Два лоха в одной кутузке

      Перед ними распахнулись огромные ворота, и, пока розовый лимузин плавно заезжал во двор шикарного частного дома, Энджел уже смирился с неизбежным. Очередная ловушка захлопнулась - ворота закрылись, отрезая его от всего мира. Салон пропитался приторным запахом сигарет. Так не хватало хотя бы глотка свежего воздуха... - Мы останемся здесь на ночь, может, на следующий день или два, - Валентино нахмурился, заметив промелькнувшее на его лице недовольство. - Хозяин дома - мой давний приятель, так что не вздумай облажаться! Веди себя покладисто, понял? - Да, Валентино, - обреченно ответил Даст, глядя в пол, и босс, усмехнувшись, приподнял его голову за подбородок. - Хороший мальчик. А теперь пошли! На нем было облегающее черное платье со шнуровкой спереди, едва прикрывающее пятую точку. Через плечо висел брендовый клатч, лаковые сапоги на огромном каблуке подчеркивали длинные стройные ноги... Внутри сломлен, с виду - стилен! Каждый шаг давался Энджелу с трудом. Уж он-то, вынужденный часто посещать такого рода вечеринки, прекрасно знал нравы богачей и то, как они любят проводить свой досуг. Что его ждет - групповуха, публичная порка, жесткий бондаж, или что-то гораздо, гораздо хуже? Пока можно было только догадываться и надеяться, что ему дадут как можно больше наркоты. Под веществами он мог пережить все, что угодно... - Здравствуйте, Валентино, - чопорно поклонился швейцар у входа. Дом ослеплял своей роскошью - золотые вензели на потолке, мраморные статуи с древнегреческими богами и ангелами, коридоры широкие, как в театре, и бесчисленные двери... Мимо прошел человек в деловом костюме, ведя на поводке ползущую на карачках девушку. Из одежды на ней было только крохотное кожаное бикини да ошейник. Из окна виделся бассейн с хрустально-голубой водой, шезлонги и зонтики... А у Энджела кишки узлом скручивались от иррационального страха. Хотя, казалось бы, какая уже разница? Он давно уже потерялся в этом порочном мире, став его частью. Став дорогой, готовой на все и покладистой шлюхой... Прямо как в детстве, когда прятался от папы, Дасту хотелось залезть за штору и не высовываться, затаив дыхание от страха. А что, вон какие портьеры, тяжелые, бархатные, там его точно никто не найдет! Но, будто мысли прочитав, Валентино больно схватил его под локоть и оттащил в сторону, в укромный уголок. - Мы должны задать хороший тон этому вечеру, кексик, - заявил он с искоркой нездорового энтузиазма в глазах. - Заодно и сделаем лишний раз рекламу, ведь эти ублюдки - твои потенциальные будущие клиенты, Энджи... И он бесцеремонно завел руку за спину парня, схватившись за мелкую "собачку" молнии. Грубо рванул ее вниз, расстегивая платье - ахнув, Энджел вцепился в лямки, как утопающий в спасательный круг: - Н-ну не сейчас же, Вал! М-меня все равно ведь потом разденут, перестань!.. Какая же он глупая шлюха. Вспоминает о давно потерянном самоуважении в самые ненужные моменты... Как всегда, босс принял его возражения в штыки. Голова Энджела мотнулась в сторону - было не столько больно, сколько унизительно. Сейчас Вал не врезал ему в полную силу только потому, что берег личико своей любимой игрушки для гостей... - Вал, - взмолился он в последний раз, всхлипывая. - Ну пожалуйста!.. - Снимай это ебаное платье, или я его на клочки порву, голый домой поедешь! - прошипел босс сквозь зубы, больно сжимая его запястье. - Нууу, детка, хватит капризничать. Не порти мне вечер... В который раз Даста приперли к стенке. Выбора у него не было, и все, что он мог, так только немного облегчить себе жизнь! - Хорошо, - шмыгнул он носом, отводя дрожащие руки от лямок. - Но сначала дай нюхнуть! - Вот теперь я тебя узнаю, Энджи, - понимающе ухмыльнулся Валентино. - Вот теперь - совсем другое дело! И он достал из кармана расклешенных брюк небольшой пакетик. Высыпав чуть-чуть порошка на ладонь, поманил Даста пальцем, и тот послушно наклонил голову. Заткнув себе одну ноздрю, всосал все, что только мог, а оставшиеся на коже пылинки слизал, как преданная собака, под довольный смех Вала... - Вот так, умница, - потрепав белые волосы, обильно залитые пенкой для укладки, босс приподнял его голову, любуясь собственным отражением в остекленевших глазах, и поцеловал в губы. - Будешь покладистым мальчиком, может, еще получишь... А теперь раздевайся! И платье вместе с сумочкой полетело на пол. Оставшись в одних кружевных, полупрозрачных стрингах, Энджел улыбнулся во весь рот и гордо расправил плечи. Теперь не было ни страшно, ни стыдно. Энергия била через край, а мысль о гостях, ждущих его выхода, приводила в экстаз... - Встречайте, господа - моя лучшая шлюшка! - Валентино, как джентльмен, даже распахнул перед ним двери. На кожаных диванах сидели штук десять мужиков, некоторые - в обнимку с полуобнаженными коллегами Энджела, но он, конечно же, мигом их затмил. Под свист, аплодисменты и шлейфы чужих похотливых взглядов он легко запрыгнул на стол. В этой гостиной окна почему-то были забраны тяжелыми, коваными решетками с узорами. Какая богатая, красивая тюрьма! Впрочем, это была последняя трезвая мысль Энджела за вечер. Он уже извивался в танце, захваченный в плен искусственной эйфорией... - А кто хочет снять с меня трусики?!

***

- Нет, нет... пожалуйста!.. Хаск проснулся от шума на нижнем ярусе. Энджел крутился во сне, как бешеный, и вздыхал, бормоча: - Не хочу, не надо... отпустите... Нахмурившись, мужчина слез со своей шконки. Сбитое одеяло валялось у соседа в ногах, а сам он, дрожа, уже повысил голос: - Мне больно! Не хочу! Хватит!.. Что бы ему ни снилось, пора бы уже это прекращать. Хаск потряс Энджела за плечо, и тот, вскрикнув, оттолкнул его, забиваясь в угол: - Нет! Нееет!.. - и только потом уже проснулся. Сжавшись в комок, он хлопал пустыми глазами, вспоминая, где находится... - Ты в порядке? Пришлось тебя разбудить, пока ты орать на весь блок не начал! - Ух, - тяжело дыша, Даст лег обратно, натягивая на себя одеяло. - Прости, что разбудил, Хаски. Просто люди плохие приснились. Еще с воли...       Выходные в тюрьме тянутся еще дольше будней. Где-то раз в неделю-две минимум все порядочные арестанты полностью убираются в камере, такие уж негласные правила, вот и они принялись за дело. Собрав их постельное в два мешка, Хаск понес их в прачечную, не забыв, конечно, и прихватить шоколадку, чтобы им выдали взамен приличное белье, а не рванину какую-нибудь, на которую без слез и не взглянешь... Уже издалека чувствовался аромат бытовой химии, от которого свербело в носу. От гудения десятков здоровенных стиральных машин закладывало уши. За конторкой вещевого склада протянулись одни сплошные полки да вешалки - комплекты постельного, оранжевой формы, видавшие все возможные виды туфли и кроссовки внизу... Когда Хаск вернулся с чистым бельем, его встретил мокрый пол в камере. Почтительно остановившись на пороге, он смотрел, как Даст ползает на карачках с тряпкой, протирая плинтус... - А тебе не больно по бетону ползать? - Я привык уже, - и сосед поиграл бровями. - Моя профессия предполагает долгое стояние раком и на коленях... А предполагала ли его профессия долгое и самозабвенное проедание плеши другим людям? Хаску уже казалось, что да. Иначе как объяснить то, с каким упорством Энджел втягивал его в свои странные гимнастические упражнения? - Может, хватит уже? - закатил глаза мужчина, придерживая эту занозу в жопе за талию. - Ты и так уже гнешься во все стороны, угомонись! - Не-а, - стоя на одной ноге, Энджел старательно держал вторую в позе "ласточки". - Я должен быть... в форме... И вообще, тебе ведь нетрудно меня носить на руках! Ты это уже прекрасно показал, котик... - Слышь, я тебе так вообще помогать перестану!.. Вот ведь неугомонный. Его неуклюжие попытки флирта Хаска только раздражали и смешили, ведь без сильных чувств он никогда и никого к себе не подпускал. А любить разучился уже давным-давно... После "ласточки" Энджел лег на шконку, разведя ноги: - Ну пожалуйста, Хаски, последнее упражнение на сегодня!.. Зараза белобрысая. Другого сокамерника Хаск бы уже нахуй послал за такую надоедливость, а этого почему-то до сих пор терпел... - И что теперь мне надо делать? - Ты должен прижать мои колени к матрасу. Как можно сильнее, не жалей! Легко сказать... Ноги Энджела были вывернуты, как лапки у лягушки. Накрыв ладонями его колени, Хаск навалился своим весом, вызвав у соседа вскрик: - Ай-яй! - и жалобное: - Давай, дальше... А его мучила совесть при виде того, как все сильнее лицо Энджела искажается болью. Не упражнение, а сплошное издевательство! - Может, лучше не надо? - Надо-надо, - в уголках разноцветных глаз выступили слезы, но губы растянулись в фальшивой улыбке. - Люблю, когда красивые мужчины делают мне больно...

***

- Ну, как игра? Хаск завалился в камеру, как зомби. Энджел стоял у включенной раковины, полоская под струей носок. На столе в пластиковом контейнере булькала вода - опять прихватизировал кипятильник... - Ужас, вообще карта не шла, - махнул рукой мужчина. - Десять пачек супа проиграл, представляешь? - Ничего себе... Так, давай мой руки, сейчас ужин будет готов! Горячая паста с сыром развеет любые печали, я гарантирую... Пахло вкусно - не то что в столовой. Сполоснув руки, Хаск окинул взглядом мокрое белье, лежавшее в раковине. Носки с вышитой подписью "Даст" и кокетливым сердечком в конце и... - Ты что, еще и мое стираешь? - Ну да, а что? - беспечно пожал плечами Энджел. - По-соседски же! И, заглянув в бурлящее варево, одобрительно кивнул: - Так, уже готово! Иногда казалось, что у него рук больше, чем по природе положено человеку. На головокружительных скоростях он слил воду из пасты, перемешал с солидной порцией тертого пармезана, поперчил и поставил миску перед Хаском, а сам вернулся к оставшемуся белью в раковине, намывая его, будто енот-полоскун... Сыр тянулся, прям как тюремные будни. Намотав хороший моток пасты на вилку, Хаск констатировал: - Ты прав, Энджел. Кажется, мне уже стало легче...