when all i know

      — Ты ведь знаешь, что необязательно брать сюда всё, верно?       Голос Элии разносится по комнате из динамика, где Га Он оставил свой телефон, прислоненный к книгам.       — Мы всегда можем купить тебе всё, что нужно, после того, как ты устроишься, — продолжила она.       Га Он, который как раз укладывает одежду в дорожную сумку, поднимает взгляд от стопки одежды. Он смотрит на лицо девушки на экране телефона. Её слова не произвели на него должного впечатления.       — Мне вполне хватает своих вещей. Я, правда, не хочу, чтобы вы двое тратили свои деньги на вещи, которые у меня и так есть или которые я могу купить сам, — говорит он, поднимая две футболки. — А теперь помоги мне, какую взять: серую или синюю?       — Как будто это остановит Ё Хана, — бормочет Элия себе под нос.       Позабавленный, Га Он игнорирует её слова. Он выразительно смотрит на футболки в своих руках, прежде чем переводит обратно свой взгляд на девушку, приподнимая бровь.       Элия закатила глаза от его действий.       — Обе.       Он мило улыбнулся в ответ.       — Спасибо, Элия.       — Ты знаешь, что она права, Га Он-а.       Успокаивающий голос Ё Хана звучит из динамиков, когда он медленно появляется на экране. Его волосы не уложены, поза расслаблена.       — Как приедешь, мы поедем за покупками. И я не приму «нет» в качестве ответа.       Справа от Ё Хана Элия самодовольно глядит на Га Она.       Ох, уж эти двое.       Он вздыхает и дарит им ещё одну улыбку, на этот раз полную нежного раздражения:       — Как скажешь.       Чуть погодя, Элия выходит из комнаты, и Га Он остается наедине с мужчиной. Ё Хан, о котором идет речь, просто продолжает смотреть на Га Она, складывающего одежду, через экран своего телефона.       — Не могу дождаться, когда ты окажешься здесь, Га Он-а. Здесь, с нами.       И Га Он, такой слабый по отношению к Ё Хану — да и к Элии тоже, на самом деле, — не может сдержать порхания бабочек в животе, когда слышит слова своего возлюбленного. Такие простые, но произнесённые с неописуемой тоской. Он не сводит глаз со своей одежды, но знает, что Ё Хан видит его улыбку.       — Я тоже.       

***

      Га Он входит через главный вход кладбища и быстро находит могилу, которую намеревается посетить. В конце концов, он посещал её последние два года. Дойдя до определённой части кладбища, он замедляет шаг, пока не останавливается перед знакомым надгробием, на котором выгравировано до боли знакомое имя.       ЮН СУ ХЁН       Га Он медленно выдыхает. Даже если прошло два года, легче от этого не стало.       — Привет, Су Хён-а. Давненько не виделись. Я купил тебе цветы. Думаю, они тебе понравятся, они прелестные.       Он медленно опустился на одно колено и поставил купленный букет. Смесь розовых роз, символизирующих дружбу, пионов – исцеление, и гвоздик – безусловную любовь. Возможно, когда-то он и был влюблен в неё. Но это в прошлом. Тем не менее, он всё ещё любит её. И так будет всегда.       Га Он пересаживается так, что теперь он сидит, скрестив ноги, перед надгробием.       — Как ты? — обращается он к нему, мягко улыбаясь. — Ты никогда не поверишь, что произошло со мной на прошлой неделе.       И с этого момента Га Он начинает рассказывать о своей жизни в последнее время. В основном, о том, чем он занимается, о том, что происходит на работе, и даже о том, как поживают Ё Хан и Элия. И всё это перед тем, как, наконец, произнести самую важную часть. Он глубоко вдыхает и медленно выдыхает.       — Су Хён-а, через несколько дней я уезжаю в Швейцарию. Навсегда.       Ветер мягко развевал пряди его волос.       Он легко рассмеялся и продолжил:       — Хотя, думаю, это не очень-то удивительно, да? Я мечтал об этом. Наконец-то я буду с ними, Ё Ханом и Элией… Я буду так счастлив. Я просто подумал, что должен рассказать тебе, чтобы ты не задавалась вопросом, почему я не навещаю тебя.       Он смотрит на надгробие, мягко обводя пальцами имя своего лучшего друга.       — Я так сильно скучаю по тебе, Су Хён-а.       Лёгкий ветерок вокруг него слегка усиливается. И на секунду он почти слышит голос Су Хён в его свисте.       Я тоже скучаю по тебе.       Га Он расплывается в горько-сладкой улыбке, когда встает и отряхивается.       — Скоро увидимся, Су Хён-а.       

***

      Сейчас час дня. Га Он улетит в Швейцарию вечером, в одиннадцать часов. Он ещё немного прибирается в своём доме. Не может же он оставить свой дом в беспорядке, когда уедет, верно?       Как только он заканчивает мыть руки, на кухонном столе звонит телефон. Он наскоро вытирается и берёт его со стойки.       Ко Ин Гук? Надеюсь, что он в порядке, — подумал Га Он про себя, прежде чем принял вызов.       — Алло?       — Га Он-щи.       Голос адвоката звучит мрачно. Га Он ожидает худшего.       — Адвокат Ко? Что-то случилось? Вы в порядке?       — Га Он-щи… Кан Ё Хан и Кан Элия попали в аварию.       Мир Га Она замер.       Что?       — Как… Они в порядке?       Его сердце бешено колотится в груди, когда он слышит, как Ко Ин Гук прерывисто вздыхает в динамике телефона.       — Их немедленно доставили в больницу, но… они оба уже были в критическом состоянии.       Нет.       — И врачи сделали всё, что было в их силах, но…       Нет, пожалуйста. Пожалуйста, только не они. Кто угодно, но только не они.       — У них не вышло.       Внезапно показалось, словно из его лёгких выкачали весь воздух. Он не мог дышать.       — Как законный представитель Кан Ё Хана, я обязан проинформировать вас о его завещании. Кан Ё Хан завещал всё его и его племянницы наследство вам, — сказал Ко Ин Гук. Он замолкает на секунду, а затем продолжает мягким голосом. — Я навещу вас в другой день, чтобы подробнее объяснить все детали. Хорошо?       — Да, — тихо ответил Га Он. Он боится, что, если скажет громче, то не узнает свой собственный голос, услышав лишь необъятную боль, подавлящую все его чувства. Всего его самого.       — Мне жаль, Га Он-щи, — тихо произносит в ответ Ко Ин Гук.       Га Он вешает трубку.       Сначала он чувствует это в груди; ощущение слишком сдавленное, слишком тугое, слишком знакомое. Это чувство поднимается к горлу, плотно обхватывая дыхательные пути. Дыхание прерывается, когда пальцы зарываются в волосы. Он отчаянно дёргает себя за волосы, сильно. Так сильно, что боль от этого, возможно, сможет заглушить мучительную боль, которая, как он чувствует, нарастает в самой его душе. Он тяжело дышит, а его тело всё раскачивается и раскачивается. Пока, наконец, его спина не натыкается на холодную стену позади него.        И это всё, что требуется.        Га Он задыхается и сползает по стене. Из его горла вырывается рванный, влажный всхлип. Одна слеза превращается в две, потом в три. Потом в целый поток. Слёз так много, что это кажется практически нескончаемым.        Он прижимает ладони к глазам, надеясь остановить поток слёз. Но безуспешно. Дышать становится так тяжело, что всё, что он чувствует – это как у него сжимается горло, и он почти задыхается. Га Он знает, что его рыдания становятся всё громче и отчаяннее. Потому что он слышит себя. Как он может этого не делать? Когда это его единственный способ избавиться от всей боли, что он испытывает.       Но, на самом деле, что ещё он может сделать?       Принять завещанное наследство? Но какой толк от всего этого богатства сейчас? Когда люди, которых он любил, мертвы.       Ё Хан и Элия мертвы.       Их больше нет.       Га Он подавился очередным рыданием, его взгляд скользнул по своему упакованному багажу и аккуратно убранной комнате. И, наконец, наткнулся на билеты на рейс, невинно лежащие на столе. И в этот момент мир начал рушиться.       Швейцария.       Верно. Да. Он должен был поехать туда, к людям, которых он любит.       Или правильнее сказать любил?        Он усмехается при этой мысли, горькая, слезливая улыбка появляется на его губах. Из его горла вырывается громкий прерывистый смешок.       Да, верно.       Возможно, он просто не создан для любви. В конце концов, люди, которых Га Он когда-либо любил, всегда в конечном итоге покидали его. Никто никогда не оставался. Ни его родители, ни Су Хён. И, в какой-то степени, даже Мин Джун Хо; даже он не остался ради Га Она.       А теперь это Ё Хан. И Элия.       Почему?       Возможно, звёзды уготовили ему одинокую жизнь.       Тогда я спрашиваю вас, звёзды. Что я сделал, чтобы заслужить такую судьбу?       Га Он прислоняется головой к стене. Слёзы продолжают катиться по его щекам, когда он снова смеётся, на этот раз гораздо тише.       Я был так близок.       Так близок к тому, чтобы почувствовать…       каково это, наконец-то быть       счастливым.