. Потом двери закрылись, и автобус тронулся, унося его в Харьков. --- Письма стали их единственной связью. Два года они обменивались строчками: простыми, искренними, порой трогательными. Юра хранил каждое письмо, перечитывал их долгими вечерами. Володя писал о своей учёбе, о Москве, о том, как скучает. Юра делился своими мечтами, планами и тем, как играет на стареньком пианино. И вот, спустя два года, письмо от Володи принесло долгожданную весть: он едет в Харьков. — Юрка, я буду у тебя через неделю, — написал он. — У меня командировка, но я найду время. Встреча Когда раздался звонок в дверь, Юра буквально подпрыгнул. Открыв её, он замер: перед ним стоял Володя с букетом цветов. Его глаза были всё такими же зелёными, глубокими, как лес. — Володя… — только и смог выдохнуть Юра, растерявшись от счастья. — Ну что, пустишь? — улыбнулся Володя, протягивая цветы. Юра открыл дверь шире, впуская его в дом. Они стояли друг напротив друга, не в силах скрыть улыбки. Володя обнял его, и Юра тихо прошептал: — Ты никого без меня не нашёл? — Конечно, нет, — ответил Володя, прежде чем снова прижаться губами к губам Юры. --- Володя остался в Харькове. Через год он предложил Юре уехать вместе в Германию, где нашлась хорошая работа. Родители Юры поддержали их решение, и вскоре они переехали. В новом доме жизнь заиграла новыми красками. Юра играл на фортепиано, наполняя дом музыкой, а Володя слушал его, занимаясь своими делами. Иногда он думал, что без Юры дом казался бы слишком тихим, пустым. Каждый вечер они встречались в уютной гостиной, делились историями и смеялись. Их жизнь была наполнена любовью и теплом — тем самым, о котором они мечтали в далёкие лагерные ночи.