О двух концах

Китай своими длинными роскошными волосами гордился. Черные как смоль, густые и блестящие, он всегда тратил много времени и сил на уход за своим сокровищем. Различные масла, разнообразные шампуни и бальзамы, все для того, чтобы волосы оставались такими же блестящими и сильными. Так продолжалось много-много лет, которые складывались в десятилетия, а потом и в века, пока однажды... - Не годится, - сказал Китай. Непонятно, правда, к кому он обращался: к себе в зеркале или к пряди волос. Из-за последних конфликтов и прочих проблем со всем миром, у него совсем не было времени и средств, чтобы должным образом ухаживать за волосами. Сейчас все поменялось, сейчас его по крайней мере не собираются выпинывать из офиса и он мог вполне адекватно соображать. Он мог работать спокойно, непривычно по-новому, но он, по крайней мере, не был больше умирающей империей. Но волосы за это время отросли непозволительно длинно и уже даже начали сечься на кончиках. Нет, это никуда не годится. Совсем н куда. Первой идеей было сходить подстричься. Под офисом была парикмахерская, вроде кто-то из коллег говорил, что стригут там хорошо. Надо будет узнать цены и высчитать день, чтоб и дел срочных не было, и на небе звёзды и планеты были в нужной стадии и фазе. Китай в приподнятом настроении вернулся за свой стол. Хотелось закончить пораньше, чтобы успеть заскочить в парикмахерскую до ее закрытия. Хотя, у него только что созрел отличный план. *** - Извини, что отвлекаю, - сказал Китай, хотя в глубине души он радовался, ч т у него получилось уговорить Россию ему помочь. Это, впрочем, и был весь гениальный план Китая. Зачем платить незнакомцу, когда есть надёжный товарищ и сосед, который тоже имеет длинные волосы. Не смотря на то, что Россия явно не стаким трепетом и удовольствием следил за своей белесой прелестью, но, по заверениям Монголии, резать он умел. Что именно Китай не уточнил, но предпочел думать, что не тела. - Ну, ты меня неслишком и отвлёк, - Россия снял лабораторный халат и перчатки, - я тут выяснял закономерность чередования поколений у мышей-воплощений... Китай этого в слух никогда не говорил, но иногда он очень переживал за ту информацию, которую Россия получал в ходе своих экспериментов. Мало ли что его коллега на кашеварит в своем подвале, кто знает, может он когда-нибудь вообще вздумает создать страну-франкенштейна из чьих-нибудь внутренних органов. Но это не отпугивало Китая. Во-первых, ему было самому интересно узнать, что получится, просто он предпочитал наблюдать за такими вещами издали. Во-вторых, он был уверен, что что бы ни случилось, он обязательно выйдет если не с выгодой, то хотя бы сухим из воды. - Как тебя постричь? - спросил Россия, перебирая мокрые черные пряди. Он достал ножницы и большое полотенце с обезьянками. Китая сел перед настольным зеркалом, морщась от того, что волосы липнут к лицу и лезут на глаза. Поправить кончики и немного подрезать сильно отросшую челку. И на этом все. Ничего сложного. - Давай сантиметров пять, - сказал Китай, немного жмурясь, - но челку немного полиннее оставь. Россия с интересом наклонил голову вправо. Пять сантиметров - звучало довольно радикально. Хотя если Китаю так хотелось начать новую жизнь, то Россия был в принципе не против ему в этом помочь. Он прекрасно знал, как бывает трудно привыкнуть к чему-то новому. Смена образа, наверное, бы хорошо помогла привыкнуть к новому времени и тяжёлому двадцатому веку, который, похоже, решил продолжить всех ломать и во второй своей половине. Россия достал линейку и отмерил примерно пять сантиметров. Он взял с запасом, чтобы в случае чего подправить и выровнять прическу. Ножницы издали щелчек, и Китай резко отрыл глаза, почувствовав, как солидная масса только что отсеклась от его головы и упала на пол. - Ч-че-чего? - Китай не мог поверить в произошедшее. Это сейчас шутка была? Ему показалось? - Не дергайся, - только сказал Россия, отстригая ещё часть. Китай чувствовал, что мир распадается на атомы, а сам он близок к смерти. Это было так... Тупо, что Китаю хотелось взять и сейчас же вмазать России по роже. Что он делает? А Россия, не заметив немой истерики, продолжал состригать порядку за прядкой. Он напевал под нос какую-то мелодию, стараясь выровнить прическу, как это было в книжке про стрижки, которую он недавно читал. - Готово! - Россия отошёл от Китая, который по-прежнему пытался смириться с еще одной потерей в этом веке. Что-то ему в двадцатом столетии совсем невезет, - ну как? Нравится? Китай с ужасом разлепил глаза, уставившись потерянным взглядом на свое отражение в зеркале. Короткие волосы. Он даже не видел кончиков волос сзади. Ужас какой. - Нравится? - тихо спросил Китай, готовый закатить истерику, - нравится?! - он вскочил со стула, - ты что натворил, дурак? Россия, заметив отрицательную реакцию, напрягся. Что не так-то? Подстриг, как и просил, пять сантиметров длинны. Кстати, длинные пряди волос надо бы собрать на эксперименты. Не кровь и органы, но и им Россия найдет применение. Но пока, ему надо было поуворачиваться от косметических принадлежностей, которые летели в него, пока у Китая была явная истерика. Это ему прическа так не понравилась? - Да ладно тебе, это же волосы! - Россия начал переживать, что скоро в него полетят уже ножницы, - они отрастут вновь! - И, когда они это сделают, я пойду к нормальному... - тут его взгляд зацепился за зеркало, - а хотя мне идёт, пожалуй пусть так будут... Россия в который раз подивился быстрой смены настроения коллеги. Вот уж действительно непредсказуемая реакция. Ещё мгновения назад кидался в него всем, что под руку попадало, а сейчас уже в зеркале своим отражением любуется. Китай и вправду уже больше не злился. Короткие волосы хоть и ощущались непривычно, но уже начинали ему нравиться, а как он солидно с такой прической смотрится, а ещё так по-современному. Китай ещё подумал, что ему следует обновить гардероб (в ближайшее полгода он точно соберётся это сделать). Что-то чёрное, наверное, подойдёт. - Ты на меня больше не сердишься, - спросил Россия с таким печально-плаксивым выражением лица. Китай снова посмотрел на себя в зеркале. Жалко, конечно, что с локанами так жестоко обошлись, но результат ему понравился. Он нехотя признавал ошибку: погорячился. Россия, меж тем, стоял с табличкой в руках, на которой уже маркером было написано "прости меня, пожалуйста". Чем больше Китай смотрел на его стыдливо-нашкодившую мордочку, тем больше понимал, что нарвался на умелого актера. - Нет, не злюсь, - немного подумав, Китая добавил, - и прости, что кидался в тебя. Маску печали как рукой сняло. Россия во мгновение ока превратился в обчного безэмоционального себя. - Может пойдем чай попьем? - предложил Китай, - у меня с собой печенье есть. - Ладно, - Россия согласился с мыслью, что потом приберется, - ты правда больше не сердишься? - Правда, - снова подтвердил Китай, - я уже начинаю привыкать к короткой стрижке. Но, как бы ему ни нравилась новая прическа, к России с такими просьбами он больше обращаться не будет ни в коем случае. Ну, разве что совсем в безвыходной ситуации окажется, но Китай заверил себя, что ни за что не допустит таких крайних случаев. В конце концов мир ещё познает его могущество и величие.