Быть нужной кому-то.

Будильник затрезвонил ровно в семь утра. Рюджин машинально протянула руку, чтобы прервать раздражающий звук, и задержала взгляд на потолке. Комната казалась холодной и пустой, как и всё в её жизни. Сил встать не было, но мысли о том, что надо идти в школу, заставили её подняться. На кухне, как обычно, её встретил голос матери, громко разговаривающей по телефону. Отец сидел за столом, пролистывая газету. — Ты снова плохо написала контрольную, — сказала мать, не отрываясь от разговора. — Мы вчера это обсуждали. Тебе нужно приложить больше усилий. Рюджин молча кивнула, с трудом проглотив сухой кусок тоста. Контрольная не была плохой, она была не идеальной. — Постарайся не разочаровывать нас, — добавил отец, даже не взглянув на дочь. Обычный день, подумала она, привычно накидывая на плечи рюкзак.

***

Школа встречала её привычным шумом. У ворот она столкнулась с Минджи, одной из своих «подруг». — О, Шин, ты вовремя! Купи мне кофе, ладно? Я совсем забыла деньги дома, — сказала Минджи, протянув список. Рюджин хотела возразить, но её взгляд сразу встретился с ледяным выражением лица Минджи. Она привыкла, что ей никогда не отказывают. — Конечно, — ответила Рюджин, чувствуя, как на сердце ложится ещё один груз. В столовой она купила два кофе, тосты и несколько булочек. Всё это обошлось в половину её дневных денег, но она знала, что Минджи не предложит возместить. Когда она вернулась, Минджи и остальные уже сидели за столом, смеясь над чем-то. — О, спасибо, Шин, ты лучшая, — бросила одна из них, даже не взглянув на неё. — Пожалуйста, — ответила Рюджин, сжав руку в кулак. Она знала, что никто из них даже не воспринимает её как равную. Как и всегда, в школе она была на второстепенном месте. Друзья, или скорее те, кого она считала друзьями, продолжали требовать от неё покупок и помощи с домашними заданиями. Она была готова делать всё, чтобы заслужить их внимание. Они не заботились о ней, но Шин продолжала пытаться быть для них идеальной. На физкультуре мяч случайно прилетел ей в лицо. Все засмеялись, но её больше огорчало то, что никто не подошёл, чтобы узнать, не болит ли у неё что-то. Всем было плевать, только после окончания урока Йеджи спросила, всё ли в порядке. Хван Йеджи — одна из одноклассниц Рюджин, из тех, кто нейтрально относится к девушке. Её можно назвать хорошей, учитывая то, что Хван единственный человек, который нормально здоровается и даже пару раз разговаривал с Рюджин.

***

Придя домой, она застала привычную сцену. Родители смотрели на неё с разочарованием. Контрольная, которую она написала плохо, была не её. Она помогала однокласснику, а на свою работу не хватило времени. Но кто это поймёт? — Сколько раз я говорила, что нужно учиться лучше? — резко сказала мать, сжав руки на груди. — Ты поступишь в университет, о котором мы договорились, — строго добавил отец, не давая себе перечить. — Никакой гитары и песен, забудь. Рюджин молча стояла, опустив голову. Внутри всё кипело, но она даже не пыталась оправдываться. Смысла не было. Родители видели в ней не личность, а проект, который должен быть «идеальным». А она? Она не знала, как долго ещё сможет выдерживать всё это. Когда родители ушли, хлопнув дверью, она долго сидела на кровати, глядя в пустоту. Мысли, которые она старательно отгоняла последние несколько недель, снова вернулись. «Никому нет до меня дела. Даже если я исчезну, никто не заметит». Она чувствовала, как горячие слёзы текут по щекам. В душе поднялась волна отчаяния, и, прежде чем она успела подумать, её рука потянулась к лезвию, спрятанному в ящике стола. Острое жжение заставило её сжать зубы. Она смотрела на линию крови, медленно появляющуюся на коже. Потом ещё несколько порезов, но они были более глубокими. Ей стало легче. Боль отвлекала от мыслей. От разочарования. От себя самой. Перевязав запястье разорванной футболкой, она схватила гитару и вышла из дома.

***

Крыша пятиэтажного здания рядом со школой была её убежищем. Там не было людей, только тишина и ветер. Она села у самого края, свесив ноги, и начала играть. Мелодия грустно отозвалась в пустоте вечернего города. Хван шла домой после дополнительных занятий, когда случайно заметила фигуру на крыше. Её сердце сжалось. «Опять она…». Она знала, что Рюджин часто проводит время на этом месте, но сегодня что-то было иначе. Её поза, напряжённые плечи, как она стояла на краю, перевязанная рука, где через ткань сочилась кровь, заставили Йеджи замереть. — Чёрт! — выдохнула она, сорвавшись с места. Лестница, ведущая на крышу, казалась бесконечной. Йеджи чувствовала, как её сердце готово выпрыгнуть из груди. Когда она наконец добежала, увидела, как Рюджин стоит спиной к ней. Девушка положила гитару и шагнула ближе к краю. Шин просто думала. Думала о том, что делать. Йеджи подбежала и обхватила её сзади, резко оттаскивая от края. Рюджин вскрикнула, пытаясь вырваться, но Йеджи не отпускала. — Что ты делаешь? — её голос дрожал от страха и гнева. Рюджин обернулась, и Йеджи впервые увидела, как слёзы заливают её лицо. Она не пыталась больше вырваться, но сказала сдавленным голосом: — Мне никто не нужен. Всем всегда будет всё равно. Йеджи резко повернула её за плечи к себе: — Это неправда. — Ты ничего не знаешь! — выкрикнула Рюджин. — Я делаю всё, чтобы быть лучше. Я отдаю людям всё, что у меня есть, а они… они просто пользуются мной. Даже мои родители, всем плевать на меня. Йеджи почувствовала, как в её груди разливается боль. Она смотрела на Рюджин, чьи губы дрожали, а в глазах стояли слёзы, и поняла, что больше не может молчать. — Рюджин, мне не всё равно, — сказала она, делая шаг ближе. — Не ври мне, Йеджи, — прошептала Рюджин, отворачиваясь. — Ты говоришь это, чтобы я не сделала глупость. — Нет, не поэтому, — Йеджи остановилась, чтобы набраться смелости. — С позапрошлого года ты мне нравишься. Рюджин замерла. Её глаза расширились, а сердце застучало как бешеное, но она лишь покачала головой: — Я не верю, что меня могут любить, — Но в душе была надежда, на что-то, чего она не могла даже представить. Йеджи глубоко вздохнула. Она взяла лицо Рюджин в свои руки и, не говоря больше ни слова, наклонилась к ней. Их губы встретились в мягком, но уверенном поцелуе. Когда Йеджи отстранилась, она тихо спросила: — Теперь ты мне веришь? Рюджин смотрела на Йеджи. Её мысли путались, а чувства переполняли. В груди было странное тепло, но оно не могло заглушить страх и сомнения. — Ты понимаешь, что мы обе девушки? — с трудом выговорила она, её голос звучал почти с вызовом. — Не то чтобы это имело значение для меня, потому что ты единственная, кто обращал на меня внимание, но… люди могут отреагировать по-разному. Йеджи тихо вздохнула, её взгляд оставался спокойным и решительным: — Мне всё равно, что скажут люди. Да, у меня строгие родители, но если ты позволишь быть рядом, я плюну на их запрет, — сказала она, не колеблясь. — Мы не живём для них, Рюджин. Мы живём для себя. И если они не могут понять нас, то мы просто уйдём. Как только мы закончим школу, мы уедем отсюда, в место, где нас будут принимать такими, какие мы есть. Тебе не придётся пытаться быть идеальной. Но если хочешь остаться, то мы будем бороться тут. Рюджин почувствовала, как сердце сжалось. Это было так неожиданно и одновременно так утешающе. Слова Йеджи заставили её поверить, что возможно всё. — Ты правда так думаешь? — спросила Рюджин, не скрывая удивления. — Мы сможем просто уехать? Йеджи кивнула, её глаза были полны уверенности: — Да, мы сможем. Я обещаю тебе. Рюджин почувствовала, как напряжение в её теле постепенно уходит. Впервые за долгое время она ощущала не просто надежду, но и решимость. Может быть, это и был тот момент, когда она начала верить, что есть путь, по которому они могут идти вместе, и неважно, что думают другие. — Я верю тебе, — сказала она тихо, а после ярко улыбнулась, на щеках проявились ямочки. Йеджи посмотрела на младшую и почувствовала, как по её щеке скатилась слеза. Это были слёзы счастья, ведь она впервые увидела счастливую Рюджин. — Почему ты плачешь? — спросила та, которая сама только успокоилась. — Потому что вижу счастливую тебя, — улыбаясь сквозь слёзы, отвечает Хван. Рюджин взяла девушку за руку, а после, обняв, сказала: — Тогда не бросай меня, и я подарю тебе весь мир. Я буду счастлива всегда. Йеджи обняла Рюджин в ответ. Отстранившись, Шин села на край крыши, приглашая Йеджи сесть рядом. Взяв гитару в руки, младшая прошлась пальцами по струнам. — Я напишу песню. Песню о новом начале, — улыбаясь, сказала Шин. Йеджи смотрела на неё — тёплые лучи заката падали на лицо девушки, счастливая улыбка заставило сердце вновь забиться сильнее, она увидела настоящую Рюджин. — О новом начале, где Хван Йеджи решает идти с Шин Рюджин до самого конца, — улыбаясь в ответ, говорит Йеджи. Рюджин впервые почувствовала себя любимой, что её понимают. Посмотрев в глаза старшей, она увидела любовь. Чуть приблизившись, оставляет на губах нежный поцелуй, который за такое короткое мгновение передал все чувства. Это было как обещание, как начало их пути. Только они, только будущее, которое они построят вместе.