Два лоха в одной кутузке

      Как это обычно бывало, утро встретило Хаска безрадостным видом обшарпанного потолка камеры. Моргнув несколько раз, он принял неизбежный факт того, что очередной день в тюрьме начался, и с недовольным вздохом слез вниз. Обычно первым у них вставал Энджел, но сегодня сосед что-то залежался... Сжавшись в комок, парень напряженно хмурился, серое вылинявшее одеяло сбилось комом, не прикрывая голых пяток. Не удержавшись, Хаск расправил эту тряпку, прикрывая Даста получше - а то вдруг монстры за ноги поймают? Но это еще ничего, блядь, не значило! Прошло несколько дней после того, как он пообещал "подумать", и, конечно, перемены в поведении сокамерника были видны невооруженным глазом. Энджел вел себя тише, чем обычно, меньше болтал и чаще бросал на него загадочные задумчивые взгляды, а еще - перестал навещать душевые по ночам... И Хаск не мог не признать, что испытывает от это смутное чувство облегчения. Не то чтобы он ревновал, просто так было спокойнее за Энджела... Хотя, разве можно поставить слова "спокойно" и "Энджел" в одно предложение?! Библиотека, конечно, не была его детищем-казино, но эту работу он за пять лет уже успел по-своему полюбить. Он мог припомнить хаос и беспорядки, случавшиеся в любой точке тюрьмы, только не здесь... Среди бесчисленных стеллажей и полок Хаск себя чувствовал, как рыба в воде. В перерывах между заполнением карточек, приемом книг и их выдачей он занимался мелким ремонтом - там подклеить порванную страницу, здесь подшить переплет или стереть карандашные заметки с полей... Монотонная работа здорово разгружала голову и заставляла бесконечный день проходить быстрее. Но проблема, большая неразрешенная проблема не оставляла мужчину, и в какой-то момент, когда в библиотеке не осталось посетителей, он решил сфокусироваться на себе. Сесть и как следует подумать, и решить уже, наконец, как взрослый человек... И, не найдя лучшей альтернативы, он просто взял чистый лист бумаги и вывел жирный заголовок:

"ЭНДЖЕЛ ДАСТ (ЭНТОНИ РАГНОРЕТТИ)"

А потом расчертил две колонки - "плюсы" и "минусы". Почесал репу, припоминая все, что ему нравится и не нравится в соседе, и уверенно вывел сразу несколько "минусов": - пошлый - надоедливый - склонен к фальши - выше меня ростом - заставляет бегать по утрам На этом поток мыслей приостановился, и Хаск задумался, кусая кончик ручки. Кроме перечисленного, его вроде, ничего в Энджеле не раздражало, или он просто пока еще не вспомнил... Может, пока перейти к преимуществам? Почему-то первым, что пришло в голову, стали зрелищные столкновения с Конфеткой, так что, не сомневаясь, он вписал в "плюсы" первым пунктом: - умеет за себя постоять В тюрьме без этого - никуда, но, несмотря на умение махать кулаками, было в Энджеле и кое-что еще: - добрый - щедрый Вспоминая, как Даст ходил за покойным Старым Беном, ухаживал за ним во время головной боли и делился своими передачами, Хаск почему-то начал улыбаться себе под нос. Следущими преимуществами стали: - чистоплотный - с ним весело, когда он не фальшивый - хорошо готовит - его сестра хорошо готовит - у него красивая улыбка - и волосы тоже - и глаза - хорошо поет - руки из нужного места А что дальше? Рука Хаска ненадолго остановилась. Что еще он мог сказать об Энджеле? Нахмурившись, он записал в колонку "минусов": - худой И тут же вычеркнул. Не то чтобы это был прямо недостаток, просто ему как-то привычнее были женские округлости, а у Даста и подержаться-то не за что... Подержаться, блядь! От внезапно дошедшего на него осознания абсурдности ситуации мужчине захотелось истерически засмеяться. Он что, серьезно тут сидит и размышляет, за какие места будет держаться у своего ебучего сокамерника?! Ужас, что тюрьма делает с людьми! - Хаааскер! - дверь вдруг со скрипом отворилась, и повеяло могильным холодком. - Привет, привет, мой милый друг! Надеюсь, ту книгу по радиотехнике уже вернули? Несмотря на то, что в библиотеке обычно общаются полушепотом, Аластор говорил так же, как на своем ебучем радио - громко, четко и театрально. Скривившись, как от зубной боли, Хаск полез в каталог: - Сейчас посмотрю... - Ой, а что это тут у тебя? - перегнувшись через конторку, новоорлеанский маньяк ехидно прищурился. - Письмо пишешь?.. Краска бросилась Хаску в лицо. Перевернув бумагу чистой стороной вниз, он бахнул ладонью по столешнице и рявкнул: - Ты че подглядываешь?! - Ну что ты, что ты, я - и подглядываю? - хрипло засмеялся Аластор. - То, что я вскрывал людям черепа и ел их мозги чайной ложкой, еще не означает, что у меня нет манер!.. Надо бы быстрее избавиться от говнюка! Пока Хаск с утроенной скоростью искал пособие по радиотехнике, Аластор скучающе насвистывал, ковыряясь в собственных ногтях. - Слышал новости? Говорят, скоро нас снова навестит принцесса штата! - Опять? - дернул он плечом. - Ну, пусть приезжает, коли ей делать нечего... - Чудная девушка, - плотоядная улыбка Радиодемона резко контрастировала с приподнятым тоном. - Я бы с радостью побывал в этом ее отеле, и посмотрел бы, как бездарные отбросы пытаются стать лучше, но терпят поражение и скатываются обратно на дно незыблемого отчаяния... Ну, еще увидимся, Хаскер!       Расписавшись за книгу, этот ублюдок наконец-то ушел. А Хаск вернулся к тому, на чем его прервали - "плюсов" пока выходило больше, чем "минусов"... Если бы все было так просто. Конечно, тюремные парочки - дело обыденное, некоторые даже продолжают встречаться и на воле, а про них с Энджелом чего только не судачат, но... Отношения - не по его части, это уж точно. Любить он давным-давно разучился, к тому же, соседу осталось сидеть год с небольшим. Если Хаск привяжется, отпускать будет больно. Всегда было больно... А хотя, кого он обманывает? Уже ведь, дурак такой, привязался! Иначе послал бы соседа с его предложениями сразу, а не сидел тут и не размышлял... По возвращению с работы его ждал большой сюрприз. На письменном столе в их камере стоял телевизор с прозрачными пластиковыми стенками - видать, Молли все же успела собрать достаточно денег на дополнительных сменах. Несмотря на то, что это была не его вещь, Хаск все равно обрадовался, как... как незнамо кто! На воле он не испытывал таких чувств, даже когда покупал себе новую тачку или летел на очередной курорт... Теперь локдауны будут проходить куда веселее! Пока в общей комнате все пиздятся до кровавых соплей за любимые каналы, это чудо техники будет только у них с Энджелом... Ради того, чтобы отметить это событие, они пропустили ужин. С нижней шконки смотреть было куда удобнее, так что Хаск спустился с небес на землю. Их камера озарилась светом голубого экрана. Между ними стояла огромная миска с чипсами, чокнувшись банками газировки, они лениво переключали каналы... - Итак, прошло семь лет с поимки Радиодемона, - квадратнолицый темноволосый телеведущий в синем полосатом костюме улыбнулся во все тридцать два. - Надеюсь, что этот негодяй сгниет в тюрьме за все свои злодеяния!.. - Ой, фу, переключи, - поморщился Даст. - Мне этой рожи и на воле хватило! С "Вечернего Вокса" они перешли еще на несколько каналов, пока не набрели на кино. Показывали "Бэйба", и Энджел прямо-таки прилип к экрану, даже чипсы себе брал, не отводя взгляда... И откуда у него взялась такая странная любовь к свиньям? Хаск был далек от происходящего в фильме, потерявшись в собственных мыслях. Они с Энджелом сидели так близко, что нет-нет, да соприкасались коленями, и это каждый раз посылало толпу мурашек вверх по его позвоночнику... Бегать от правды долго не получится. Рано или поздно придется дать ответ... - Встали, построились! - распахнув дверь камеры, рявкнула на них Лют, как на плацу. Вид заключенных, хорошо проводящих время перед телевизором, явно ей не понравился, но, не найдя до чего доебаться, она просто посчитала их и пошла дальше. Скоро отбой. Придется убавить звук до минимума, чтобы к ним не было замечаний...       Вот и погас верхний свет в коридоре. Как-то незаметно Энджел лег, поджав под себя ноги и глядя в телевизор одним глазом. Под усыпляющее бормотание телевизора Хаск и сам почувствовал сонливость. Но вид двух мужиков, колотящих друг друга на ринге, слишком его увлек, чтобы так просто лечь спать. Только заметив, что глаза Даста закрыты уже полностью, он выключил ящик и хотел уже полезть к себе, как вдруг его остановил шепот: - Постой... Оказалось, сосед и не спал. Подложив ладони под голову, он смотрел на Хаска с какой-то непонятной тоской... - Что такое? - Можешь пока... побыть здесь? Со мной... - Да я и так всегда с тобой, - проворчал мужчина, но послушно сел обратно на шконку. - Что-то случилось? - Нет... да? Не знаю, - поморщился Даст. - Просто... просто я ненавижу спать, понимаешь? Он меня вечно во сне достает... Кто "он", Хаску уточнять было не надо. Сердце опять заболело в бессильной злобе на этого подонка, сломавшего психику совсем еще молодому парнишке... - Главное, что в жизни больше никогда не достанет, - твердо, насколько мог, ответил мужчина. - Это все в прошлом. Ты - больше не его игрушка. Все хорошо... О своих последних словах он пожалел сразу же, ведь по коридору вдруг пронесся чей-то пронзительный вопль. Что-то загрохотало, ломаясь, опять крики боли, пол затрясся от топота охраны... Энджел побледнел, и глаза его расширились от страха. Хаск сам даже боялся представить, что там творится, но постарался не подавать виду. - Не слушай это дерьмо, оно нас не касается, - преувеличенно строго сказал он. - Знаешь, что я делаю, когда мне плохо? - Что? - Начинаю думать про Лас-Вегас... Энджел заинтересованно приподнял голову: - Лас-Вегас? - и приглашающе похлопал по матрасу рядом с собой. - Никогда там не был. Расскажешь? Крики в коридоре стали только громче. Вытянувшись на шконке, Хаск заложил руки за голову. - А что тут расскажешь? Мое казино было близко к центру. Я его любил, как родное дитя, у меня там все было - столы с зеленым сукном, башни из бокалов шампанского, танцовщицы в перьях, лобстеры, шоколадные фонтаны... Хаск даже толком не следил, что говорит, лишь бы отвлечь их обоих от ненужного шума. Энджел слушал его болтовню с большим интересом, а это было главное... - А потом эта сучка бросила на стол ожерелье, блядь, с вот такими бриллиантами, - он показал размер кружком из сложенных пальцев. - И опять, блядь, проигралась! Но и это ее не остановило, вывернула всю сумку, и опять в ноль... - А потом? - Не поверишь, блядь, прямо при всех сорвала с себя платье от "Диор", так охрана ее голую и увела, - Хаск фыркнул, качая головой. - Сиськи у нее, конечно, были что надо... Такая уж она, жизнь в Городе Греха. Наверное, ему не стоило там жить никогда, испытание азартом он не прошел, и все же - воспоминания, приятные или не очень, здорово помогали отвлечься от реальности. Реальности, в которой лобстерам, шампанскому и танцовщицам в перьях точно места не было... - И всегда у тебя была такая... безумная жизнь? - Не, это во взрослом возрасте меня понесло, а в детстве и юности я был паинькой, - пожал плечами Хаск. - Даже в воскресную школу ходил какое-то время. Прибегу домой, кину рюкзаком в угол, чую - бабушка уже солянку варит... - Чего? - Энджел наморщил лоб, услышав незнакомое слово. - Что еще за со-лья-нка? - Суп такой! С копченым мясом, оливками, солеными огурцами и лимоном... Не слышал? - Не-а, - как-то незаметно пронырливый сосед подвинулся ближе. - А что еще твоя бабушка готовила? - Ну, у нее были очень вкусные пироги с тушеной капустой, и ватрушки... - А это что? - Булочки такие, плоские, и в сердцевине творог... Хотя, бабуля моя считала, что лучший десерт - это когда хлеб мажешь маслом и сверху посыпаешь сахаром, - Хаск прыснул. - Как и все выходцы из Советов, она была неприхотливой... Наконец-то крики прекратились. Гнусавый передатчик объявил: - Локдаун! Локдаун! - и блок погрузился в мертвую тишину. Продолжая свой тихий захват территории, Энджел осторожно положил голову ему на плечо. - Жаль, что у нас тут ни плиты, ни кухни. Я бы попробовал сварить эту твою солянку, и эти булки с творогом... Хаск почувствовал, что краснеет. Ему стоило бы немедленно прекратить, подняться к себе, но, будучи человеком, которого жизнь не научила ничему, он остался лежать в чужой постели. Говоря свое гребаное "да", даже не размыкая губ... - Хаски, а можешь... поспать со мной сегодня? Приставать не буду, честно. Ну, постараюсь изо всех сил... Все, это пиздец. Он попал в трясину, из которой уже не мог выбраться, и только последняя соломинка держала его в своем уме: - А если охрана зайдет? - Похуй, - упрямо поджал губы сосед. - Пожалуйста, Хаски... И как ему было сопротивляться этому жаждущему взгляду? Видавшее виды одеяло накрыло их обоих. На шконке и одному человеку места было впритык, а их тут было двое, и они теперь лежали лицом к лицу, соприкасались ногами, и... Хаск знал, что рано или поздно обо всем этом пожалеет. Но Лас-Вегас уже показал, настолько он бессилен против влечения... - Поцелуешь меня? - едва слышно прошептал Энджел, и он обреченно вздохнул: - Да... Такого смущения он, наверное, не испытывал даже в подростковом возрасте. Всего один глупый, целомудренный поцелуй в лоб - и сердце уже остановилось. А Энджел, задрожав, прошептал умоляюще: - Еще... - Тебе что, правда это нравится? - Ага, - и длинные загребущие руки сокамерника обвились вокруг шеи Хаска. - Это даже круче, чем секс... Потом точно будет больно. Но как можно было сказать "нет", глядя в эти разноцветные глаза? Сквозь тонкую майку Даста Хаск чувствовал его проступающие позвонки. Нет, пожалуй, худоба - это все-таки минус. Так и сломать можно бедолагу одним неуклюжим движением... - А если бы мы были на воле, ты бы отвез меня туда? - пробормотал Энджел, закрывая глаза. - В Лас-Вегас... - Конечно, - вздохнул он, осторожно пропуская белые тонкие волосы сквозь пальцы. - Конечно, отвез бы... В тюрьме рассказываешь себе и другим любые небылицы, лишь бы стало легче жить. Не будет у них никакого Вегаса - Хаск это знал прекрасно. Но кто запрещает мечтать? - А если... если бы Вал вдруг вылез из-под шконки, ты бы ему морду набил? - С радостью, детка. С радостью... Все это - мимолетно. Через год с хвостиком Энджел выйдет на волю и забудет своего ворчливого соседа, ведь все, что было в тюрьме, остается в тюрьме. Но пока что они были вместе, а вдвоем им было тепло даже под казенным, убогим старым одеялом...