В твоих руках

Приходить в эту комнату стало скорее привычкой, которую уже невозможно было искоренить. В первый раз это было минутной слабостью. Сатору тогда ещё не знал наверняка, зачем сюда пришел. Сыпал сначала привычными развеселыми комментариями, дразнил, поддевал и проказничал. А потом Он посмотрел на него этими спокойными глубокими глазами, словно бы не замечая болтовни Сатору, глубоко вздохнул — и Годжо примолк. Он не понял, как оказался на диване, прижавшись щекой к широкой груди. Пусть Он был его учеником лишь полгода, под формой вырисовывалась тренированная фигура. Ученик промолчал тогда, словно бы вообще ни о чем не думал. Прикрыл ему глаза ладонью, погружая в темноту. Сатору тогда почему-то не нашел в себе сил даже улыбнуться и поддеть Его, спросить, что Он творит и что это за недопикаперские штучки — он тогда прикрыл глаза, пощекотав ресницами теплую ладонь, погрузился в темноту... А потом вторая теплая ладонь накрыла затылок, погладила по голове — ласково так, хорошо, — и у Годжо вдруг ком в горле стал. Он даже дышать боялся. Потерся щекой о грудь, под ребрами мерно застучало сердце, и попытался расслабиться. Чуть помедлив, Ученик тогда убрал ладонь с его глаз, приобнял за плечи, а освободившейся рукой снова погладил: по волосам, затем накрыл теплой ладонью щеку и погладил по щеке под глазом. Сатору не видел тогда, но Ученик безошибочно разглядел следы усталости на его лице и только вырисовывающиеся круги под глазами. Тишина висела ещё очень долго, но Сатору впервые почувствовал, что это молчание не преисполнено неловкости. Они больше так и не сдвинулись с места. Сатору бессовестно купался в человеческом тепле и впервые в мыслях было тихо. Он просто был слишком усталым, чтобы о чем-то думать. Сознание тогда сосредоточилось на ласковых прикосновениях к волосам. Давно его не гладили по голове вот так просто, уютно. Словно дитё какое-то. Но почему-то стыдно не стало — хорошо. Подумать только, он нежится в объятиях подростка, вдвое младше него. ...Да разве ж это плохо? В следующий раз он пришел спустя две недели. Слишком много навалилось, волнение в обществе магов в последнее время нарастало, как и давление на Сильнейшего. Ученик тогда посмотрел на него этими же глазами, стекла очков в круглой тонкой оправе таинственно блеснули, словно у семейства кошачьих, а потом он приглашающе развел руки. Заманчиво так. Сатору не обладал слишком сильной стойкостью перед физическими проявлениями симпатии. Он тогда в секунду оказался рядом, словно только этого и ждал, навалился на Его и уже вместе они рухнули на мягкий матрас, хихикая друг другу на ухо. Сатору сразу испытал облегчение, после минут дурачества с удобством устроился рядом с Ним и вдохнул знакомый запах. Обычно Его запах был очень тонким и едва уловимым, но эта комната уже успела вобрать в себя запах своего хозяина. Сатору до сих пор не мог понять, чем именно пахло. Но потом Он снова обнял его, снова гладил по волосам, что-то тихо мыча под нос в словно бы приподнятом настроении, и Сатору расслабился. В конце концов какая вообще разница? Главное, что пахло Им. ...В маленькое уютное логово Ученика он наведывался не очень долго и скоро переехал сюда почти сразу после своей щетки и вещей. А Ученик безпрекословно освободил ему место в кровати. Все равно они оба знали, что Сатору даже не будет ложиться на диване, когда можно было нырнуть под одеяло сразу же к его дорогому Ученику.