Последняя зима

Прошло три года с того дня, который навсегда изменил их жизнь. Взрыв во дворце, прозвучавший во время празднования, был не случайностью. Виновных нашли быстро, но это не принесло успокоения. Даже сейчас тени прошлого висели над дворцом. Большие праздники стали редкостью, и даже они проходили в полутишине — без пышных фейерверков, громкой музыки и беззаботного смеха. Гвардейцы патрулировали дворец и сад круглосуточно, их шаги эхом разносились по длинным коридорам. Евгений сидел за письменным столом, изучая отчет о событиях тех лет. Его лицо выглядело сосредоточенным, но глаза уже были заметно уставшие. — Снова это читаешь? — раздался голос Ивана. Евгений поднял голову. Брат стоял в дверях, держа тренировочный меч. Его вид был полон энергии, но выражение лица выдавало скрытую тревогу. — Иногда полезно вспоминать, что именно произошло, — ответил Евгений, возвращая взгляд к документам. — Зачем? Мы ведь всё знаем, — Иван пожал плечами. — Они хотели убить отца. А мы просто оказались не в том месте в тот момент. — И выжили, потому что поезд дяди задержался. Иван фыркнул и прошелся по комнате, словно стараясь выплеснуть энергию. — Нам просто повезло. Что тут ещё разбирать? Евгений закрыл папку и поднялся. — Ты всегда говоришь, будто это было просто случайностью. — Разве нет? — Нет, — Евгений нахмурился. — это была не просто случайность, это был урок. Иван остановился, глядя на брата. — Урок о чём? — О том, что мы живём не в сказке, — Евгений говорил спокойно, но его голос звучал твёрдо. — Мир вокруг нас полон угроз. — И что ты собираешься делать с этой информацией? Читать об этом книги? — А ты? Сражаться с тенями? Иван сжал кулаки, но ничего не сказал. Тишина заполнила комнату, но на этот раз в ней не было враждебности. — Ты тоже всё ещё думаешь о том дне, да? — наконец спросил Евгений. — Иногда. Иван повернулся к окну, глядя, как солнце начинает пробиваться сквозь низкие облака над садом. Его руки лежали на подоконнике, и пальцы нервно барабанили по дереву. — Ты думаешь, они вернутся? — спросил он вдруг, не оборачиваясь. Евгений, который всё это время листал страницы книги, замер. — Кто? — Ну, те, кто это устроил. — Иван обернулся, встретившись взглядом с глазами брата. — Ты ведь понимаешь, что они могли бы снова попытаться. — Их же поймали, — отозвался Евгений, но в его голосе слышалась неуверенность. — Да, тех поймали. А что насчёт других? — Иван сделал шаг в сторону, будто не мог найти себе места. — Это ведь не закончится. Каждый день кто-то где-то что-то планирует. — И именно ты собираешься остановить их всех? — фыркнул Евгений, закрывая книгу. — Кто-то же должен. Евгений посмотрел на него, слегка нахмурившись. — Ты думаешь, мы можем что-то изменить? Мы дети, Иван. — Вот именно! — резко ответил Иван. — Поэтому мы должны учиться. Они нападут ещё раз, Женя, а нас смогут прикрыть только гвардейцы? Евгений не сразу ответил. Он знал, что брат переживает, и понимал его. Но в его глазах реальность была немного другой. — Мы не можем всё контролировать. — тихо сказал он, вставая. — Даже взрослые не могут. Иван замолчал, нахмурившись. — Ты, как всегда, всё сводишь к тому, что ничего нельзя сделать. — Нет, я говорю, что нужно делать то, что в наших силах, — твёрдо отозвался Евгений. — И это не только сражения или проверки каждого уголка дворца. Иван на мгновение остановился, обдумывая сказанное. Его взгляд снова устремился к окну. — Ты всегда был умнее меня. — Нет, просто спокойнее, — Евгений улыбнулся. Иван вздохнул и отошёл от окна, на мгновение устало потерев лицо. Его эмоции всё ещё не нашли выхода, но спор с братом всегда заканчивался тем, что он замолкал. — Знаешь, — начал он, усаживаясь на краю стола, — иногда я думаю: а что, если бы мы не успели? Если бы всё пошло... по-другому пути. Евгений не поднимал взгляда от своей книги, но Иван знал, что тот слушает. — Мы успели. И это всё, что важно, — наконец отозвался Евгений, перелистывая страницу. Иван усмехнулся, но без особого веселья. — Ты говоришь, будто всё настолько просто. — Ты иногда ведёшь себя так, будто всё зависит только от нас, — тихо сказал Евгений, склонив голову на бок. — Может, и зависит, — огрызнулся Иван, но в его голосе не было злости. Скорее, усталость. — Кто ещё будет думать об этом, если не мы? — Отец? Совет? Все эти люди, которые здесь работают? — Евгений показал рукой в сторону двери. — И где они были три года назад? — Иван повернулся, его взгляд был напряжённым. — Если бы не задержка поезда, мы бы уже не стояли здесь. — Ну... Да. — спокойно ответил Евгений, сцепив пальцы. — Но что ты собираешься с этим сделать? Иван остановился, его руки дрогнули. — Не знаю, — признался он. — Но я не могу просто сидеть и делать вид, что всё под контролем. — Никто от тебя этого и не требует, — Евгений вздохнул. — Ты не обязан спасать мир. — Но я обязан защищать тебя, — резко ответил Иван. Евгений поднял бровь, слегка удивившись. — Ты правда думаешь, что я не могу позаботиться о себе? — Я думаю, что ты слишком полагаешься на книги и умные разговоры, вместо действий. — фыркнул Иван, но затем его голос стал мягче. — А я… я просто хочу быть уверен, что смогу сделать хоть что-то, если это повторится. Евгений наклонился вперёд, его взгляд стал серьёзным. — Мы никогда не будем полностью готовы, Иван. Но это не значит, что мы не должны стараться. Иван хотел было ответить, но дверь в библиотеку резко открылась. На пороге стоял их наставник, Венвин, с выражением, которое одновременно внушало уважение и раздражение. — Что вы всё спорите, как маленькие? — его голос прозвучал холодно. — Если у вас есть время на пустые разговоры, найдите способ его потратить с пользой. Иван прикусил язык, а Евгений, поднявшись, сухо заметил: — Мы обсуждаем, как потратить его с пользой. Наставник окинул их взглядом. — Тогда покажите это на деле. Через пару минут начнётся занятие. Братья переглянулись. В тишине, которая воцарилась после ухода Венвина, осталась недосказанность. — Ну что, гений? — усмехнулся Иван, пытаясь разрядить обстановку. — Обсудили? Тишина между ними стала чуть мягче, будто эта короткая перепалка вычистила напряжение. — Ладно, хватит. — вдруг сказал Иван, поднявшись. — Пойдём к Венвину, пока он не решил нас казнить за опоздание. Евгений хмыкнул, но пошел за братом. И в этот момент, хотя воспоминания всё ещё висели над ними, они оставили их за порогом — по крайней мере, до следующего разговора. Когда братья вошли в класс, Венвин уже стоял у стола, просматривая карты и заметки. Его выправка была идеальной, а взгляд — холодным. — Опаздываете. — заметил он без тени раздражения, но этого было достаточно, чтобы оба брата слегка напряглись. — У нас была… дискуссия, — ответил Евгений, пытаясь сгладить углы. — Надеюсь, конструктивная. — отозвался Венвин, поднимая взгляд. — Потому что вы оба должны понять: времени на детские разговоры больше нет. Иван хотел было что-то сказать, но Евгений слегка наступил ему на ногу, призывая к молчанию. — Сегодня мы продолжим изучение стратегии. — продолжил наставник, указав на карты на столе. — Вы должны понимать, как принимать решения быстро и эффективно. — Потому что короли не имеют права на ошибку. — пробормотал Иван, подходя к столу. — Именно, — кивнул Венвин. — И вам придётся научиться справляться с этим. Урок начался, и наставник переходил от одной карты к другой, задавая вопросы о возможных действиях в кризисных ситуациях. Евгений отвечал чётко, иногда сдержанно поправляя наставника, когда тот делал вид, что ошибается. Иван же больше молчал, иногда бросая короткие фразы, которые больше походили на вызов. — Иван, ты что-то хотел добавить? — неожиданно спросил Венвин, заметив его молчание. — Нет. — коротко ответил Иван. — Ты уверен? — Венвин слегка приподнял бровь. — Я просто думаю, что это бесполезно. — сказал Иван, глядя на карты. — Никто не знает, что может произойти. Венвин подошёл ближе, его голос стал мягче, но не менее твёрдым: — И именно поэтому мы готовимся. Чтобы быть готовыми ко всему. Евгений бросил на брата быстрый взгляд, но Иван только сжал губы. — Продолжим, — сказал Венвин, возвращаясь к объяснениям. Он водил пальцем по карте, отмечая важные точки. Его голос оставался уверенным, даже когда он задавал сложные вопросы, требующие мгновенной реакции. — Вы командуете войсками на границе. Получаете известие о вражеской активности в двух местах одновременно. Ваши действия? Евгений ответил первым: — Нужно оценить, какая из угроз реальна, а какая может быть отвлекающим манёвром. Я бы разделил войска, но оставил бы достаточно резервов, чтобы поддержать основной фронт. Венвин слегка кивнул. — Логично, но рискованно. А ты, Иван? Иван поднял голову, посмотрел на карту, затем на наставника. — Я бы сразу атаковал то место, где вероятность угрозы выше. Быстро и жёстко. — Что, если это ловушка? — уточнил Венвин. — Если мы не выдвинемся вовремя, всё станет ловушкой. — огрызнулся Иван, скрестив руки. Евгений бросил на брата короткий взгляд, но не стал вмешиваться. Венуин задержал взгляд на Иване чуть дольше, чем обычно. — Ты думаешь, что импульсивность лучше анализа? — спросил он, наклоняясь чуть ближе. Иван молча смотрел на него. Его лицо было спокойным, но пальцы невольно сжались в кулаки. — Я думаю, что иногда у нас нет времени на долгие размышления. Венвин выпрямился и посмотрел на обоих братьев. — Обсудите это. Вместе. Решите, какой план лучше. Оба замолчали, склонившись над картой. Тишина в комнате казалась ощутимой, но это была тишина работы, а не конфликта. — Если смотреть на запасы и возможные резервы... — начал Евгений, указывая на одну из точек. — А если они уже готовы ударить здесь? — перебил его Иван, показывая другое место. Разговор продолжался ещё несколько минут. Венвин наблюдал за их взаимодействием, изредка поправляя или добавляя детали. Когда они закончили, он подошёл ближе. — Ваши подходы разные, но оба важны. Запомните: король должен уметь думать и действовать одновременно. Урок длился ещё почти час. Венвин задавал вопросы, подводил их к ответам, но никогда не давал прямых указаний. Его метод обучения был строгим и требовательным, но эффективным. К тому времени, когда он отпустил их, оба брата чувствовали себя выжатыми как лимон. — Это было… изнурительно, — пробормотал Евгений, поднимаясь из-за стола и потирая шею. — Он любит нас мучить, — отозвался Иван, бросив взгляд на наставника, который уже направлялся к выходу. — Он просто делает свою работу, — ответил Евгений. Иван только фыркнул. Когда дверь за Венвином закрылась, в комнате воцарилась тишина. Братья молчали, каждый был погружён в свои мысли. — Ты правда веришь, что наши знания помогут? — наконец спросил Иван, ломая тишину. Евгений немного нахмурился, опираясь на стол. — Ты же сам говорил, что тренировки не решают всего. То же касается знаний. — Так что тогда решает? — Иван скрестил руки на груди. — Баланс. — Евгений посмотрел на него с серьёзностью, не характерной для их возраста. — Мы должны быть готовы ко всему. Это значит и думать, и действовать. — Баланс... — повторил Иван, как бы пробуя это слово на вкус. Евгений пожал плечами. — Это то, что пытается вложить в нас отец. И Венвин. Иван не ответил, его взгляд снова устремился к окну. Но в то же время слова брата застряли в его голове. — Может, ты и прав. — сказал он наконец. — Может? — усмехнулся Евгений, вставая со своего места. — Похоже, ты становишься мягче. — Не привыкать. — бросил Иван, подхватив свой тренировочный мечь. Когда Евгений направился к библиотеке, Иван остался один. Ему не хотелось возвращаться в свои покои. Там он чувствовал себя запертым. Вместо этого он направился на тренировочную площадку, которую обычно использовал, когда никто не смотрел. Тихая, слегка пыльная, с оружием, аккуратно сложенным у стены, она была местом, где Иван мог хотя бы на время почувствовать себя нужным. Он взял тренировочный меч, провёл рукой по деревянной поверхности. Ещё вчера он слышал, как отец говорил о нём Венвину. — Ивану не хватает дисциплины. Он слишком импульсивен. Эти слова резали его, застряв где-то глубоко в голове. Он сделал несколько шагов в центр площадки, затем поднял меч, вспоминая каждое движение, которое отрабатывал последние месяцы. Его шаги были быстрыми, удары точными, но в каждом движении чувствовалось напряжение. — Не так, — пробормотал он себе, злясь. Он повторил удар, затем ещё один. С каждым разом его дыхание становилось тяжелее, но он не останавливался. В этот момент дверь площадки тихо скрипнула, и в проёме появился Евгений. — Опять тренируешься? — спросил он, прислоняясь к двери. — А тебе какое дело? — отозвался Иван, не поднимая взгляда. — Просто удивляюсь, как тебе это еще не надоело. — усмехнулся Евгений. Иван бросил на него быстрый недовольный взгляд, но промолчал. Евгений шагнул ближе, присел на скамью и внимательно посмотрел на брата. — Ты ведь не только ради отца это делаешь, да? — Конечно, нет. — резко ответил Иван. Евгений слегка наклонил голову, изучая его. — Просто странно, что ты почти всё свободное время проводишь в зале. Как будто других интересов нет. — А что ты предлагаешь? Петь песни, как ты? — Иван бросил меч на пол и посмотрел на брата. Евгений напрягся, но ответил спокойно: — Почему бы и нет? Это хотя бы интересно. — А полезно? — Иван приподнял бровь. — Отец же сказал, что это бесполезно. Евгений скрестил руки на груди. — А тренировки полезны? Или это просто твой способ доказать, что ты лучше? — Может, и так. — отрезал Иван, но его голос прозвучал неуверенно. На мгновение повисла тишина, затем Евгений вздохнул. — Знаешь, ты, может, и старший, но иногда ведёшь себя так, будто тебе нужно доказать это всему миру. — А ты ведёшь себя так, будто тебе всё равно. — парировал Иван, вскидывая руки. — Мне не всё равно. Просто я хочу заниматься тем, что мне нравится, а не тем, что «нужно». Иван усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то вроде зависти. — Жаль, что отец так не думает. Евгений улыбнулся, но с грустной ноткой. — Да... жаль... Евгений остался сидеть на скамье, наблюдая, как Иван бросает меч на стойку у стены. Его движения стали резче, словно брат был раздражён не только разговором, но и собственными мыслями. — Ты знаешь, что отец не перестанет требовать от нас всё больше. — сказал Евгений, пытаясь сгладить напряжение. — А ты думаешь, я этого не понимаю? — Иван резко обернулся. — Просто мне хотя бы понятно, чего он хочет. Евгений чуть улыбнулся, но в его взгляде читалась усталость. — Да, тебе понятно. А вот мне нет. Иван замер, его взгляд смягчился. — Это про твоё пение? — А про что ещё? — пожал плечами Евгений. — Для него это пустая трата времени. — И ты всё равно поёшь. — Иван слегка прищурился. — Тайком. — Потому что я не хочу полностью забыть, что мне нравится. — Евгений развёл руками. — Ты же тренируешься не только ради отца, верно? — Верно. — нехотя признал Иван. Евгений кивнул, словно подтверждая свою правоту. — Тогда зачем мы оба делаем вид, что живём только его ожиданиями? Иван фыркнул, но ничего не ответил. На мгновение в зале воцарилась тишина. Затем Иван, словно меняя тему, схватил меч. — Покажешь мне, как ты там поёшь, или как обычно спрячешься в своей комнате? Евгений удивлённо посмотрел на брата, затем слегка усмехнулся. — А ты попробуй уговорить. Иван, ухмыльнувшись, сделал выпад в сторону брата, но тот вовремя отступил. Они оба знали, что спор ещё не окончен, но сейчас это казалось неважным. Братья шагали по длинному коридору дворца, куда выходила дверь их тренировочного зала. Иван шёл впереди, чуть раскачивая тренировочный меч в руке, словно раздумывая, вернуться ли обратно и продолжить тренировку. Евгений, напротив, шёл медленно, что-то тихо напевая себе под нос, пока взгляд его блуждал по окнам. — Ты заметил? — вдруг остановился Иван, обернувшись к брату. — Что именно? — отозвался Евгений, перестав напевать. — Охрана. Их стало больше, чем утром, — Иван кивнул на гвардейцев, дежуривших у дверей, где обычно никого не было. Евгений бросил быстрый взгляд на одного из них, но тут же отвёл глаза. — Может, отец просто перестраховывается? — Или произошло что-то серьёзное, — Иван подался вперёд, понизив голос. — И ты хочешь, чтобы мы выяснили? — саркастически спросил Евгений. Иван пожал плечами. — Если мы не узнаем сами, он точно ничего не скажет. — И ты готов снова нарваться? — Евгений прищурился, его голос звучал скорее встревоженно, чем насмешливо. — Это лучше, чем сидеть и ничего не делать. — ответил Иван, продолжая идти. Евгений замер на секунду, но затем, сдавшись, последовал за ним. Они приближались к центральной лестнице, ведущей в жилые покои, когда раздались шаги, прерывающие их разговор. Один из придворных подошёл к ним с поклоном. — Ваши Высочества, государь просил вас незамедлительно явиться в зал совета. — сообщил он ровным голосом. Иван и Евгений переглянулись. Внезапное приглашение выглядело странным. Обычно их предупреждали заранее, если присутствие на совете было частью обучения. — Что-то случилось? — спросил Иван, стараясь говорить как можно спокойнее. Придворный лишь коротко кивнул и добавил: — Прошу вас поторопиться. Они проследовали за ним в молчании. Напряжение росло с каждым шагом. Иван чувствовал, как у него холодеют руки, но старался сохранять видимость спокойствия. Евгений шёл чуть позади, стараясь не встречаться взглядом с проходящими мимо гвардейцами. Когда они подошли к высоким дверям зала, придворный жестом указал им войти. Гвардейцы у дверей открыли их, и братья оказались в знакомой, но всё же внушающей трепет комнате. Большой стол, за которым сидели члены совета, своды, отражающие каждое слово. В центре, как всегда, сидел их отец. — Садитесь, — коротко бросил он, даже не глядя на них. Его взгляд был устремлён на карту, лежащую перед ним. Иван и Евгений поспешно заняли свои места. На этот раз им не предложили говорить, только слушать. И хотя такая роль казалась простой, сейчас она была пугающей. Братья чувствовали, что за этими словами скрывается что-то большее. Большой зал наполняли приглушённые голоса. Иван и Евгений сидели у дальней стены, как и было предписано. Это было частью их воспитания — присутствовать на советах, чтобы привыкнуть к ответственности и государственным делам. Но ни один из них не ожидал, что тема сегодняшнего собрания заставит их замереть от страха. Их отец, Александр, сидел во главе стола, его суровый взгляд скользил по собравшимся. Говорил генерал, крепкий мужчина с густыми усами, стоя перед картой, на которой красным крестом был отмечен мост. — План был прост, но из-за промедления исполнителя все сорвалось. Виновников удалось перехватить. — говорил он ровно, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Тем не менее, покушение было сорвано. — добавил кто-то с другой стороны стола. — Ваше Величество, опасность миновала, но мы не можем терять бдительности. Следует ожидать новых попыток. Иван украдкой посмотрел на брата. Евгений был бледен, его взгляд не отрывался от карты. — Где сейчас арестованные? — голос Александра прозвучал так тихо, что казался угрожающим. — Находятся под стражей в Петропавловской крепости, Ваше Величество, — ответил генерал. — Но они молчат. Мы продолжаем допросы. Александр кивнул, на мгновение прикрыв глаза. — Вы должны удвоить меры безопасности, — сказал он наконец, открывая глаза и обводя взглядом присутствующих. — Никто не должен почувствовать слабость власти. Народ должен видеть порядок. А вы, — он посмотрел на сыновей, — слушайте и запоминайте. Это урок для вас. Совет длился ещё долго. Голоса спорящих мужчин то нарастали, то снова стихали, как отдалённые раскаты грома. Иван пытался сосредоточиться, запоминая слова, но в голове крутилась только одна мысль: «Что бы ни произошло, это было опасно». Евгений сидел, сутулившись, и иногда украдкой поглядывал на отца. Его выражение лица оставалось холодным, будто вырезанным из камня, и это пугало больше всего. Когда, наконец, обсуждение подошло к концу, Александр поднялся. Едва заметным кивком он дал понять, что совет окончен. Все встали, чтобы поприветствовать его уход. — Вы двое, останьтесь. — коротко бросил он, взглянув на сыновей. Иван почувствовал, как сердце ушло в пятки. В комнате остались только они, отец и два придворных, которые убирали бумаги с огромного стола. Александр подошёл к карте, его руки за спиной сжались в кулак. Он молчал, разглядывая крест, отмечающий место на мосту. — Вы поняли, что услышали сегодня? — наконец спросил он, не оборачиваясь. Иван первым попытался ответить, но голос дрогнул: — Да, отец. — Тогда скажите мне, что это значит. — Александр медленно повернулся, его взгляд был тяжёлым. Иван взглянул на брата, но Евгений молчал, словно боялся, что любое слово станет ошибкой. Иван набрал воздуха и произнёс: — Это значит, что вам угрожает опасность. Что те люди… они не остановятся. Александр долго смотрел на него, затем перевёл взгляд на Евгения. — А ты, Евгений? Ты тоже так думаешь? — Да, Ваше Величество. — ответил тот, избегая взгляда. Отец шагнул ближе, его лицо было теперь совсем рядом с их лицами. — Помните: вы — не обычные дети. За ваши наблюдают. Вас оценивают. Любая ваша ошибка может стать оружием в руках тех, кто хочет нас уничтожить. — его голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я надеюсь, вы это понимаете. Иван кивнул, не отводя взгляда. Евгений лишь пробормотал: — Да, отец. Александр отвернулся, жестом отпуская их. — Идите. У вас есть время, чтобы подумать. После совета они шагали по длинному коридору молча. Каждое слово, прозвучавшее в зале, всё ещё эхом отдавалось в их головах. Иван шёл впереди, стиснув кулаки так, что побелели костяшки. Евгений плёлся за ним, будто боясь нарушить тишину. — Зачем нас вообще пригласили туда? — наконец пробормотал Евгений, глядя на затылок брата. Иван остановился, обернувшись к нему. — Чтобы напомнить, кто мы, — сказал он, его голос звучал глухо. — И что мы никогда не будем как другие. Евгений нахмурился, но промолчал. Ему не хотелось спорить, но слова Ивана задели его за живое. — Интересно, знают ли Леонхард и Кай, как нам живётся? — тихо добавил Иван, не двигаясь с места. — Думаю, нет. — отозвался Евгений после паузы. — У них нет такого… давления. Их королевство другое. Народ там живёт спокойнее. Иван усмехнулся, в его улыбке не было радости. — Спокойнее, да. Им не приходится сидеть на советах, слушать про заговоры и считать каждую ошибку угрозой. — Ты им завидуешь? — осторожно спросил Евгений, подходя ближе. — А ты нет? — Иван вскинул на него взгляд. Евгений не нашёл, что ответить. Зависть действительно проскальзывала где-то на задворках его сознания, но признаваться в этом даже себе было неприятно. — Они — не мы. — наконец сказал он, пытаясь вернуть серьёзность разговору. — У них своя жизнь, у нас — своя. — Вот только наша жизнь постоянно кажется на волоске от того, чтобы рухнуть. — мрачно заметил Иван. — И всё же она наша, — тихо ответил Евгений, положив руку на плечо брата. Иван промолчал, не отстраняясь. Их молчаливое согласие казалось хрупким, но в этот момент оно было единственным, что их держало. Когда братья добрались до комнаты Ивана, они всё ещё молчали. Иван первым шагнул внутрь, бросив пальто на стул, и подошёл к окну. Снаружи дворец казался спокойным: снежные сугробы блестели в лунном свете, ветер уносил редкие клочки дыма из далёких труб. Евгений закрыл дверь и, не раздеваясь, сел на кровать. Он хотел сказать что-то, чтобы разрядить напряжение, но слова казались лишними. Иван, глядя на улицу, вдруг заговорил сам: — Ты когда-нибудь думал… каково это — жить без всего этого? Без постоянного страха? Евгений поднял голову, но не успел ответить. Иван продолжил: — Я представляю, как мы были в Гранцрайхе. Как сидим за столом с Леонхардом, Каем, Бруно и Лихтом. Они шутят, смеются, никто не заставляет их носить это… это бремя. Евгений отвернулся, разглядывая свои руки. — Может быть, им тоже тяжело. — наконец произнёс он. — Тяжело? — Иван усмехнулся, но в его голосе не было тепла. — Ты видел, как они живут. Никто не хочет свергнуть их отца. Никто не придумывает планы, как взорвать мост, по которому он проедет. Евгений пожал плечами: — Может, это так. Но мы не можем ничего с этим сделать. Это наша жизнь, Иван. — Знаю. — коротко бросил тот, отойдя от окна. — Просто иногда хочется, чтобы всё было по-другому. Он опустился на стул, проводя рукой по лицу. Евгений наблюдал за ним, чувствуя, как его собственная тревога растёт. — Ты правда думаешь, что мы никогда не сможем жить спокойно? — осторожно спросил он. Иван поднял голову и встретил взгляд брата. — Может быть, когда-нибудь. Но точно не сейчас. После недолгого молчания Евгений поднялся и подошёл к окну. — Ты же понимаешь, что это всё не закончится. — тихо произнёс он, глядя в темноту. Иван, всё ещё сидя на стуле, устало потер лицо руками. — Ты знаешь, что это уже... какое по счёту покушение? — вдруг спросил Иван, не оборачиваясь. Евгений поднял голову, озадаченно нахмурившись. — Кажется, четвертое. Или пятое. Я сбился со счёта. — Пятое... — тихо уточнил Иван. — И всё равно они не останавливаются. — Как думаешь, почему они всё равно продолжают? Ведь столько раз оказались провальными... Иван нахмурился, глядя на брата. — Потому что они ненавидят его. Ненавидят власть, ненавидят то, что она значит. Евгений опёрся на подоконник, скрестив руки. — Тогда, наверное, они не остановятся, пока не добьются своего. Иван вздрогнул от этих слов. Он понимал, что брат прав, но слышать это вслух было страшно. — И отец это знает. — продолжил Евгений, как будто не заметив реакции Ивана. — Вот почему он говорит, что опасность всегда рядом. Он ждёт, что однажды всё закончится иначе. — Закончится его смертью. — пробормотал Иван, опустив взгляд. — И это пугает его. — продолжил Иван. — Но он этого не покажет. Никогда. Евгений прикусил губу, опустив взгляд. — А нас? — спросил он, тихо, почти шёпотом. — Что "нас"? — Иван нахмурился. — Нас это тоже касается. Если они доберутся до него... Что будет с нами? Иван посмотрел на брата, но не сразу нашёл ответ. Его руки бессильно опустились. — Мы будем следующими. — наконец сказал он. Эти слова прозвучали как приговор. Евгений вздрогнул, но ничего не ответил. Они молчали, слушая, как где-то далеко во дворце раздавались приглушённые шаги. Внезапно в дверь постучали, заставив их вздрогнуть. Иван встал, обменявшись взглядом с братом, и подошёл к двери. — Войдите. — сказал он осторожно. На пороге появился один из слуг. — Ваши Высочества, простите за беспокойство. — начал он, чуть кланяясь. — Государь велел передать, что завтрашний учебный план изменился. Он просил уделить особое внимание изучению карты города. — Карты города? — переспросил он. — Да. — слуга немного замялся, но затем добавил: — Это всё. Доброй ночи. Евгений нахмурился, но ничего не сказал. Иван коротко кивнул: — Поняли. Слуга удалился, оставив их снова одних. — Карта города... — пробормотал Иван. — Как думаешь, зачем? Евгений оттолкнулся от подоконника и вернулся к кровати. — Может, он хочет, чтобы мы знали, где опасно. Или, может… где опасность может найти нас. Иван пожал плечами, но его лицо оставалось напряжённым. — Или где нас могут найти. — мрачно добавил он, садясь на стул. Евгений молчал. Мысль о том, что их отец может стать следующей жертвой, уже не казалась далёкой или невозможной. Утро настало неожиданно быстро. Иван и Евгений сидели за большим столом в учебной комнате. Перед ними лежала огромная карта города, испещрённая красными и чёрными метками. В комнате было прохладно, но напряжение, исходящее от их наставника, заставляло их чувствовать, будто воздух стал гуще. — Как вы видите, — начал он, указывая тонкой палкой на одну из меток, — это основные точки, где были зафиксированы подозрительные активности за последние два месяца. Евгений нахмурился, пытаясь сосредоточиться. Иван, напротив, внимательно следил за каждым словом, сжимая карандаш так сильно, что тот мог сломаться. — Это мост, на котором было совершено последнее покушение. — продолжил наставник, указывая на место с красным крестом. — Здесь злоумышленники пытались использовать бомбу. К счастью, план провалился из-за нерасторопности исполнителя. — "К счастью." — повторил про себя Иван, крепче сжимая карандаш. — Однако вы должны понимать, что угроза остаётся. — наставник поднял взгляд на них. — Покушение не последнее, и ваша задача — быть готовыми. — Готовыми к чему? — не сдержался Евгений, посмотрев на него с удивлением. — К любому развитию событий. — сухо ответил наставник, словно это было очевидно. — Вы — наследники. Ваша жизнь всегда будет под угрозой. Евгений отвернулся, уставившись на карту, его пальцы нервно барабанили по столу. Иван молчал, пытаясь усвоить информацию. Когда урок закончился, братья всё ещё оставались в комнате, разглядывая карту. — Ты заметил, как много таких меток? — тихо спросил Евгений, проводя пальцем по линии улиц. — Да. — ответил Иван. — И это только то, что они нам показали. Евгений на мгновение замер, затем поднял глаза на брата. — Как ты думаешь, сколько ещё раз они попробуют? Иван не сразу ответил. Он долго смотрел на карту, затем сказал: — Сколько угодно. Пока не добьются своего. Эти слова прозвучали спокойно, но их смысл был ужасающий. Евгений содрогнулся, но не стал спорить. Они снова замолчали, оставшись один на один со своими мыслями. Когда урок закончился, и братья остались одни, Иван долго сидел, уставившись на карту перед собой. Линии улиц и отмеченные кресты казались ему паутиной, в которой они все оказались запутаны. Он вздохнул и вдруг встал, направляясь к окну. — Помнишь, как мама показывала нам эту карту? — спросил он, опираясь руками на подоконник. Евгений поднял голову, не сразу понимая, о чём говорит брат. — Как не помнить. — ответил он после паузы. — Это был её способ отвлечь нас, когда всё шло наперекосяк. Иван кивнул, но не обернулся. — Она говорила, что знать свой дом — это как знать самого себя. Что, если мы знаем каждую улицу, каждый уголок, мы всегда будем чувствовать себя защищёнными. Он замолчал, глядя на улицы, которые теперь казались чужими и опасными. Евгений тоже вспомнил тот вечер. Им тогда было лет по десять. Мать принесла карту и разложила её на полу. Она сидела с ними, указывая на каждую улицу, рассказывая истории, связанные с тем или иным местом. — Тогда это казалось игрой. — тихо сказал Евгений. — А теперь... Он не договорил, но Иван понял. — Теперь это всё, что у нас осталось. — мрачно завершил Иван. Евгений опустил взгляд, пальцы нервно поглаживали край стола. — Думаешь, она знала? — спросил он. Иван удивлённо обернулся. — О чём? — О том, что всё будет так. Что отец станет таким, что мы… будем жить в постоянном страхе. Иван задумался, возвращаясь к столу. — Не знаю. Но мне кажется, она всегда что-то чувствовала. Помнишь, как она смотрела на отца, когда он говорил о политике? Евгений кивнул. Её взгляд тогда был тяжёлым, но спокойным, как будто она понимала, что не может ничего изменить, но должна быть рядом. — С ней всё было иначе, — вдруг сказал он. — Она умела успокоить нас. Даже отец казался другим. — Потому что он её слушал, — добавил Иван. — Она была единственной, кто мог его остановить. Они замолчали, погружённые в воспоминания. Перед глазами вставали обрывки картин: её добрые глаза, мягкий голос, тёплые руки, которые всегда обнимали их, даже когда мир вокруг казался холодным и враждебным. — Иногда мне кажется, что если бы она была жива, то смогла бы всё это остановить. — проговорил Иван, ломая карандаш в руках. — Или хотя бы защитить нас. Евгений опустил голову, чувствуя, как горечь комом встаёт в горле. — Но её нет. — продолжил Иван, его голос стал тише. — И мы остались одни. — Мы не одни. — сказал Евгений, поднимая глаза на брата. — Мы всё ещё вместе. Иван усмехнулся, но в его улыбке не было радости. — Вместе, но в этом проклятом дворце, где каждый день приносит новые угрозы. — И всё же мы можем помнить её. — сказал Евгений, стараясь говорить уверенно. — И пытаться быть такими, какими она хотела нас видеть. Иван посмотрел на него и медленно кивнул. — Знаешь, иногда мне снится, что она снова с нами. Что она заходит сюда, улыбается и говорит, что всё будет хорошо. Евгений вздохнул, чувствуя, как в уголках глаз щиплет от слёз. — Мне тоже. Они снова замолчали, но на этот раз тишина была не пугающей, а тёплой, как те моменты, которые они проводили с матерью. Иван долго сидел за столом, глядя на карту, словно пытаясь найти в её линиях что-то, что могло бы успокоить его мысли. — Помнишь, как она читала нам сказки перед сном? — вдруг спросил он. Евгений кивнул, глаза его немного потеплели. — Конечно. У неё всегда был самый мягкий голос. Даже когда мы знали, что сказка выдуманная, она всё равно заставляла верить, что всё закончится хорошо. Иван слегка улыбнулся, но его улыбка быстро исчезла. — А помнишь, как она устраивала нам пикники прямо в саду? Даже зимой? — продолжил он, проводя пальцем по линии, обозначающей дворцовую ограду. Евгений усмехнулся. — Она говорила, что холод — не повод сидеть дома. А мы всегда ныли, что нам холодно, пока она не приносила горячий чай. — Да... — тихо сказал Иван, его голос звучал с тоской. — Кажется, это было так давно. Они снова замолчали, но теперь тишина была наполнена воспоминаниями. Евгений поднялся и подошёл к окну, глядя на сад, о котором говорил брат. Деревья стояли в снегу, неподвижные и величественные, но ему казалось, что вот-вот мелькнёт знакомый силуэт в длинном тёмно-зелёном пальто. — Ты когда-нибудь думаешь, что она всё ещё где-то рядом? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от окна. Иван посмотрел на брата, чуть нахмурившись. — Что ты имеешь в виду? — Ну... — Евгений задумался, пытаясь подобрать слова. — Иногда мне кажется, что она наблюдает за нами. Может, она видит, как мы живём, и надеется, что мы справимся. Иван опустил взгляд, обдумывая услышанное. — Надеюсь, что она гордилась бы нами. — наконец сказал он. — Гордилась бы. — твёрдо ответил Евгений. Иван кивнул, но его взгляд снова стал мрачным. — Но ей не понравилось бы, что мы живём в страхе. Что отец... — он замолчал, но Евгений понял, о чём идёт речь. — Он просто не знает, как иначе. — попытался оправдать отец Евгений. — Может быть. — согласился Иван. — Но это не делает всё легче. Евгений подошёл к столу и сел напротив брата. — Мы сможем, Иван. — сказал он, глядя ему прямо в глаза. — Если она научила нас чему-то, так это тому, что даже в самые трудные времена нужно держаться друг за друга. Иван посмотрел на брата и медленно кивнул. В комнате повисло молчание. Братья по-прежнему сидели напротив друг друга, каждый погружённый в свои мысли. За окном было видно, как солнце чуть приподнялось над серым зимним небом. Оно едва пробивалось сквозь плотный слой облаков, бросая слабый свет на дворцовые сады. — Скоро обед. — сказал Евгений, не поднимая глаз. Иван взглянул на настенные часы. — Ещё минут тридцать. — пробормотал он. Оба знали, что обед не будет тихим семейным событием. Это время всегда означало формальности, взгляды, которые нужно выдержать, и молчание, которое требовалось соблюдать. — Интересно, отец будет с нами? — задумчиво спросил Евгений, глядя на окно. — Скорее всего, нет. — ответил Иван. — У него сейчас достаточно дел после совета. Евгений медленно поднялся, потянувшись. — Как думаешь, что будет на обед? — спросил он, стараясь сделать голос лёгким, но его напряжение всё равно проскальзывало. Иван бросил на него странный взгляд. — Ты серьёзно? После всего, что было утром? Евгений пожал плечами, сложив руки за спиной. Иван вздыхает. — Что-то обычное, наверное. Суп, картошка... — Надеюсь, не будет той рыбы, что была в прошлый раз. — пробормотал Евгений, морщась при воспоминании. Иван усмехнулся, впервые за утро. — Ты всегда так говоришь, но всё равно её ешь. — Потому что нельзя не есть. Отец опять начнёт смотреть на нас так... — Евгений попытался изобразить строгий взгляд, но получилось скорее забавно. Иван коротко рассмеялся. — Да, он может. Евгений улыбнулся, чувствуя, как напряжение немного спадает. — А ты уверен, что он не придёт? Иван чуть нахмурился, снова посмотрев на часы. — Не знаю. Но даже если придёт, просто делай вид, что всё нормально. — Делай вид... — пробормотал Евгений, опускаясь обратно на стул. — Иногда кажется, что это всё, что мы умеем. Иван не ответил. Он снова посмотрел в окно, где солнце медленно пробивалось сквозь облака, бросая слабый свет на застывшие деревья. Когда они вошли в обеденный зал, их встретил привычный запах свежего хлеба и жареного мяса. Слуги стояли вдоль стен, как всегда молча, а за столом их ожидал неожиданный гость. — Дядя Александр? — удивлённо произнёс Евгений, остановившись в дверях. Александр Гессенский, младший брат их матери, поднял голову от своей тарелки и широко улыбнулся. — Ах, мои дорогие племянники! — сказал он, вставая и раскрывая объятия. Евгений бросил взгляд на Ивана, который, несмотря на свой привычно строгий вид, не смог сдержать лёгкой улыбки. — Что вы здесь делаете? — спросил Иван, подходя ближе. — Проезжал мимо. — ответил Гессенский с тёплой насмешкой. — И подумал: как же я могу не заглянуть к своим любимым племянникам? Евгений усмехнулся, подходя ближе. — Вы приехали неожиданно. Отец знает? — Конечно знает. — заверил Гессенский, снова садясь. — Хотя он, похоже, слишком занят, чтобы уделить мне время. Но у меня есть вы, и это гораздо важнее. Иван сел на своё место, а Евгений устроился рядом, чувствуя, как напряжениями последних часов немного отступает. — Вы останетесь надолго? — спросил Евгений, раскладывая салфетку на коленях. — Не думаю. — ответил Гессенский, разрезая кусок мяса. — Но надеюсь провести с вами хотя бы пару дней. — Мы рады, что вы здесь. — тихо сказал Иван, но в его голосе звучала искренность. Гессенский посмотрел на него с лёгкой грустью. — Вы оба сильно изменились с тех пор, как... — Он замолчал, но оба брата поняли, о чём он говорил. — Мы стараемся. — наконец сказал Иван. — Я знаю. — мягко ответил Гессенский, подняв бокал с водой. — Вы делаете всё, что можете, и этим бы гордилась ваша мать. Эти слова повисли в воздухе, наполнив обеденный зал теплом, которого здесь не хватало уже целый год. Когда стол уже начали убирать, Евгений тихо поднял взгляд на Александра Гессенского. — Дядя, — начал он, стараясь говорить как можно более спокойно, — а вы часто думаете о том… о том дне? Гессенский поднял глаза от бокала воды. Его лицо, обычно доброе, на мгновение стало серьёзным. — Ты про взрыв? — мягко уточнил он. Евгений кивнул. Иван бросил на брата недовольный взгляд, словно тот задал неправильный вопрос, но Гессенский только слегка улыбнулся. — Иногда. — признался он. — Но стараюсь не возвращаться к этому слишком часто. — А как? — спросил Евгений, чуть наклонившись вперёд. — Как вы не думаете об этом всё время? — Потому что это уже в прошлом. — ответил Гессенский. — И самое главное, вы тогда были в безопасности. Это всё, что для меня имело значение. Иван, который до этого молчал, вдруг заговорил: — Но это ведь могло закончиться иначе. Гессенский вздохнул, его взгляд задержался на мальчиках. — Да, могло. — сказал он честно. — Но не закончилось. Мы были далеко, вас охраняли, и ваши родители сделали всё, чтобы вы остались невредимы. Евгений тихо добавил: — Но мама ушла. Гессенский замолчал, его лицо стало мягче. — Она ушла, чтобы помочь вашему отцу. — сказал он наконец. — Потому что знала, что вы под защитой. Она доверяла мне и гвардейцам. Иван опустил глаза на тарелку. — Вы нас тогда спасли, — тихо сказал он. Гессенский улыбнулся, но грусть в его глазах не исчезла. — Нет, мальчики. — сказал он, покачав головой. — Я просто был с вами. А спасли вас ваши родители. Евгений тихо кивнул, хотя его глаза всё ещё блуждали где-то в воспоминаниях. Иван же, нахмурившись, разглядывал остатки еды на своей тарелке, явно не закончив внутренний спор с самим собой. — А вы не боитесь, дядя? — вдруг спросил Евгений. Гессенский немного удивился, но тут же мягко улыбнулся. — Чего именно? — Возвращаться сюда. — уточнил Евгений, избегая прямого взгляда. — После всего... Гессенский ненадолго замолчал, будто обдумывая ответ. — Боюсь, — сказал он наконец, не скрывая правды. — Но бояться — это нормально. Вопрос в том, что ты делаешь, несмотря на страх. — Отец тоже боится? — тихо спросил Иван, не поднимая взгляда. Гессенский посмотрел на него внимательно, его улыбка исчезла. — Я думаю, что он боится не за себя, а за вас. Оба мальчика замерли, переваривая эти слова. Евгений чуть приподнял голову, пытаясь понять, как ему реагировать. Иван, напротив, нахмурился ещё сильнее. — Почему тогда он... — начал было Иван, но замолчал, не закончив фразу. — Строг? — подсказал Гессенский. — Потому что он знает, какая тяжесть на вас ляжет. И хочет, чтобы вы были готовы. — Но мы ещё дети. — буркнул Иван, наконец отрывая взгляд от тарелки. Гессенский усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Дети, которые уже пережили то, чего многие взрослые не переживают. Евгений тихо вздохнул, чувствуя, как груз слов дяди давит на него. — Это значит, что нам нельзя бояться? — слабо спросил он. — Это значит, что вам нельзя позволить страху управлять вами. — мягко поправил Гессенский. — Но бояться — это нормально. Иван, казалось, хотел сказать что-то ещё, но дверь обеденного зала приоткрылась, и внутрь заглянул один из гвардейцев. — Простите за беспокойство, Ваше Высочество. — сказал он, обращаясь к Гессенскому. — Но государь просил вас ненадолго зайти к нему. Гессенский кивнул, вставая. — Ну что ж, мальчики, придётся прервать наш разговор. Но мы его обязательно продолжим. — сказал он с тёплой улыбкой. Иван и Евгений проводили дядю взглядом, когда он вышел из комнаты. Обеденный зал снова наполнился тишиной, которая теперь казалась особенно тяжёлой. — Как думаешь, что он хочет от дяди? — прошептал Евгений, глядя на дверь. — Не знаю. — ответил Иван. — Но у меня плохое предчувствие. После обеда братья отправились на очередное занятие. День прошёл в обычной рутине: чтение карт, изучение маршрутов, пересказ недавних событий, которые касались только их обучения. Всё шло своим чередом, но тревожная тень всё ещё висела над ними. К ночи тишина дворца казалась почти пугающей. Евгений лежал на своей кровати, глядя в потолок, а Иван сидел за столом с книгой, которую, казалось, совсем не читал. — Ты думаешь, дядя правда не боится? — вдруг нарушил тишину Евгений. Иван не сразу ответил, но затем отложил книгу. — Он сказал, что боится. Но, думаю, он просто не хочет, чтобы мы это видели. — А ты? — спросил Евгений, повернув голову к брату. Иван посмотрел на него, но промолчал. Ответ был очевиден, но он не хотел его озвучивать. Прошло несколько дней. Александр Гессенский уехал так же неожиданно, как и приехал. Жизнь во дворце вернулась в привычное русло: уроки, тренировки, редкие встречи с отцом. Но что-то изменилось. Братья начали больше прислушиваться к тому, что происходило вокруг, замечать детали, которые раньше ускользали от их внимания. Они часто вспоминали слова дяди — о страхе, о поддержке, о том, что они сами должны стать сильными. И хотя они не говорили об этом вслух, оба чувствовали, что эти слова оставили след. Время шло, но в воздухе дворца ощущалось напряжение. Охрана стала ещё более строгой, особенно после совета, на котором обсуждались последние угрозы. Братья замечали мельчайшие изменения: новые лица среди гвардейцев, дополнительные патрули, даже слуги стали тише, чем обычно. Занятия продолжались, но казались всё более механическими. Иван и Евгений понимали, что их готовят не только к управлению, но и к жизни под постоянной угрозой. В один из дней, когда мороз усилился, братья отправились на прогулку во внутренний двор. Снег скрипел под ногами, а дыхание превращалось в пар. Евгений прижал руки к груди, стараясь согреться. — Странно всё это. — сказал он, оглядываясь на высокие стены, которые казались ещё мрачнее под зимним небом. — Что именно? — спросил Иван, смотря вперёд. — Всё. Отец, охрана, даже дядя Александр… Они будто знают что-то, чего не говорят нам. Иван на секунду остановился, но потом продолжил идти. — Может, и знают. — отозвался он. — Но ты же знаешь отца. Он ничего не скажет, пока не решит, что мы готовы. Евгений замолчал, разглядывая заснеженные деревья. — А если мы никогда не будем готовы? Иван обернулся к брату, его взгляд был серьёзным. — Тогда мы просто сделаем вид, что готовы. Больше они не говорили. Прошла пара месяцев. Весна медленно наступала. В этот день отец братьев, император Александр, должен был выехать на очередное заседание. Как всегда, маршрут был тщательно охраняем. Братья знали, что их отец редко отклонялся от распорядка, но в этот раз что-то было не так. Утром перед его отъездом Иван случайно услышал разговор гвардейцев. — А если снова будет попытка? — тихо сказал один. — Мы готовы. — ответил другой. — На этот раз никто не подберётся. Эти слова застряли в голове Ивана, как заноза. За завтраком он смотрел на отца, который казался удивительно спокойным. — Вы ведь вернётесь? — вдруг спросил Евгений, нарушив тишину. Александр посмотрел на младшего сына с лёгкой улыбкой. — Конечно. — сказал он, но в его голосе звучало что-то, что не ускользнуло от Ивана. Когда отец ушёл, братья остались одни. Евгений выглядел обеспокоенным. — Что-то не так. — тихо сказал он. Иван кивнул, глядя в окно, за которым исчезал силуэт кареты их отца. — Да. — согласился он. — Но мы ничего не можем сделать. Утро выдалось морозным, небо было чистым, а воздух — холодным и резким. Братья занимались своими обычными делами, но чувство тревоги не покидало их. Каждый скрип половиц в коридоре заставлял настораживаться. Евгений стоял у окна, почти прижавшись к стеклу. — Он уже должен был вернуться, да? — тихо спросил он, оборачиваясь к Ивану. Иван, сидящий за столом с книгой, поднял на брата уставший взгляд. — Может, задерживаться. Ты же знаешь, как у него бывает. Евгений вздохнул и снова посмотрел в окно. — А если нет? — Не накручивай. — отрезал Иван, пытаясь сосредоточиться на страницах. Громкий стук заставил Евгения вздрогнуть. Иван быстро поднялся и подошёл к двери. На пороге стоял один из офицеров дворцовой охраны. — Ваши Высочества, — сказал он, голос звучал глухо. — Прошу вас пройти в личные покои императора. Иван напрягся, но кивнул, жестом призывая брата следовать за ним. — Что случилось? — спросил Евгений, стараясь не отставать. Офицер не ответил, лишь ускорил шаг. Когда они вошли в покои отца, их встретила тишина, которая казалась неестественной. Воздух был тяжёлым от запаха лекарств и крови. На кровати, под сложенными покрывалами, лежал Александр. Его лицо было бледным, а дыхание — прерывистым. Врачи склонились над ним, бинты на ногах уже пропитались кровью. Один из фельдшеров шептал что-то другому, но мальчики не могли расслышать. — Ваня… Женя… вы здесь. Это хорошо... — раздался слабый голос их отца. Евгений замер, его глаза расширились от страха. Иван бросил на него быстрый взгляд, а затем сам сделал шаг вперёд. — Отец... — начал он, но голос его дрогнул. Александр слегка приподнял голову, но тут же поморщился от боли. — Подойдите ближе... — проговорил он. Евгений сделал шаг вперёд, глядя на кровь, проступающую через бинты. — Что случилось? — спросил он тихо, с трудом удерживая слёзы. — Это уже не важно. — выдохнул Александр. — Как это не важно? — внезапно выпалил Иван. — Вас же... вас так сильно ранили! Александр закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. — Это конец, сынок. — сказал он. — Я знал, что он придёт. — Нет. — прошептал Евгений, покачав головой. — Вы ведь... Вы ведь всегда... — Тихо, Женя. — перебил его Иван, хоть сам едва мог говорить. — Слушайте... — сказал Александр, его голос стал чуть твёрже. — Живите так, чтобы никто не смог вас сломить. Не допустите, чтобы страх... взял верх. Он поднял руку, с трудом коснувшись пальцев Ивана, а затем Евгения. — Я горжусь вами. Помните это. После этих слов его рука опустилась, и комната вновь наполнилась оглушающей тишиной. Евгений стоял, глядя на тело отца, словно надеясь, что тот снова откроет глаза. Иван, стоявший рядом, стиснул зубы и с силой сжал кулаки, чтобы удержать слёзы. Тишина была оглушающей, казалось, что даже врачи перестали шептаться, давая братьям время. — Мы не смогли ничего сделать. — тихо сказал Евгений, его голос дрожал. — Мы и не могли. — ответил Иван резко, но его слова звучали не как упрёк, а как попытка справиться с собственной болью. Евгений опустил голову, слёзы покатились по его щекам. Иван отвернулся, делая вид, что смотрит в окно, но на самом деле просто не хотел, чтобы кто-то видел, как он сам с трудом сдерживается. — Что теперь будет? — прошептал Евгений, обратившись к брату. — Не знаю. — коротко ответил Иван. Евгений всё ещё стоял у постели отца, не в силах отвести взгляд от его лица. Иван оставался рядом, его выражение было жёстким, но руки слегка дрожали. Тишину нарушил один из высокопоставленных офицеров, сделав шаг вперёд. — Ваше Величество. — произнёс он, глядя на Ивана и склонив голову. Слова ударили, как гром. Иван резко повернул голову к офицеру, его глаза расширились. — Что? — выдохнул он. — Император умер. — ровно ответил офицер, — А значит, власть переходит к вам. Евгений резко выпрямился, его взгляд метался между Иваном и офицером. — Но... он же только что… — начал он, но голос оборвался. Иван молчал, напряжение в комнате нарастало. Наконец, он сжал кулаки и посмотрел на офицера. — Вы хотите, чтобы я… — начал он, но голос его сорвался. — Таков закон, Ваше Величество, — ответил офицер, по-прежнему склоняя голову. Евгений, наконец, нашёл в себе силы заговорить: — Он только что умер. Вы не можете говорить так сразу. — Это не моя воля. — спокойно ответил офицер. — Это порядок вещей. Иван тяжело вздохнул, посмотрел на Евгения и затем перевёл взгляд на тело отца. — Если это правда, — сказал он, пытаясь говорить твёрдо, — тогда подождите. Мы... ещё не готовы. Офицер кивнул, отступая назад, но его слова уже отложились в их сознании. В комнате стояла тишина. Евгений сидел у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на флаг, который медленно поднимали над Зимним дворцом. Черный траурный стяг зловеще трепетал на ветру. Иван оставался на месте, его взгляд был устремлён на кровать, где несколько часов назад лежал их отец. Они замолчали, и в этот момент дверь тихо открылась. В комнату вошёл слуга, за ним — офицер охраны. — Ваше Величество, — начал офицер, склонив голову. — народ собрался перед дворцом. Они ждут вас. — Зачем? — спросил Иван, повернувшись, его голос был твёрдым, но глаза выдавали внутреннюю борьбу. — Вы должны принять присягу перед ними. — сказал офицер. Евгений бросил тревожный взгляд на брата, но Иван, казалось, собрался с духом. — Хорошо... — коротко сказал он. Когда они вышли на балкон, холодный ветер тут же обжёг их лица. Иван сделал первый шаг, чувствуя, как ветер хлестнул его по лицу. Евгений шёл за ним, его взгляд метался между толпой и спиной брата. Перед дворцом стояли сотни людей, их лица были устремлены на юного императора. Иван остановился у края балкона, его пальцы чуть дрожали, но он сжал кулаки, чтобы скрыть это. Иван чувствовал, как каждый взгляд направлен на него. Он сделал шаг, выпрямил спину и заговорил: — Сегодня мы потеряли великого человека, моего отца. Императора, который посвятил свою жизнь Романо. Толпа замерла, каждый его звук был слышен ясно, как удары сердца. Он остановился, глубоко вдохнул и продолжил: — Я слишком молод, чтобы быть ему равным. Он на мгновение замолчал, чувствуя, как тяжесть этих слов давит на него. Затем он поднял голову, встретившись взглядом с толпой. — Но я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы служить вам и нашему государству. Его голос дрогнул в конце, но это лишь добавило словам искренности. На несколько секунд воцарилась тишина, затем из толпы раздался единичный крик: — Да здравствует император! Этот крик подхватили сотни других. Гул толпы нарастал, люди кричали, поднимали руки, приветствуя своего нового правителя. Иван медленно отступил на шаг назад, его лицо оставалось спокойным, но внутри всё горело. Евгений подошёл ближе, его рука ненадолго коснулась плеча брата. — Ты молодец. — тихо сказал он, чтобы никто не услышал, кроме Ивана. Иван кивнул, глядя на флаг, развевающийся над дворцом. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читались напряжение и что-то похожее на страх. — Это только начало, Женя. — сказал он. Он снова повернулся к толпе, позволяя этому моменту запечатлеться в памяти. Когда он сделал шаг назад, Евгений последовал за ним. Они вернулись внутрь, ветер трепетал занавески, внося холодный воздух внутрь помещения. — Это теперь наша жизнь, да? — тихо спросил Евгений. Иван остановился, оглянулся на брата и сказал: — Да. И назад пути нет. Ветер унёс его слова, но в тот момент они оба знали: их детство теперь окончательно закончилось.