Чёрные Петуньи

Кружка горячего чая появилась перед Лу Гуаном. Просматривая фото и вспоминая всё, чтобы не допустить ошибки, он заработался допоздна. Он не мог позволить себе, чтобы Чэн Сяоши погиб и тут. Он пойдёт на всё ради него, и если для спасения друга нужно не спать ночами и заставить себя пережить всё заново, он заставит. — Я не понимаю, почему ты так вцепился в эти фотографии, выпей чай и иди поспи, а то выглядишь как... — Чэн Сяоши запнулся, даже не зная с кем можно сравнить Лу Гуана, ничего стоящего на ум не приходило — Нездорово выглядишь в общем, не хватало, чтобы ты ещё и заболел! На последнем слове парень сделал акцент, намекая на ситуацию, произошедшую, когда они были в другом городе. Лу Гуан сиплым голосом поблагодарил парня и отпил немного из кружки. Его любимый чай. На самом деле он заметил, что Чэн Сяоши, несмотря на свою невнимательность, запоминает всё, что связано с ним. Или Лу Гуану так кажется потому, что он хочет, чтобы это было так? Ему хочется, чтобы Чэн Сяоши запоминал, чтобы смотрел на него, обнимал и... Дальше думать он не станет, ведь толку от этого не будет никакого. Чэн Сяоши и раньше его ценил, но после смерти все чувства будто бы обострились. Сделав ещё глоток чая, Лу Гуан почувствовал, что у него запершило горло. И правда заболел что ли? Попытавшись прокашляться, он понял, что ему что-то мешает. А вот это нечто новенькое. Встав с насиженного места и посмотрев на друга, который уже лёг спать, Лу Гуан пошёл в ванну. Когда он закрыл за собой дверь, его снова скрутил приступ кашля, будто что-то небольшое в горле застряло. Несильно ударив себя по груди, Лу Гуан всё-таки выкашлял мешавший предмет. Это был лепесток. Чёрный лепесток с золотой продолговатой серединкой сильно напоминал цветы петуний высаженные у их студии. Он помнит тот день, когда Чэн Сяоши принёс упаковку с семенами петуний и сказал, что у мамы раньше такие же росли. Он ухаживал за ними очень долго и трепетно, так, чтобы каждый высаженный цветочек вырос. И, когда в итоге они все зацвели, Чэн Сяоши радовался как ребёнок. Дойдя до мусорки, Лу Гуан быстро выкинул лепесток и развернулся, направляясь обратно в спальню. Этого-то ему не хватало. Разве ханахаки не выдумка? Видимо, это может быть одной из побочек того, что он менял прошлое и остался тут дольше чем на 12 часов. Если это действительно ханахаки, то проблем явно прибавилось. *:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆ С каждым днём всё становилось только хуже и хуже. Вскоре простое першение переросло в настоящий кашель, сопровождающийся уже целыми бутонами цветов и кровью. В один день Чэн Сяоши заметил кашель и поинтересовался — всё ли в порядке, нужно ли что-то купить. А Лу Гуан чуть не ответил: "не в порядке, я кажется умираю", но вовремя сдержал себя и сказал, что это от пыльцы на улице. Чэн Сяоши удивился такому внезапному факту от друга и начал расспрашивать, с каких пор у Лу Гуана аллергия, на что тому быстро пришлось придумывать ответы, мысленно извиняясь перед другом за вынужденную ложь. *:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆ Каждый день, каждую ночь. Всё время грудь рвало от душащих его петуний. Лу Гуана душили чувства к другу, к которому он не должен был ничего чувствовать. На теле начинали появляться рубцы от бутонов, которые Лу Гуан через безумную боль срезал каждый раз, чтобы никто не увидел. Ранки оставались даже так. Пока весна он может ходить в кофтах с рукавом и горлом, а что делать летом посмотрит позже. Хорошо, если доживёт, он ещё не спас Чэн Сяоши. Сейчас ему не время умирать. Поэтому, даже если придется ещё раз изменить ход событий, придется остаться без Чэн Сяоши навсегда, но тот будет жив, тогда Лу Гуан согласен. *:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆ На улицах всё цвело в полную силу, обретало особые краски и цвета, загоралось всё кроме, кажется, Лу Гуана. Он потухал с каждым днём. Болезнь становилась всё тяжелее и тяжелее, долго ему не жить. Луч солнца, что пробивался через листву, освещал лицо Лу Гуана, придавая тому божественное свечение. Под глазами залегли чёрные мешки, и, казалось, скоро появятся морщины от того, сколько он хмурится. — Эй, ты чего тут сидишь? — послышалось со стороны. Повернувшись, Лу Гуан увидел друга, который, казалось бы, светился, как впрочем и всегда. Волосы Сяоши находились в беспорядке, что это только шло ему, и Лу Гуан уже не представлял, что может быть по-другому. — На природу смотрю. — А как же твоя аллергия? Пошли скорее в дом, вдруг плохо станет! Лу Гуан хотел ответить, что хуже не станет, но внезапно закашлялся. Очередной приступ, что сопровождался цветком и кровью. Каждый раз, когда он был так близко к Чэн Сяоши, его приступы обострялись, да с так сильно, что он начинал подумывать о том, чтобы начать избегать парня. Чэн Сяоши спохватился и начал искать в сумке противоаллергенные, как всё прекратилось. У Лу Гуана был в руках цветок петуньи. Тот был бы прекрасным, если бы не кровь на нём. — Это... — глаза Чэн Сяоши округлились в ужасе, он не раз в детстве слышал от мамы историю, в которой люди от неразделённой любви кашляют цветами и в итоге умирают без взаимных чувств. — Кто она? Почему ты ей не признался? Или она не ответила тебе взвимностью? — поток вопросов так и лился, но Лу Гуан прервал его коротким: — Ты. — Что? — Ты мне нравишься. Лу Гуан сомкнул их губы в поцелуе. Он ощущал тепло Чэн Сяоши, но не получил никакого ответа. Отстранившись, Лу Гуан заглянул в пустые глаза напротив и всё понял. Это было прямое "А ты мне нет." Повернувшись, чтобы больше не видеть этого, Лу Гуан ощутил руки на щеках. Его резко развернули и притянули к себе. Чэн Сяоши целовал его так, будто это он умирал без поцелуев Лу Гуана. Мягкие и теплые губы соприкасались в поцелуе, всё ощущалось намного сильнее чем обычно. Отстранившись, Чэн Сяоши, смотря прямо в голубые глаза напротив, ответил: — И ты мне нравишься, только не умирай, прошу, не умирай.. Возможно именно в этот момент, Лу Гуан ощутил легкость в груди впервые за месяц.