Два лоха в одной кутузке

      В очередной раз болезненная тишина Дыры нарушилась грохотом и дикими криками. Сжав зубы до треска эмали, Хаск зажал уши ладонями и сжался в комок, мечтая, чтобы все вокруг исчезло... Неудивительно, что люди отсюда выходят чокнутыми на всю голову! После Конфетки у него, слава богу, соседей больше не появилось. Сознание Хаска путалось все больше, теряясь во времени. Увидеть бы солнце. Увидеть бы хоть кусочек неба... - Эй, Хаскер, - открылась кормушка. - В душ пойдешь? Собственная вонь сводила мужчину с ума не меньше, чем крики и четыре блядские стены вокруг, так что он с радостью вскочил и повернулся спиной двери, просовывая запястья в отверстие. Защелкнулись наручники. После этого его вывели в коридор, чтобы накинуть кожаный ошейник с поводком на горло... Было ли это такой уж необходимостью, или просто очередным напоминанием о том, что зэк в глазах администрации - не больше, чем животное? Душевая в Дыре была совсем маленькой, не то что наверху. Несколько закутков со ржавыми лейками наверху, плесень, намертво въевшаяся между плиток, и едва теплая вода под слабым напором... В его распоряжении было целых десять минут и кусочек казенного мыла размером чуть больше почтовой марки. Закрыться было нечем - даже не спрятаться за другими заключенными. Но прожигающий взгляд вертухая волновал Хаска меньше всего, ведь он пытался отскоблить себя так сильно, как только мог... - Время! Давай, вытаскивай свою жопу! У него еще были остатки мыльной пены на спине, но это никого не ебало. Запрыгнув в чистую смену формы, он снова дал себя заковать и, как послушная собачка на поводке, вернулся в камеру. После мытья там стало только холоднее... Что, если он заболеет? Подхватит воспаление легких? В такой обстановке отдаться мрачным мыслям - проще простого! Сняв верхнюю кофту, Хаск намотал ее себе на голову вместо полотенца. Так хоть волосы высохнут быстрее... Отчаяние постепенно заполняло его сердце. От него было только одно, пусть и маленькое, но спасение... Под подушкой лежала конфета, которую он припас еще с завтрака. Откусывая от нее мелкими кусочками, Хаск уже, наверное, в десятый раз перечитал послание от Энджела, где тот писал, что умудрился за три пачки сигарет выменять квадратный кусок металла, который можно будет использовать, как сковородку. Поставить на кипятильник, смазать чуть-чуть маслом - и вперед... В животе забурчало. Конечно, брызги будут лететь повсюду, и запах - привлекать ненужное внимание, но оно того стоит! Столько всего можно поджарить - и котлеты, и хот-доги, и яйца, и даже бекон... Осталось только выбраться из этой гребаной Дыры! Наверное, впервые за многие годы Хаск осознал, что его ждут. И от этой мысли даже эти бетонные стены, видевшие все виды человеческого безумия, уже не так давили...

***

- Это ты, что ли, как его там... Фенхель Даст? - остроносый тип с длинными, зализанными черными волосами и большим следом от ожога вокруг глаза энергично затряс ему руку. - Меня зовут Блитц, "о" не произносится!.. Нижняя шконка в этой камере была идеально застелена, как на картинке, и лишена всяких опознавательных знаков. А вот на верхней будто табун прошелся - смятая подушка, одеяло комом, куча фотографий лошадей, наклеенных на стену... И не только лошадей - там был еще и этот Блитц в обнимку с хмурой девушкой готического вида. "Я с мАей ЛуняшОй" - была подписана одна из них... - Проходи, не стесняйся! - странный сокамерник Мокси хлопнул Даста между лопаток. - Я сегодня угощаю... Мокси, сбегай-ка за кипяточком, будь добр! - Ты мне что, начальник?! - Да! - гаркнул Блитц, без особых церемоний подогнав бедолагу пинком под зад. - Поживее давай, поживее! Прошу меня простить, он слегка отсталый... Ну так на чем мы остановились?.. И, наклонившись, он выкатил из-под нар самую большую коробку с передачей, какую Энджел только видел в своей жизни. - Бери, не стесняйся, я сегодня богатый! Мало того, что размер посылки поражал, так еще и сладости, лежавшие сверху, даже на свободе были далеко не из дешевых... Заметив его шокированный взгляд, Блитц без "о" подбоченился: - Это мой папик подогнал! - Папик?.. - Ага, самый настоящий! У нас, типа, не было ничего серьезного, потому что у него жена и дочка, но ему тааак понравился мой хуй на воле, что он готов меня ждать из тюрьмы... Ты глянь, какую хуйню он мне пишет!.. Этот парень явно был слишком болтлив для тюрьмы. Так легко протянул Энджелу белоснежный конверт со сломанной сургучной печатью, а на печати, подумать только, еще и оказался какой-то герб... "Привет, мой большехуий Блитци!" - так бодро начиналось послание, написанное элегантным разборчивым почерком, а дальше... Уже через несколько строк Даст был красным до самых ушей - с его-то бывшей профессией! Этому, блядь, Столасу, чем бы он ни занимался по жизни, надо было устроиться к Валу на студию - писать диалоги для порнухи. Такой талантище пропадает! - Это еще что, - еще сильнее раздулся от гордости Блитц. - Я даже саму Веросику Мэйдэй, и ту шпилил... - Чего?! - прыснул Энджел. - Да ладно пиздеть-то! - А вот и не пизжу! - обиделся любитель коней. - А вот и не пизжу, сам посмотри! И он бахнул гостю на колени раскрытый фотоальбом, в котором... Еб твою мать. Так вот откуда у Веросики взялась та татушка с перечеркнутым именем на плече... Принесший кипяток Мокси от таких новостей пришел в не меньший шок: - Я не понимаю, она... она что, слепая? Или страдает от повреждения мозга?!.. Что за два придурка. Их камера представляла собой тот еще дурдом, в главной степени из-за Блитца, но, по крайней мере, Энджел здорово развеялся. Возвращаться в свою одинокую камеру было тяжело, но он старался держаться. Хотя иногда плакать хотелось - ну просто пиздец...

***

- Хаскер, вставай! Или еще тут посидеть хочешь?! Да ни за что на свете! Мысли в голове отказывались складываться во что-то связнее двух-трех слов. Глаз дергался, мышцы сводило... Свет ударил в лицо, и ему захотелось шипеть, как вышедшему на солнце вампиру. Неужели все наконец-то закончилось?! Люди. Люди кругом... Взгляды, провожающие его, были более чем красноречивы. Хаск мог только догадываться, как сейчас выглядит... - Котик! Сначала он даже ничего не почувствовал, будто находился в огромной глыбе льда. Будто это кого-то другого обнимал Энджел... Он не мог найти слов. Просто не мог... - Так зарос, - хмыкнул парень, коснувшись его щеки. - Я тебя теперь буду звать Усатиком... Иди мыться, срочно, и бритву попроси! А я пока тебе что-нибудь приготовлю, ладно? Он смог лишь кивнуть. С отстранённым любопытством кинув взгляд в зеркало, увидел там редкого красавца. Осунувшееся, бледное лицо, покрытое густой щетиной, заживающие царапины от ногтей Конфетки на щеках, полопавшиеся сосуды в глазах, темные круги от пота подмышками и сальные пряди растрепанных волос, падающие на лоб... Просто пиздец. Сил у него не было, но каким-то образом он сумел дотащить свою задницу сначала до душевой, а потом - обратно до камеры. С тюрбаном из полотенца на голове, завернутый в два одеяла сразу, он сидел, как невеста падишаха, на шконке Энджела, и тот крутился рядом, гладил по плечу, что-то спрашивал, но Хаск не слышал ничего... Только белый шум. Единственным, что еще связывало его с реальностью, было ощущение горячей миски в руках. Лапша, засыпанная толстым, толстым слоем сыра... Вкусная. Будто зомби, он медленно наматывал лапшу на вилку, постепенно чувствуя, как лед вокруг него оттаивает. Он не знал, как объяснить свои царапины на щеках - может, скажет, что подрался с Конфеткой, но не про то, что тот хотел его убить, а то Энджел будет переживать почем зря... А про то, что было после? Он не знал, как все это рассказать, но главное, что самое страшное осталось позади. Главное, что он вернулся туда, где его ждали...