Не-такая-далёкая-звезда

В этом году зима наступила рано. Гремучая Ива каким-то образом сбросила все листья и осталась грустно дрожать на фоне дующих ветров. Словно по волшебству, я могла понять, была ли эта шутка уместна. И поэтому я молчу. Я стою, переминаясь с ноги на ногу, и молчу. Падает снег. Снег ползет по земле, теперь слишком холодной, чтобы сопротивляться. Снег падает большими мохнатыми хлопьями, с которыми любит играть мой кот. Снег падает прямо с неба. Снег бушует. Зимняя погода не выглядит такой красивой, как Чары главного зала Хогвартса, но, признаюсь, она по-своему прекрасна. Я снимаю варежки, согреваю замерзшие пальцы, надеваю варежки и молчу. По-хорошему, мне пора отсюда уходить, так как кладбище ничего хорошего не несет по определению, а в свете последних событий тем более. Но… Мой свет как-то внезапно померк, поэтому мне нечего бояться. Больше ничего. Я становлюсь на колени, расчищая снег рукой, и закрываю глаза. Холодный воздух превращается в клубы пара, и они, клубы, поднимаются в небо. Я вытираю слезы. Когда-то, когда я еще не была главной Всезнайкой школы, а была дочерью простых родителей, мы ходили в церковь по выходным. Я любовалась красивыми фресками, слушала молитвы на латыни, еще не зная, что через пару лет латынь мне понадобится совсем для других, не божественных целей, и просто верила. В те времена было легче и проще верить, что Свет обязательно победит плохое. В общем, без палочки в кармане можно было жить своей жизнью, уверенно идти вперед и знать, что всегда можно свалить вину на другого. Например, Тот, которому мы молились каждые выходные в церкви. Я криво усмехаюсь сквозь слезы. Впервые за много лет я снова хочу молиться. Не за себя. Гарри сидит в своей комнате и пишет письма без адресата. Я бы хотела помочь ему, пообещать, что все будет хорошо, что однажды… Но лгать себе глупо, поэтому я и пришла сюда. Здесь, по крайней мере, я одна и могу думать. Знаешь, похоже, вдобавок к званию Всезнайки я приобрела манию никому не нужной жертвы. Я бы хотела быть с тобой тогда… Ты была бы счастлива, Гарри не писал бы каждый год писем в пустоту и не винил бы себя в несуществующих грехах. Рон… А что Рон? У него другой нрав, как и у всей его солнечной семьи. Так что все было бы проще, если бы я могла укрыть тебя в ту роковую ночь в Министерстве. Я не смотрю на даты; я знаю, когда она приходит, одна из черных дат. Одно из проклятий ранней зимы. И поэтому я прихожу сюда. Все давно знают об этом, но предпочитают молчать. Ну, я всегда была странной девчонкой. И в моей спальне стоит запах виски. Так же, как когда я впервые увидела тебя. Бродягу, который видел и пережил слишком много, чтобы просто открыть свою душу. По-моему, ты был гораздо более искренней собакой, чем человек, хотя собаки и не умели говорить. «Девочка, ты слишком умна, юная волшебница». Знаешь, я не забыла… Я не забыла, как смотрела на тебя Клювокрылом до тех пор, пока не заболели глаза, а Гарри не дернул меня за рукав. Вот так ты и улетел к звездам. Кто тогда знал, что ты действительно сможешь переступить черту? У тебя будет семья. Будет крестник, который будет ошибаться, путать заклинания и не будет бояться смотреть в камин, зная, что никогда тебя там не увидит. Ты будешь ворчать и радоваться. У тебя будет дом, и будет кому писать письма. Ты будешь пить виски с Ремусом, ты будешь ждать зиму. Настоящую зиму во всей ее красе, а не кусочек неба из-за решетки Азкабана, как ты когда-то сказал. У твоего дома будет адрес, а на адресе будет твое имя. Твое, написанное витиеватыми буквами на конверте, а не выжженное на гобелене и, тем более, не выгравированное на надгробии. Смерть ведь ворвалась без спроса, ушла без победы, но торжество добра оказалось ненужным. Ты не вернёшься. Ты как-то раз нашёл меня с книгой заклинаний и обещал научить тому, чего не написано в книгах, если, конечно, такой умный, как я, соглашусь принять помощь такого, как ты. Я растерялась, а ты лукаво улыбнулся и ушёл. Таким я тебя и помню: слишком странным, тайной, которую я так хотела разгадать, но время снова сыграло против нас. Ты отправился на небеса. Ты стал самой яркой звездой, недосягаемой в своей близости. В главном зале школы все еще идет снег, а в моей спальне почему-то пахнет виски. Ночью где-то приглушенно воет собака, сводя с ума мою кошку, а я смотрю в бархатно-фиолетовое небо и шепчу о чем-то, чего не сказала вслух. Я скучаю по тебе, Сириус, и хочу, чтобы ты увидел зиму, о которой всегда мечтал. Я увижу тебя снова в следующем году, когда пойдет снег. И я буду отправлять письма от Гарри в небо, иногда даже иллюзии могут дарить нам счастье. Увидимся у пламени костра. Пока не выпадет снег следующей зимой.