Два лоха в одной кутузке

      Очередное утро заглянуло в их бетонный мешок. Сшитое Энджелом лоскутное одеяло, запрятанное под казённым, делало тюремный сон в сто раз лучше... Хаск не хотел открывать глаза до последнего. Но его неугомонный сосед был так же беспощаден, как устав исправительного учреждения: - Кооотик, пора вставать... У нас сегодня пробежка! - Да иди ты нахуй, - буркнул он, пытаясь спрятаться в плоской, как блин, подушке лицом. - Ей-богу, Даст, я разведусь с тобой скоро из-за этих пробежек... - А я тогда полкамеры отсужу, и кипятильник впридачу, - белобрысый гад сдёрнул оба одеяла. - Да-вай, вста-вай! Глухо матерясь в подушку, как грузчик, Хаск подтянул колени к груди. Осознав, что он настроен серьезно, Энджел опустился ниже некуда, в прямом смысле. Начал щекотать ему пятки... Делать нечего - пришлось начинать очередной день в тюрьме. Чтоб оно все провалилось - и день, и тюрьма, и Даст! Не то чтобы Ноу-Редемпшен Хиллз был весёлым заведением в любое другое время года, но осенью становилось особенно тоскливо. По территории волочился туман, ветер задувал под форму, будто под юбку к Мэрилин Монро, и казалось, небо в любой момент расплачется противным ледяным дождем... И, конечно же, именно в это паршивое время их чаще всего гоняли на хозработы. Хаск сейчас бы с удовольствием засел у себя в библиотеке, читая очередной роман и слушая, как погода назойливо стучится в зарешеченные окна, но вместо этого они с Дастом плелись по бесконечной территории с граблями и мусорным мешком. Собирая любое говно, какое только могло попасться, от сигаретных бычков до смятых железных банок... На своей личной работе Энджел чесал чужие головы - здесь же причесывал землю граблями. Ловил мусорных вошек и собирал опавшие листья в аккуратные охапки... Один такой беженец прилетел ему прямо по носу - огромный, раскидистый кленовый лист. Поймав его за черенок, Энджел задумчиво сказал: - Вот бы щас была не эта осень, а сразу следующая... - Это ещё почему? - Она будет последней, - парень выпустил лист, позволив ему и дальше лететь по ветру. - Я ровно через год откидываюсь... Год - много это или мало? Для вольных людей не особо. Для тех, что за забором - целая вечность... О том, что ждёт лично его там, по ту сторону, Хаск и не думал. Для него это был открытый космос, чернота, полная неизвестности... Да и не так это важно. Ему бы провести этого белобрысого засранца через все перипетии тюремной жизни до следующей осени, вернуть Молли живым и здоровым, а там будь что будет! - Тааак, я заебался, - вдруг театрально объявил Энджел, кинув грабли, и снял уродливые хозяйственные перчатки. - Юхууу!.. У него были совсем не уставные руки. Длинные, тощие, белые, бессовестно увешанные бисерными кольцами и браслетами... Всплеснув ими, словно крыльями, Энджел развернулся спиной к горе листьев, которые сам же и сгребал, и рухнул в них, как в сугроб. - Даст, ну ты что, совсем ебанулся?.. - Заткнись и падай рядом! Оглянувшись по сторонам в поисках вертухаев, Хаск не упал, а осторожно устроился рядом. Запах листвы окутал со всех сторон... Закрыв глаза, сокамерник пристроил голову ему на плечо и поймал за руку. А если кто-то их увидит? Если форма запачкается? При всех этих опасениях, мужчина почему-то и пошевелиться не мог. Будто застрял в моменте... У них были ещё килограммы непойманного мусора и метры-километры неухоженной территории. А они лежали тут, в этих листьях, как два идиота! Длинные, прохладные пальцы прошлись по его шее. Энджел придвинулся ещё ближе, мазнув губами по колючей щеке Хаска, и... И они оба взлетели в воздух от истеричного крика издалека: - Вы чем там занимаетесь?! За работу, педики паршивые! Вот, блядь, и повалялись... Пакеты из-под чипсов, пустые сигаретные пачки. Банки, окурки, листья... Постепенно они забрели на территорию тех, кто уже точно никогда не откинется. Где-то там, под одним из безликих номеров, лежит сумасшедший Уиллард-Конфетка... При воспоминаниях о своем последнем путешествии в Дыру Хаска начало слегка мутить. Кошмарное было зрелище, но не первая смерть, которую он видел в тюрьме и, скорее всего, не последняя, так что лучше было бы выкинуть из головы лишние мысли. Бычки сами себя с земли не соберут...       В камере у них было едва ли теплее, чем на улице, но хотя бы ветер не донимал. Спрятаться бы под одеяло да проспать целый день, но распорядок учреждения и Энджел Даст были решительно против! - Нахер тебе это надо? - ворчал Хаск, смыкая измерительную ленту вокруг грудной клетки раздетого до трусов соседа. - Форму на заказ шить собрался? - Не форму, а костюм на Хэллоуин! Давно Хаск не слышал настолько абсурдного заявления. Обычно в тюрьме если кто и пытался праздновать, то их потуги не заходили дальше обматывания туалетной бумагой или натягивания простыни на голову, а тут - целый костюм? - Позвоню Молли, - Энджел деловито переписывал собственные параметры на листочек бумаги. - Скажу, чтобы прислала белую ткань, марлю, капрон, красную краску... А, и плюшевый мех для тебя! - Для меня?.. Это была ловушка. Забрав ленту, Энджел принялся деловито мерить Хаску окружность головы... - Ну уж нет, - фыркнул он, выворачиваясь из петли. - Я в этом никогда не участвовал! - Теперь участвуешь, - отрезал Энджел тоном, не терпящим возражений. - Не могу же я оставить своего мужчину не одетым! Вот ведь неугомонный... После снятия мерок Даста опять понесло куда-то в неведомые дали. И он заставил Хаска вырезать много, много овалов из оранжевой цветной бумаги... Энджел аккуратно сгибал их, складывал вместе и склеивал зубной пастой, приделывал черенок из зелёной бумаги - получалась объемная тыква. Когда на столе их развелось на целый фермерский урожай, Даст повесил плоды совместных трудов на длинную нитку от мотка пряжи, и натянул ее на верхнюю шконку. Этой штуке, конечно, не суждено было пережить ближайший шмон, если увидит Лют - придушит их обоих этой гирляндой на месте... Но чем бы дитя не тешилось, как говорится? Их камера вообще выглядела преступно красиво, по сравнению с другими. Кружевная салфетка на телевизоре, вязаная свинья, фотографии над нижней шконкой, вышитая крестиком картина с идиллическим домиком, солнцем и надписью "Кутузка, милая кутузка" на стене... Как паук, плетущий без устали свою паутину, Энджел всегда был занят каким-то рукоделием. Наверное, это был просто его личный способ удерживать крышу на месте...

***

      По утрам Энджел всегда ругался на Хаска за нежелание вставать, а ночью приходил уже черед Хаска ворчать на соседа за нежелание ложиться. Объявили отбой. Небо за решеткой окна было непроглядно-черным... - И, короче, папаша меня посадил под домашний арест на неделю, - рассказывал Энджел. - Сказал, что не выпустит нахер из дома, пока я не исправлю все оценки, а мне тааак хотелось на хэллоуиновскую тусу... Знаешь, как тяжело было спрятать дома женский парик? Я мало того, что сбежал из дома ночью, нарядившись Реджиной из "Дрянных девчонок", так ещё нажрался в хлам и перелизался с кучей парней... - А ты любил жить отчаянно, да? - Да не то слово! Как оказался дома, не помню вообще, а вот то, как мне потом надрали жопу, вовек не забуду... Сидеть не мог неделю! Да и похуй. Оно того стоило... Даст о чем-то задумался, глядя на покачивающуюся тыквенную гирлянду. Вздохнул, переворачиваясь на спину: - Вот вроде вспоминать смешно, а вроде и стыдно... Я был тогда просто невыносимым. Упрямым, заносчивым малолетним идиотом, которому поставь запрет - он нарушит сразу десять... Неудивительно, что я оказался здесь! И не видать мне Хэллоуина ещё долго... - А ты его сильно любил на воле? - Лучше бы тебе не знать, сколько денег я выкидывал на декор и костюмы, - фыркнул Даст. - Особенно, когда жил с Валом... Будто параллельную реальность пытался создать. Сбежать от ужасов в ужасы... Тяжёлые шаги в коридоре оборвали их беседу. Звон ключей становился все громче, потом начал медленно затихать... Из их бетонного мешка точно не было никакого шанса свалить. Осенний холод пробирал до костей. Лето умерло, веснушки на лице у Энджела побледнели и угасли. Но от волос ещё чуть-чуть пахло солнцем... Упрямый, заносчивый идиот, не видящий никаких границ. Достал уже до печенок, но почему так страшно было представить другую, следующую осень?..