Миражи

I

« Твое извечное просиживание в конуре довольно утомляет мои нервы на дистанционном уровне. Театр Ее Величества открыт до позднего вечера. Два билета в конверте на любую пьесу после 17 часов любого дня. Еще пара билетов у мисс Хадсон, если ты захочешь порвать эти два.

Шерлоку Холмсу от его обожаемого брата Майкрофта Холмса»

Шерлок медленно перевел взгляд на два порванных билета у своих ног, которые поспешно разорвал, не прочитав письмо. «От обожаемого брата». Никогда бы не подумалось, что у Майкрофта столько самоиронии. — Что же, если ему так хочется, чтобы я прогулялся, я сделаю это принципиально не с ним. Прозрачные намеки Майкрофта были настолько непроглядными, что хотелось смеяться. Что это? Братские переживания? Желание провести время вместе или отчаянный эгоизм? Так неприятно смотреть на изменившегося человека, что жажда мучает вернуть прежний образ? Какая глупость. Шерлок скомкал письмо и бросил в ту же кучу, где покоились остатки билетов. Встав с кресла, он завалился в ботинках на просиженный диван , прикрыв глаза. Мигом схватил револьвер на прикроватной тумбе и не глядя стал пускать пули в нарисованную им же рожицу на противоположной стене. Почему она не входит? Всегда забегала разбираться со мной насчет правопорядка. — Мисс Хадсон! Дверь моментально раскрылась и в комнату ступила сконфуженная Хадсон, переплетающая руки спереди. — Ну же, говорите. Ваше топтание у двери, цитируя моего брата : «Утомляет нервы на дистанционном уровне». Женщина стала теребить оборку платья, в попытках собраться с мыслями, словно боялась сказать что-то не так. Она прочистила горло, в то время Холмс даже не приоткрыл глаза, чтобы посмотреть на нее. — Шерлок.. там внизу тебя дожидается Джон и.. — Я его не приглашал. Мисс Хадсон глубоко вдохнула. — Верно, но друзья ведь могут приходить в гости друг к дру.. — Это Вы его пригласили,— утвердил он, а не задал вопрос. — Шерлок, ради Бога! Шерлок помолчал несколько секунд, после понизил голос, чуть нахмурившись: — Больше так не делайте. Пусть заходит. Мисс Хадсон поспешно удалилась, пискнув себе что-то под нос. Через минуту зашел Ватсон, прикрыв за собой дверь и сняв шляпу, после прижав ее к груди. От него разит новым шампунем, выглаженной одеждой прямо перед выходом и что-то точно у него в руках..неужели ему не хватило мозгов, чтобы притащить печатную машинку? Хочет предложить дело. Так неуверенно ступает, значит ничего конкретного. Ску-чно. — Разве так встречают гостей? — Упрекнул Джон вальяжную позу Шерлока с револьвером в руке. Шерлок раскрыл глаза и повернулся в сторону друга. Конечно же, это была печатная машинка. — Так я тебя и не приглашал,— подметил Шерлок. — Мисс Хадсон пригласила меня,— возразил Ватсон. — Что лишь подтверждает мою правоту. Джон опустил взгляд в пол, поджал губы и аккуратно положил шляпу на письменный стол. Настолько неуверенно и бережно, будто боялся, что под ее весом стол рухнет, пробив при этом пол. — Нет,— грубо и резко отрезал Холмс. — Но я ведь еще ничего не сказал, — рассеянно вскинул брови Джон. — А я сказал. «Нет». Джон сдался, от беспомощности опустив плечи. — Но Шерлок, почему? Мы так давно не раскрывали дел, а публика ждет твоего возвращения. Почтовые ящики трещат от предложений. Им нужна твоя помощь. Шерлок покачал головой: — Нет преступлений — нет дела. — Нет преступлений?!— Вскочил со стула Ватсон,— говорю же : «Почтовые ящики трещат»! Как Джон может не понимать.. Холмс окинул его незаинтересованным взглядом. Плечи Джона ссутулились, в который уже раз за эти несколько минут. В который уже раз за этот год. — Шерлок.. — Джон, — грубо прервал его Холмс. Ватсон набрал в грудь воздух, будто стараясь захватить весь кислород в комнате. Ведь словно все, что копилось в нем все эти дни, месяца, недели, всё что он пытался донести своему товарищу, все эти тщетные попытки пробили плотину, что была выстроена из самого прочного материала и держалась до последней мороси. — Шерлок, сколько же раз мне стоит повторять, что ты самый гениальный, самый невероятный человек из тех, что я знаю? Я искренне восхищаюсь тобой, твоими умениями и делами, которые ты все до одного раскрываешь! Но сколько ты еще будешь продолжать это безделье? Мисс Хадсон покрывает твои расходы уже как может, Майкрофт каждые выходные присылает письма с просьбой доложить о твоих занятиях! И что каждые выходные я пишу ему в ответ? — Ватсон сделал небольшую паузу, чтобы вскрикнуть чуть громче,— что его младший брат целыми днями просто стреляет в стену из револьвера! Последовала несколько секундная тишина, прежде чем Шерлок ответил: — Нет. Ватсон непонимающе свел брови к переносице. — Я стреляю в рожицу, нарисованную на стене, а не в пустую стену. Не надо давать ложную информацию. Ватсон прыснул, подняв и опустив руки. Сел на стул и тихо, задумчиво пробормотал: — До чего же дойдет позже, если даже люди с улицы интересуются твоим здоровьем, эх, Шерлок. И тут Холмса как ошпарило. Он резко встал, принимая сидячее положение, откинул револьвер на другой конец комнаты. Тот с грохотом врезался в стену и отлетел на ковер. Джон перевел на него испуганный и растерянный взгляд. — Какие еще незнакомцы, Ватсон? Джон окончательно растерялся, начав обводить взглядом комнату в абсолютном непонимании происходящего. — Но ведь это был незнакомец, Шерлок..Откуда же мне знать. — Незнакомец?!— Выделил Холмс перемену в числах,— То есть он был один? Джон приоткрыл рот, не понимания реакцию своего друга. — Да, он был один,— тут Джон, кажется, понял в чем была проблема. Его лицо чуть просияло,— А, Шерлок, я и забыл про твое отношение к назойливым фанатам, но я, как ты всегда и просил, просто молча ушел. — Просто молча ушел?! Ватсон в край оторопел и просто уставился на Холмса. Шерлок схватился за голову, сумасшедшими глазами глядя в пол, его плечи начали трястись в истеричном смехе. Он запрокинул голову и судорожно выдохнул зажмурив глаза. Джон медленно потянулся к нему, чтобы коснутся и привести в чувство, но Шерлок лишь хлопнул того по руке. Мигом встав и подхватив пальто, Холмс быстрым шагом вышел на улицу. Прочь от Бейкер-стрит.

***

Шерлок сошел с ума. Джон понимал,— пытался понимать,— но со временем становилось все труднее. Его друг..не любил, скажем, ему нравилось разгадывать загадки. Его глаза блестели в поисках ответа, руки тщательно перебирали статьи, газеты, документы. Его хитрая улыбка всегда предшествовала разгадке. Но после...с появлением того человека Шерлок стал дышать по-новому. С ним его глаза горели пламенем, руки пробивала легкая дрожь от адреналина и нетерпения, он заливисто смеялся, стоило лишь увидеть его. Джон замечал. Не мог не заметить. С не таких уж давних пор Ватсон уделял должное внимание деталям. Шерлок научил. Возможно, зря. Ведь даже со знанием происходящего, Джон не знал как помочь. Лучше быть в неведении, чем беспомощным. «Нет преступлений — нет дела». Ох, Шерлок, преступления были и будут всегда. И ведь Джон понял, конечно же понял, что нет не преступлений, а его. Когда он пропал, Шерлок перестал дышать. Конечно же, его легкие сжимаются и разжимаются как раньше, но Холмс дышал преступлениями, дышал азартом и сигаретами со скрипкой. Но преступления прекратились для него, а скрипки с сигаретами стало слишком много. Настолько много, что Шерлок начинал задыхаться. Холмс попросил его временно съехать так же год назад, ведь по его словам, не желал никого видеть. Джон сильно бы разозлился на его эгоизм, мог бы упрекать его или в конце концов сдать в какую-нибудь лечебницу, где вылечили бы это. Но Ватсон слишком привязался, слишком дорожил своим другом, слишком беспокоился, чтобы передать его в чужие руки или просто оставить. Джон переехал. Но уже год как Шерлок не зовет его обратно.

***

Все началось со звонка одним очень туманным, морозным утром: «На Темз-Стрит найден труп. Подъезжайте скорее». Слова, благодаря барахлящей связи, пульсировали в висках и запомнились очень хорошо, ведь именно Джон поднял трубку. В ту ночь он, не спрашивая разрешения, остался переночевать у друга. Тогда после происшествия прошло три месяца. Три месяца сигарет, скрипки и… наверняка запрещенных веществ. Хоть и съехав, Джон первое время часто заглядывал к другу, оставался на ночь, чтобы следить за его реабилитацией и ограждать от… плохих мыслей. В тайне от друга выкидывал свертки с порошком, прятал сигареты по углам. Если бы только на этом беды заканчивались. Ватсон уверял себя, что негоже называть остальные осложнения в поведении друга блеклыми, но это и правда было куда, куда лучше бережно свернутого письма в самом дальнем ящичке комода. Деревянная, круглая ручка, тихий шорох при открывании и сверток с маленькими, круглыми вмятинками на правой стороне. Джон заметил это письмо очень давно, еще при первой проверки комнаты Холмса на ненужные вещи. Он не прочитал тогда его, и сейчас пытается держать себя в последних силах, ведь не хочет портить доверие. Но сердце разрывается, представляя, как каждый вечер Шерлок тянет за этот шарик, с особой бережностью достает бумагу и держит как можно дальше от себя, чтоб противные слезы не смыли такие важные для него буквы. И около камина, когда жар опаляет его алые щеки, он невольно проводит по скуле и сворачивает письмо обратно, оставляя мокрые следы с подушечек дрожащих пальцев. Внимательность ученика никогда не постигнет уровня учителя. Выходки Джона не остались незамеченными, но и не предавались огласке. Когда Шерлоку осточертело, он просто приказал выметаться. Джон медленно подошел к детективу и мягко потряс за плечо. — Шерлок, труп. Холмс лениво открыл глаза, в которых явно читалось нежелание делать хоть что-либо, но после он более уверенно сел на кровати и повернул голову в сторону Ватсона. Его глаза прищурились и он явно о чем-то тщательно раздумывал. — Что же, ладно, раз долг зовет. Ватсон смотрел вслед удаляющемуся Шерлоку, который наспех оделся и завязал волосы поудобней. Он уже захлопнул дверь, но сразу же открыл, посмотрев в проем. — Ты ведь не оставишь меня без напарника? Ватсон приободрился и с улыбкой, быстрым шагом направился на выход за ним. Это было наше последнее,— и первое нераскрытое,— дело. Впрочем, нераскрытым его считал для себя Шерлок, хотя таковым оно не являлось. Но куда важнее то, что именно Шерлок думал, как бы странно это не звучало. Ведь если он уверен в чем-то, то его мнение не поменять, как бы не давила общественность. Эта черта характера тоже очень впечатляла Джона. Раньше. На удивление Ватсона, Шерлок пришел в физическую норму довольно быстро, именно поэтому они вместе отправились так скоро на первое дело после происшествия. Дорога, покрытая туманом сильно мешала ориентироваться и концентрироваться на важных вещах по прибытию. Ватсон желал так думать. Шерлок на протяжении всего задания задерживал свой взгляд на предметах, уж вряд ли имеющих отношения к делу. Ватсон ходил меж людьми и успокаивал, якобы детектив всегда внимателен к деталям, которые на первый взгляд могут показаться ненужными. И как на зло и на потеющие ладони Джона от смущения, Холмс рассматривал чайный сервиз, хрустальные бокалы и даже не постеснялся спросить какого года красное вино, что стояло у хозяйки на выгравированной серебром полке. — Я прошу прощения, детектив, но какое непосредственное отношение это имеет к трупу, если убийство произошло у реки? — С неким раздражением поинтересовался один из присутствующих свидетелей. Шерлок бы сказал, что данные высказывания от свидетеля только навивают на него подозрения либо же вообще ничего не сказал бы, лишь удостоив скептичным взглядом. Но он пожал плечами и не поднимая головы подтвердил: — Никакого. Сердце Ватсона упало куда-то очень сильно вниз. Возможно, нет, это точно начало ужаснейшего конца. В конечном итоге, дело расследовала полиция, когда детектив дал смутную наводку и покинул место, не желая расследовать дальше. Никого это заявление будто и не задело и благодаря небольшой помощи Шерлока в начале, дело довелось довести до конца и считать закрытым. Несмотря на это, в «The Times» жирными заглавными буквами виднелось: «Шерлок Холмс вновь поразил всех своими...» Джон набрал как можно больше воздуха в легкие, придвинул кресло к письменному столу, достал чуть пожелтевший, шершавый лист бумаги. «Шерлок все так же стреляет в стену» Чернила скатились струйкой вниз, оставляя кляксу. Он скомкал пергамент и швырнул его к разорванным билетам. Скрепя сердцем, начал вновь: «Шерлок вышел на улицу. Думаю, он идет на поправку».

II

На улице был поздний вечер, каждая душа теплилась у своих окон, а звезды наблюдали за редкими пешеходами. Осенний мороз хлестал подол пальто, Шерлок даже не старался закутываться в него поглубже, вместо одежды гнев распалял его тело. Как же Ватсон глуп и наивен. Ведь что, если к Шерлоку пришли с вестью? Если это была единственная возможность связаться с ним? Холмс быстро направлялся вглубь города, куда-то, где можно поразмыслить в одиночестве. Забыв о Джоне, его смехотворных попытках сделать лучше и обыскивании своей же квартиры. Уж сейчас-то у Ватсона сполна есть время, чтобы перерыть его ящики и навести «порядок». Экипаж оказался подходящей идеей. Бросив кучеру пару монет, он плюхнулся на сиденье и устремил взгляд в окно. Помимо него в экипаже еще сидело пара горожан, Холмс даже не обернулся для того, чтобы разузнать с кем ехал. — Куда желаете ехать, сэр? По запланированному маршруту мы отправляемся на запад, поездка в другую сторону будет стоить дороже. — Без разницы. Остановите хоть в Ричмонде. Ответа не последовало, кучер потянул поводья и в тишине был слышен лишь приглушенный стук копыт. Шерлок пусто наблюдал за ночными делами проходящих, за камнями у обочин, за грязью у луж на дорогах. Мозг приятно опустел от мыслей, не посещавших его голову эти несколько минут или несколько десятков минут. Холмс перевел своей взгляд чуть выше и замер. Тучи, что скрывали луну, рассеялись и открыли вид на завораживающее зрелище. Луна, такая яркая, волшебная и знакомая была обрамлена россыпью маленьких огоньков. Шерлоку срочно нужна сигарета. Слишком много вещей напоминали об Уильяме. По телу пробежала легкая дрожь, которую пришлось встряхнуть. Шерлок очень редко позволял произносить это имя даже в собственных мыслях. Все, что завораживает, все, что заставляет упасть чему-то внутри, ассоциируется с Уильямом. Самый прекрасный чайный сервиз, самая мягкая ткань реквизита в театре, самая возбуждающая архитектура, и все это — Уильям. Сколько писем писал Шерлок на все адреса, где может тот оказаться, но ни одного не отправил. Слова, что он подбирал были слишком трепетными. Трепетными, смущающими, неудобными и интимными, что скулы кололо от жгучего смущения. Ведь если его все же нет на каком-либо из адресов и письмо попадет к другому в руки, то прочитав кто-то может.. Холмс не знал продолжение, но раз за разом останавливал мысли об отправке из-за толком незавершенного предостережения в своей голове. Все слова, что Шерлок посвящал тому, хранил у себя в голове. И в любой свободный момент думал, что бы сказал в письме ему, которое никогда не осмелиться отправить. «Лиам, мой милый друг Лиам, мой животный страх, моя луна в кровавых оттенках, мой трепет и мое отчаяние, как же поздно я понял, что ты тоже считал меня другом. Не знаю, искрились ли твои глаза так же, как мои, проливал ли ты свой чай душистый, как я проливал вина от разряда в руках при виде каждой светлой прядки в толпах, что на твою были схожи, хотел ли ты дотронуться кольца моего, как я твоего галстука, дабы понять что за материал касался твоей кожи, но даже слово «друг», которым ты удостоил меня, утоляет жажду мою, но заставляет хотеть брать еще, когда сосуд уже пустует и эта засуха погубит меня. Как ты там? И где вообще мне тебя искать? Не хотелось ли тебе повидаться со мной хоть на миг, хоть взглядом провести по трем цифрам на моей двери, дабы узнать мечтаю ли я о тебе, жив ли я. Если хотелось тебе, отчего же ни разу в дверь не постучал, отчего в бездыханных телах аристократов нет почерка твоего, дабы понять, что к делу ты причастен. Не знаю, счастлив ли я, что ты прекратил свои коварные деяния, ведь мир стал краше, а в душе моей лишь темнее становиться. Может не видался со мной, поскольку думал что Темного Лорда принять не смогу, что облик твоей станет мне противен? Нет, конечно ты не мог так подумать, ведь гении не думают про всякие глупости и не совершают их. К сожалению. Будь ты хоть на мелкую долю глуп, то остался бы со мной, протянул в ответ руку к другой, что помощь отчаянно предлагала. Но будь ты глуп, искал бы я изначально встречи с тобой, хотел бы разгадывать тайны твои одну за одной, мечтал бы забыть о приличиях и подойти к тебе ближе обычного, желал бы склонить голову и вдохнуть запах у самой шеи твоей? А после ненароком коснуться ее обветренными губами, чтобы почувствовать насколько кожа нежна, почувствовать пульс под одной из вен, поверив в то, что ты настоящий, что это не белый порошок твой образ придумал». — Приехали, сэр. Шерлок вздрогнул от внезапного голоса, прервавшего его думы. Еще не успев прийти в себя он рассеянно вышел из экипажа и поежился от морозного воздуха. Цоканье послышалось вновь и вот он уже стоял в темноте средь застелившего тумана землю. Лицо перекосила ухмылка. Его действительно высадили в Ричомнде. Что же, сами звезды завели его сюда, значит эта ночь служила карточным играм. Ричмонд славится подпольным отродьем. Только славится тихо и в кругах с бледными носами. Когда Холмс толкнул тяжёлую бетонную дверь, его встретил резкий запах можжевельника — да и вряд ли только его. Что простолюдины, что аристократы лакали тот же джин, лишь добавляя все более оригинальные ингредиенты, дабы не ущемлять свою гордость. По крайней мере, которая была когда-то. Хотя будучи честным, мир для Шерлока не изменился и вовсе — консервированное нахождение на Бейкер-стрит после восстановления, восстановление, мост и жизнь. Оглядывать находящихся желания не было, он лишь смотрел под ноги, которые шаркали по бархатной дорожке к свободному столу. Голову чуть кружило от запаха спиртного с добавками. Холмс небрежно сел, подперев руками голову и медленно поднял взгляд на крупье. Пары алкоголя стали чувствоваться вмиг резче, воротник рубахи стал отчаянно душить, а сердце перестало функционировать. Губы Шерлока чуть распахнулись, он оторвал ладони от щек и стал хлопать ресницами. —Ving-et-un? Холмс тупо кивнул. Игра происходила словно в тумане, ему подливали алкоголь, а он не мог оторвать глаз от тонких пальцев крупье обтянутых белыми перчатками. Он должен был проиграть и проиграл. Шерлок всегда проигрывал ему. Шерлок открыл две карты — девять пик и восемь бубен, у него было семь червей..или тоже бубен? Был хит, потом он передал четыре трефы, теперь в сумме было двадцать один..или семнадцать, нет, семнадцать было в начале. Ход крупье Шерлок пропустил в своей памяти вовсе, но у того была та же сумма, как и у него в начале. После он взял еще три бубны... После каждого «он», «него», «его» у себя в голове, у Шерлока просто начинали трястись колени, а в меж ключиц бушевали вихри. Не помогал ни алкоголь, который заставлял себя чувствовать развязней, ни дресс-код самого крупье. Глаза метались от мастей к узким черным брюкам с белыми линиями на бедрах, от цифр к жилетке тройке плотно сидящей на талии и алому галстуку, уходящему вглубь. А после все не имело значение, кроме светлых прядок и маски, скрывающей лицо. — У игрока двадцать один, у крупье двадцать два. Крупье одержал победу. Желаете сыграть на деньги? По телу вновь пробежали мурашки от приглушенного голоса за маской. Единственное, чего действительно желал Шерлок это опрокинуть Мориарти на карточный стол, обласкать его, облить каким-нибудь напитком за то, что бросил его, а потом просто кончить от переизбытка эмоций. Но отчего Уильям делал вид, словно не знает его? Подсчитывает сколько он продержится или решил сыграть в игру, правила которой Холмсу следует вновь разгадывать? Голос под маской хмыкнул. — Неужто знаменитый Шерлок Холмс, да так растерян? Вы поддаетесь мне или пытаетесь понять чем я занимаюсь вне этого здания? Шерлок внутри аж распел, дыхание вновь перехватило. — Читал про Вас в газетах, но последние несколько месяцев ни слуху, ни духу. Значит, играем в игру. — Да, вот знаете, от тоски чуть не умер. Не вижу больше страсти в людях, но Вы кажетесь довольно интересным. Что скажете насчет компании? Последовало протяжное молчание. — Это будет честью для меня. — Как Ваше имя? — Нам не разрешено делиться личной информацией. Простите, сэр. Холмса начинало понемногу трясти. Уильям снова проверяет его на прочность, тянет, словно тряпичную куклу. Чувства сковывали его тело. Страх, что он упустит свой шанс, непонимание, почему Уильям делает вид, что общение с детективом — обременительно, любопытство, как тот жил все это время, желание увидеть шрамы на теле Лиама после падения. — Театр Ее Величества, завтра в девять часов. Это вне работы. Назовете свое имя? Крупье плавными движениями собрал карты и стукнул ими по столу. — Конечно.

***

Двери на Бейкер Стрит мигом распахнулись и с грохотом захлопнулись с той же скоростью. Шерлок рьяно сбросил с себя пальто и хотел бежать на кухню, но мисс Хадсон опередила его, с глазами-монетами выйдя в коридор. При виде румяного детектива с широкой улыбкой она в край оторопела. — У нас что-то случи.. Договорить она не успела, Холмс шагнул к ней, обхватив ее щеки прохладными ладонями и поцеловал в лоб, с громким хохотом отстраняясь. Его руки легли на плечи женщине, потряхивая. — Я нашел его! Шерлок легко оттолкнул от себя домохозяйку и промчался к себе в комнату, перепрыгивая ступени. На последней он развернулся и ласково попросил: — Будьте добры передать мне билеты, пожалуйста.

III

Липкая прохлада бегала по лицу, а мурашки щекотали спину, заставляя кончики пальцев подрагивать. Когда ранее Шерлоку чужды были события и звуки, что происходили вокруг, сейчас грудная клетка напрягалась от любого шороха. Он пришел на полчаса раньше, дабы собраться с духом, гуляя по окрестности. Театр был все так же в своем великолепии, особенно окутанный сумерками, особенно с крапинками звезд, особенно в приятной тишине, особенно когда в здесь будет он. Сейчас Холмса не настолько волновали массивные колонны и элегантные пилястры, которые он видел не раз, когда Майкрофт пытался показать ему мир культурный. Его волновали только глаза Лиама, которые будут видеть то же, что и он сейчас. Шерлок отошел немного поодаль, от легкой нервозности, желая, проверить окрестность. Небольшой забор, величественный патиновый купол — все окружала аура волшебства. Он чуть оттянул галстук, дабы вздохи делались свободней. Сделав круг и пожелав сделать еще один, его сердце затрепетало и вздохи прекратились. Перед входом стоял математик. Лица его не было видно, спина натянута струной, а руки сложены сзади. На миг Шерлок окунулся в чарующий момент на Ноатике, когда Уильям стоял так же, любуясь золотым сечением винтовой лестницы, а после прося отгадать его профессию. О, как же Холмс лелеял Вселенную, что наградила его таким даром, благодаря которому смог обратить взгляд великолепия на свои глаза. Шерлок медленно прошагал ближе, боясь спугнуть возможный мираж. Лиам мягко повернулся к нему, так же мягко улыбаясь и после, не оборачиваясь, прошел внутрь. Холмс шел сзади и мог бы расстроится, что не может смотреть на лицо Темного Лорда, но вид лопаток двигающиеся под черным фраком явно не придавали огорчения. Пройдя в зал, Уильям занял место в партере, детектив присоединился к нему, сев на соседнее сиденье. Шерлока терзали эмоции, прекратить ерзать было невозможно, хотелось задать столько вопросов, что и вечности не хватит, да и эмоции в слова не выливались. Словно писатель с грандиозными фантазиями, а перед ним лишь белый лист, и никому неведанно как преобразить чувства в первую строку. В то время как Мориарти смотрел пред собой, дожидаясь открытия занавеса, не ощущая внутренние метания Шерлока. Бардовый занавес раскрылся, зал был пуст, кроме чистого миража и трепетной души, а актеры трагично повествовали «Мисс Сара Сампсон». Холмс видел постановку этой пьесы и сомневался, что Лиам не смотрел ее. Тем не менее Мориарти устремил свой взгляд на сцену, а Шерлок смотрел только на него. Его дрожащие ресницы, легкая улыбка в уголках губ, белесые волосы, что светились в лучах софитов и аккуратные пальцы, что были вежливо сложены на коленях — единственное, что можно осмелиться назвать искусством. Холмс был наготове скривиться, когда в пьесе в очередной раз проскальзывали социальные статусы Сары и Мелвиталя, которые не давали им быть в месте. Шерлок хотел кожу снять с себя за то, что пьеса, на которую они попали — про классовое неравенство, а Темный Лорд сидит прямо на расстоянии нескольких вдохов. Но Уильям все так же сидел с вежливой улыбкой и наблюдал за происходящим. В конце, по приличиям, Шерлок и Уильям отдали свои негромкие аплодисменты актерам, только вот хлопков Мориарти слышно совсем не было. Выступление закончилось, Уильям так же молча встал и последовал на выход, к ограждению у театра. На улице стало более зябко, звезды стало видно лучше, ветра не было вовсе, а луна освещала прекрасное лицо. Мориарти просунул руку во внутренний карман, чтобы достать сигарету. Шерлок не смог больше держаться. — Лиам,— так протяжно и так нуждающейся. Алые глаза посмотрели в его собственные второй раз за эту ночь. — Все-таки помните мое имя, детектив?— голос тихий, не приглушенный маской, отчего кажется совершено иным. Холмс также подошел к ограждению и достал сигарету, обдумывая свой первый вопрос. Спички в карманах так и не нашарил, видимо выпали по дороге. Лиам уже вдыхал дым, жестом предложив свой коробок. Зажег спичку и преподнес к губам Шерлока, чтобы передать пламя. Сигарета все никак не могла подпалиться и детектив просто отшвырнул ее в сторону. Смотря на свои туфли полминуты, вспоминая все свои псевдописьма, то краснея, то бледнея, все же выбрал подходящие слова. — Как ты.. — Отправимся в гостиницу?

***

Сердце разрывало бешеными ударами, мысли сносило далеко в преисподнюю. Шерлок ввалился в номер, а Уильям за ним. Лиам водил пальцами по спине Холмса, что-то шептал на ухо, наклонялся к самому его лицу и отстранялся так же быстро. Шерлоку хотелось прижаться ближе, всего было недостаточно, ничего было недостаточно. Ему нужна была потребность в Мориарти. Жаркая, влажная, просто умиротворенная и особенно душевная потребность. Чем дальше это продолжалось, тем сильнее ком в груди Шерлока возрастал, а тело уже колотило настоящей тряской. Было невыносимо видеть Уильяма перед собой, но не ощущать ни его тепла, ни воздуха слетающего с его губ от нашептываний, ни успокаивающих пальцев на спине. Шерлок навалился на него всем телом, желая смять в отчаянных объятиях, но лишь упал на колени и тихо заплакал в совершенно пустой комнате.