Фиктивный факультет "Экономико-юридических исследований"

Юридический факультет был сердцем университета — самым уважаемым, самым влиятельным и самым коррумпированным его уголком. Здесь учили законам, а заодно объясняли, как их обходить, причем так искусно, что невольно возникал вопрос: не в стенах ли этого здания был впервые сформулирован принцип «закон, что дышло»? Герман, получивший от студентов прозвище «Сперроу» за умение выпутываться из любой неприятности с грацией печально известного капитана, был человеком принципиальным. Правда, его принципы сводились к одному: если закон допускает двойное толкование, значит, им можно воспользоваться в свою пользу. А если не допускает — тем хуже для закона. Но даже самый искусный ловкач нуждался в опоре. Деньги, как известно, не растут на деревьях, а Герман был человеком практичным и понимал: для поддержания своих амбиций необходим тот, кто умеет эти самые деньги добывать. Таким человеком оказался Даниц — несчастный, случайно оказавшийся в водовороте событий после одной неудачной ночи. Всё началось в баре, где пьяный Даниц, задетый до глубины души вопиющим оскорблением священных традиций питейного заведения, полез с кулаками на Германа. Ведь тот, мерзавец, не заказал ни капли алкоголя, предпочтя черный кофе! Но если Даниц в тот вечер оказался пьян и излишне горяч, то Герман был совершенно трезв, да к тому же весьма искусен в борьбе. Итог оказался предсказуемым: два ярких фингала украсили лицо Даница, а его гордость — растоптанной и утопленной в том самом кофе. К его несчастью (или, быть может, к еще большему несчастью), Герман оказался либо джентльменом чести, либо человеком крайне злопамятным. Как бы то ни было, он не бросил побежденного на произвол судьбы, а приютил у себя — ровно на тот срок, пока синяки не сошли. Но стоило Даницу оправиться, как Герман неожиданно вспомнил о его присутствии и, не давая опомниться, притащил его на работу. Спорить было бесполезно: благодаря близкому знакомству Германа с сыном директора, Даница тут же приняли на должность. Диплом, подтверждающий успешное окончание экономического вуза, только облегчил задачу. — Я ненавижу эту работу, — мрачно заявил Даниц, едва за ними закрылась дверь кабинета. Студенты, как всегда, вывели Даница из себя, а Герман предпочел укрыть бурю в своем логове. — Ты любишь деньги, — невозмутимо напомнил Герман, откупоривая бутылку коньяка. Он наполнил один стакан и протянул Даницу. Сам же, как всегда, оставался трезвенником. — Люблю. Но работать — не люблю, — пробормотал Даниц с мученической тоской, опускаясь в кожаное кресло, будто на нём лежал груз столетней усталости. — Ты преподаешь экономику. Тебе даже не надо учить студентов. Им всё равно. Главное — галочка в резюме: «понимает макроэкономику». Даниц задумался. Надо признать, он действительно относился к работе серьезно и пока ещё переживал за студентов, стараясь вытянуть хотя бы некоторых. А быть уволенным после первого же семестра… это означало бы полный провал. — И что ты предлагаешь? — наконец спросил он. — Просто следуй моему примеру, — спокойно произнес Герман. Взяв со стола кипу конспектов, он театрально пролистал их, затем вытащил одну страницу и небрежно отбросил в сторону. — Что ты только что сделал? — подозрительно уточнил Даниц. — Убрал ненужные знания. Даниц медленно моргнул. — Ты вообще читаешь лекции? — Разумеется! — Герман выглядел искренне возмущенным. — Я учу студентов, как писать юридически безупречные отписки, как не платить штрафы и что делать, если тебя поймали на нарушении. — То есть ты учишь их преступности? — устало уточнил Даниц. — Не преступности, а гибкости мышления, — Герман фыркнул и прищурился. — Ты сам не то чтобы лучше. Мысленно он согласился с этим, хотя мысль о том, что они учат будущих экономов и юристов грабежу, всё же заставляла его ужаснуться. — И почему я согласился сюда прийти? — простонал Даниц, опускаясь лицом на стол, прямо как студенты на последней паре. Впрочем, на первой, второй и третьей они выглядели так же. Главное, что приходили. А вот учиться — это уже другой вопрос. Мужчина до сих пор проклинал себя за то, что напился до беспамятства в тот злополучный день. Теперь ему приходилось терпеть присутствие Германа в своей жизни и, что хуже всего, учить детей уму-разуму. Герман был человеком странным. Он топил за справедливость, мог одним взглядом прекратить балаган в общественном месте, но его собственные идеи порой внушали Даницу такое отвращение, что душа покидала тело без предупреждения. — Потому что в другом месте тебе бы платили меньше. — Тоже верно… — протянул Даниц, тяжело вздыхая. "А если платят меньше, значит, долг я буду отдавать дольше", — мрачно подумал он. Даниц сомневался, что за месяц жизни у Германа и потребления его продуктов он мог столько проесть, но однажды, рискнув спросить об этом, он сразу пожалел, что умеет говорить. Герман угрожать умел и без рук — он просто положил этот долг под проценты. Причём не позволил выплатить его сразу или хотя бы за два месяца. Нет, Герман установил минимальный срок рассрочки на двенадцать месяцев. А дальше… Ну, хоть до самой смерти. Этот человек добьётся, чтобы всё наследство Даница перешло к нему или его потомству. Страшный человек. — У меня есть для тебя предложение, — неожиданно начал Герман, прерывая поток мрачных мыслей. — Опять? — насторожился Даниц. — Я нашёл способ, как можно получать два оклада за одну работу. Даниц медленно поставил стакан на стол. Предложение было слишком заманчивым. Особенно когда этот очкастый гений посчитал, что зарабатывать деньги только на одном Данице недостаточно. — Говори. Губы Германа расползлись в хитрой улыбке. — Мы создаём фиктивный факультет "Экономико-юридических исследований". — Такого факультета в нашем университете даже в планах нет. — Пока нет, — Герман закатил глаза, словно объяснял ребёнку самую простую истину. — Но мы же юристы. Мы можем создать что угодно. — То есть мы просто заявляем, что он существует? — Именно. А потом оформляем себя как его сотрудников. Даниц задумчиво потёр подбородок. — А если кто-нибудь спросит, что мы там преподаём? — Мы скажем, что это инновационная междисциплинарная программа. — Звучит убедительно. — Мы же в России. Полдела сделано. Блондин скептически покачал головой, мысленно прикидывая, насколько такая афера возможна. — Ладно, — наконец сказал Даниц, с видом опытного финансиста, готового подписать сомнительный договор. — Допустим, мы объявляем о создании нашего фиктивного факультета. Как мы сделаем так, чтобы нас не спалили? Герман откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок, и посмотрел на собеседника с лукавой улыбкой. — А теперь слушай и учись, будущий академик аферных наук. Он не торопясь взял чистый лист бумаги и уверенным движением нарисовал в центре круг, чуть надавливая на карандаш, словно подчёркивая значимость нарисованного. — Это наш факультет, — объявил он, с нотками торжественности в голосе. Далее он провёл линию вправо и чётко подписал: "Юридический факультет". — Здесь мы уже работаем. Нас никто не тронет, — пояснил он, бросив на Даница выразительный взгляд. Потом рука двинулась влево, оставляя новую линию, и рядом появилась надпись: "Экономический факультет". — Здесь ты работаешь. И тебя тоже никто не тронет. На несколько мгновений повисла пауза, после чего Герман взял маркер, добавил ещё один круг поверх первого и обвёл его жирной линией. — А это фиктивный факультет "Экономико-юридических исследований". Мы сделаем так, чтобы он существовал на бумаге. Даниц скептически прищурился, пытаясь уследить за ходом мысли напарника. — И как именно? — спросил он с лёгким подозрением. — Секретарь. — Что? — переспросил Даниц, недоумённо подняв брови. — Никто никогда не проверяет секретарей, — Герман сделал театральный жест рукой, словно раскрывал великую истину. — Они просто выполняют то, что от них требуют. Мы идём в общий отдел кадров, оформляем два заявления: "Назначить Даница ведущим специалистом по академическим связям" и "Назначить Германа куратором факультета". Даниц медленно кивнул, постепенно проникаясь схемой. — Так… а бюджет? — осторожно спросил он. — Мы запрашиваем минимальное финансирование "на разработку образовательной программы". — Сколько? — Даниц немного напрягся, предчувствуя подвох. — Пятьсот тысяч рублей. Глаза полезли на лоб. Он едва не поперхнулся воздухом. — Тебе не кажется, что это слишком нагло? — сдавленно выдавил он. — Ты экономист или нет? Видел цены на продукты в магазине? Вот и молчи. — …Ты прав, — нехотя согласился Даниц, глубоко вздохнув. — Нам нужно лишь обеспечить видимость работы. — Каким образом? — с лёгким отчаянием в голосе уточнил он. Герман ухмыльнулся, его глаза лукаво сверкнули, и он указал пальцем на стопку бумаг. — Студенты. — Что с ними? — Даниц нахмурился, предчувствуя очередную сомнительную, но изящную схему. — Ты когда-нибудь читал их курсовые? — Герман с любопытством склонил голову набок. — Ни разу, — честно признался Даниц. — Ну вот и отлично. Мы просто берём старые курсовые по экономике и праву, меняем в них названия, ставим "научные исследования" и оформляем их как "прорывные разработки нового факультета". Даниц посмотрел на него с уважением, смешанным с лёгким ужасом. — Это… это гениально. — Это стандартная университетская практика, — невозмутимо уточнил Герман. — Надо будет добавить её в программу для студентов. Пусть знают, как зарабатывать. Ну или… ловить подобных аферистов. — Но что, если кто-то заподозрит неладное? — Даниц начал прокручивать возможные последствия. Герман пожал плечами, его лицо оставалось совершенно спокойным. — Тогда мы найдём ещё одного "специалиста" в нашем отделе и добавим его в схему. Если что-то не так — это не мы, это бюрократическая ошибка. Даниц сел ровнее, теперь уже по-настоящему заинтересовавшись. — Значит, если всё пойдёт по плану… — Мы будем получать двойной оклад за несуществующий факультет. — …И ничего не делать? — А теперь ты понял всю суть высшего образования. Они переглянулись. Герман молча взял бутылку и подлил Даницу ещё коньяка. Напиток тихо плескался в стакане, отражая мягкий свет настольной лампы. — За знания, — произнёс Герман, приподняв кружку с кофе. — За их грамотное применение, — согласился Даниц, с лёгкой ухмылкой поднимая свой стакан. Стекло звякнуло о фарфор, и Даниц не удержался от мысли: как же удивительно, что этот человек, будучи в абсолютном трезвом уме, придумывал такие ужасающие идеи. Они явно не походили на размышления здорового человека. Однако уже на следующее утро университет узнал, что при юридическом и экономическом факультетах появился новый междисциплинарный центр исследований.