крест и вилка

— эй ты, кусок пидораса, — кричит намгю, хватая очередного бедолагу за воротник зеленой олимпики. тот выглядит как обмочившийся от страха уже потому что его, сука, хоть кто-то заметил, кроме его мамки. да и та бы наверное не обратила внимания, если бы тот не вышел из неё. — хватит мямлить, — намгю кривится, и коленом бьет по животу. шкет валиться на пол и скрючивается, будто ему, блять, реально больно? ха, да ладно, настолько он что ле слабый, что от этого поглаживания скрутился? охренеть, ему не понравится ничего из программы, которую составил намгю. намгю пинает его ещё раз. потом ещё, и ещё. в глазах у него плещится веселье, он вкусывается в губу, чтобы скрыть улыбку ю, которая ползёт по лицу и разрывает, вроде как, обычно плюс минус спокойную морду. — пожалуйста, хватит, — жалобно скрепит паренек, пытаясь отползти на четвереньках под раковину, но намгю с размаху бьёт прямо в желудок. — пожалуйста, хватит, — передразнивает его намгю, — ты мне знаешь сколько торчишь за все то дерьмо, которое я тебе доставлял? — я все отдам после игры, обещаю, — поскуливая оправдывался дурачок. — конечно отдашь, — соглашается намгю, кивая. если бы этот гомик что-то ел, оно бы уже точно вышло на кафель. бля, надо было чаще ходить на тайский бокс, думается намгю. а-то становится уже скучно одним и тем же пинком хуярить. и тут скрипит дверь туалета и входит 230-й с крашеной башкой. глаза его округляются, лицо застыло в сморщенной влево гримасе, а рука застыла на затылке, уже и не расчесывая в кровь очередное раздражение. тот смотрит сначала вниз, потом вверх, опять вниз, снова вверх. ну блять. — помогите! — плача просит мальчуганчик. намгю прикрывает обеими руками рот, словно удивлен. ну, кого он выбрал, чтобы развлечься немного? какого-то имбицила, пиздец полный. — молчать, говноед. — намгю подходит, плюёт на макушку лоха, а затем давит ступней тому на горло, — ты что, не видишь? в туалет зашла настоящая звезда! великий танос, да? намгю оглядывается с туповатой улыбкой и детской радостью. — Йоу, смарт бой, сразу меня узнал, — 230-й прилетает, припрыгивая на ногах и с весёлым безумием в зрачках закидывает руку на плечо намгю, — а ты кто, патлатый? приехали нахуй. — намг- — не против? — играя взглядом в сторону осла, который удрал бы, если бы у него на шее не было ноги, — тоже хочу его пам-пам-пам. ну знаешь, за то, что обижает моего мальчика. всю эту пам-хйню он украшает ударами по воздуху в стойке. нормальной такой. — танос и в боксе хорош да? , — сильнее давя на горло валяющегося уже в судорогах парня, который только и делал, что хрипел как старая стиралка, — конечно-конечно. намгю смотрит, как хлещет с новыми силами зашедший парниша. тот и по жопе лупит, на ноги наступает, выворачивая, но не давя так, чтобы тот сломался. уметь бить так, чтоб не было больших проблем — это искусство, надо держать в руках себя, как последнюю таблетку экстази — на кончиках лап, то есть. а крашеный все пинатся, как ребёнок придумывает и так и сяк его вывернуть, сюда ударит, туда — и выходит почти песня. битмейкер, который играет на костях. — ты мне нравишься, намсу. ты знаешь с кем дружить, да? вот что говорит ему 230-й, когда ладонями ставит намгю обратно на землю. намгю смотрит на улыбку ребёнка, у которого появился новый кореш и сам, правда, улыбается. А про себя думает: «Я-то тебя сразу вспомнил, гандон». *** после первой игры пацаны валяются на койке таноса, и намгю болтает ногами в воздухе, лёжа на животе. 230-й сидит с подкрадулями прямо на постели, закинул одну ногу на постель. ноги у него в стороны падают и он точно гопник сидит, почесывая затылок. — бля, жалко та чикуля сдохла, — запрокидывая голову жалуется он намгю. — с косичками эта сучка? ну да, зачётная была, — накручивая на палец прядь волос соглашается намгю. — ладно, ноу проблем. тут и другие рыбки водятся, — криво улыбаясь, цокает 230-й, смотря на руки намгю. намгю садится по турецки, полубоком к 230-тому, кивает на бедолагу ютубера, который просрал кучу денег и теперь бомжует со всеми вместе. его намгю приметил ещё в первый день, пока они гуськом тут бродили. — это тот самый чел, что опрокинул меня на бабки? — как он посмел, — возмущается намгю, стукая по кровати кулаком с визгом, — и меня он тоже наебал, крысеныш. ты знаешь, таких надо научить с тобой общаться! да он ведь и не вернул те деньги, на которые тебя опрокинул? ему надо объяснить на международном. — мы его научим, мой мальчик намсу, — пуская в лоб щелбан веселится 230-й. — я намгю. — а я что сказал? намгю криво ухмыляется и прихлопывает по плечу своего кореша. *** У 230-того есть куча странностей и все, почему-то, сложилось в какое-то яркое граффити. длинное все: лицо, руки, ноги. шумный во всем, яркий везде и без тормозов всегда. странные татушки по телу, крашеные ногти и волосы — ну вылитый педик. но ведет себя, как король этого придурковатого шоу на смерть. — эй, ютуб стар, можно я с твоей беременяшкой ночку проведу,? И все в нем движется, само собой — 230-й трёт указательные пальцы друг об друга и лыбится по стремному. он доволен когда выходит вывести других, а сам трясется от своих таблеток и сука сам не делится с намгю. вот он все думает, как выудить таблетки из креста? потому что последнее время ну уже совсем невыносимо все это переваривать. — отвали! — рявкает шарлотан, и хочет увести девушку куда подальше от придурков. но девчонка вот что делает: вырывается и влепляет смачную оплеуху крашеному дебилу, а тот: — воу-воу, бейбигерл, теперь ты мне стала нравится ещё больше! спустя часа два, они опять записали вдвоём на лестнице. говорили ни о чем, намгю кидал ему как болванчик и типа внимательно слушал. когда, как раз, 230-й начал говорить о том, что сучки его любят жесть, он вытаскивает крест испод одежды и открывает его. тот еще крестик, как будто с альтушки стянул. хотя, если подумать, он и есть альтушка. вместо того, чтобы по человечески взять таблетку, он ее пытается подтянуть языком. а намгю приходится смотреть на это. блять. ебаный пидорас. в памяти было вот что: клуб «Пентагон». намгю сам плохо помнил эту ночь, но точно помнил, что она ему ебать как не понравилась. все как обычно было, ходишь себе по клубу и предлагаешь, ну, то что есть. ловишь всяких дуралеев, которым можно что угодно втюхать, либо четких — они знают, что им надо. короче да, перед тем как цепануть еще одного челика, намгю всегда приглаживает свою карешку, поправляет костюм двоечку и тихо-тихо мышиным голосом предлагает товар. у людей разная реакция, но у этого крашенного чубрика вид хозяйский какой-то. пиздец, это тот репер, который никогда не платит за алкашку. потом, так вышло, что намгю остался сидеть с этим чудиком. он его часто тут видел, в этом районе, как правило это существо кочевало из бара в бар. ну, и как обычно, у него была такая приличная свита, как будто им реально нравилось с ним тусоваться. намгю все время себе задавал вопрос, что в этом парне такого-то? неужели люди его любят за деньги? или за что? но в ту ночь, он был один-одинешенек. никого вообще. — ты кто такой? — недовольно мямлит в барную стойку он даже не смотря на намгю. — я твой друг, великий репер танос. ты там вроде хотел уничтожить мир своим рэпом, да? а щас че-то не очень выходит как будто. намгю надеялся на реакцию. реакции блять нет. тело дальше валяется, че-то там бормочит, как будто язык в жопу засунул. ну сука, сегодня и денек. одним словом — полный голяк, кроме этого чухана тут никого нет. — да ладно тебе, что такое? не нужно так валяться, вдруг сфоткает кто. а вот это уже, похоже, задело его. он отлипает от стойки, поочередно моргает, морщится так, будто что-то со своего лица хочет согнать своей ебейший мимикой. одной рукой он хватает намгю за ворот и смотрит уже испод лобья по-злому, по другому не скажешь. намгю поднимает руки в добром жесте, че-то типа «я не намерен пиздиться». намгю терпеть не может, когда кто-то мнет его костюм. все, этот уебан напросился. теперь он отсюда не уйдет, не разъебав ему что-то своими таблетками. — только попробуй, блять! потом себя по частям будешь собирать, мразь! — тряся за воротник намгю кричит он. — ну что вы, я не хотел вас обидеть. я просто вижу, что у вас время — трудное. хотел предложить кое-что… крашеный смотрит на него парочку секунд, как будто думает, типа он умеет, и потом толкает намгю посильнее и отворачивается. намгю тем временем поправляет свой костюм, разглаживает и убирает прядочку за ухо. — мне ничего от тебя не надо. свали, — говорит как бы с точной репер и плюхается обратно. — слушай, парень, понимаю — время не простое нифига. вот я и хочу помочь. — я не торчу на этом дерьме, — приглушенно и уже устало заключает крашенный паренек. — нет-нет, это же не торчать называется, — намгю приближается к его уху, близ шеи и вдыхает что-то, — я дам тебе отличную хрень, даже и следа не останется в тебе, обещаю. и тебе станет легче, это точно. и это бесплатно. и никакой зависимости. на миг намгю замолчал, и как дурак уставился на волосы парня. потом на затылок. потом на спину, которая двигалась от дыхания, а потом…блять. он чуть момент не упустил. — и знаешь что? вернется танос. перезагрузка и все будет по новой, лучше. намгю отстраняется, встает ровно и улыбается чуть по-детски, смотрит на снова поднявшуюся харю. тот смотрит уже по другому, улыбается и что-то в своей голове решает. — ладно, но если мне не понравится, я тебя урою. блин, намгю, наверное не стоило тогда на это идти. помнит последнее, что сидели они в вип комнате, и торчали на пару, потому что этот дурашка отказался принимать что-то из его рук, если он сам не возьмет это в рот. ладно, подумал он, не такое пробовал. как истинный бизнесмен, намгю все пробовал на себе. но у него было правило, на наебываться в край с клиентами. что пошло по пизде? что-то ваще смутно легальное сделали: кончилось это тем, что они пробовали один пакетик за другим. потом, как будто, ушли в караоке орать тупые песни из дорам, бегали по улице вприпрыжку, играли в этажи в уже другом баре, потом нашли детскую площадку, на которой так сильно смеялись, что пришлось бежать от полицаев. в переулке темном и вонючим, как школьная раздевалка парней, у намгю случился приступ блевоты, голова заболела, в нос ударили все запахи мира и захотелось опять блевануть, но было уже нечем. блять, и костюм в говно. — эй, намсу. но его намгю не видел, только слышал. — я намгю, ублюдок. из клуба «пентагон», — плюясь на асфальт прохрипел еле-еле намгю. — не называй меня так. — не лезь ко мне, пожалуйста. мне плохо. — из-за меня? чё? — зря я алкашку смешал с тем порошком, сейчас еще чуть-чуть и подохну, — кряхтит намгю. — все, мой долг — тебе помочь! ю аре май бест френд нау. про себя намгю подумал что-то типа, «ага, конечно. тоже мне нашелся, американец», но в слух не сказал — че то сил не особо было еще и сраться в переулке. ладно, это еще было терпимо. потом намгю подумал, что, ну может, он ему реально поможет. — сейчас я тут кости брошу немного и будет зашибись, — пыхтит намгю, плюхаясь как мешок картошки на асфальт. он настолько нахуярился, что даже боль в жопе не чувствуется. зато он представляет, сколько пыли на его костюме. у, сука. по ощущениям, намгю вдохнул-выдохнул вонючий воздух раз десять, прежде чем дуралей ебнулся плашмя рядом с ним. намгю подпрыгивает от неожиданности, а потом руками закрывает лицо, скуля. скока можно, блять? скока можно, ебаный в рот? он только пришел в себя и этот дебилоид отключился. намгю дотащил его на своей спине до такси, довез до его дома, адрес узнал из — шок контент — прав. кто таким придуркам дает права? ладно, вот в чем суть — ему намгю жопу спас, а тот его даже не узнал. неприятно же? очень неприятно. как в душу насрали, но намгю тусоваться с этим неформалом не перестает. кто, блин, знает почему. — кружки зэ бест! — кричит 230-й в очередное голосование, — еще игра и мы будем миллионерами, леди и джентльмены! намгю кивает, кричит в поддержку дуралею. да, общаться с такими дурачком было весело. они постоянно что-то выкидывали вместе. бывает, что друзья друг друга выводят в середину, так? а бывает, что две равноценные в безумии силы сталкиваются и порождают тотальный хаос и поебательство на все нормы. это, как раз, и происходит в этом случае по четкому. — следующую катку — мы тащим! , — восклицает упырь, закидывая руку намгю на шею и стукаясь лбами со свистом. потом он с разбегу плюхается на кровать лицом вниз, а намгю не может удержаться и не плюхнуться на него, локтем нацеливаясь на поясницу. — ай! ну ты гондон блять! слезай давай! — недовольно ворчит крашенная башка. намгю смеется по противному, но отпускать ваще не в его планах. он делает мастерский захват руками, что длиномер даже не смеет шелохнуться и кайфует по другому поводу. честно говоря, давно хотелось его придушить. 230-й, что странно, вообще не сопротивляется — че-то вяло руками пытается достать намгю, но этого точно не хватит, чтобы его сбить. все-таки, он хоть и бывший, но боксер. как бы для его работы по определению надо уметь выбивать дурь из людей. ха-ха. потом он ослабляет руки, но уже коленями защемляет его, но 230-й и не думал вырываться. ну, если подумать, похоже от в-о-о-т той желтой таблеточки репер-убийца стал таким размазанным. а-то у намгю нет больше объяснений. и до намгю доходит: точно! крест! пока ушлепок как кисель, надо спиздить крестик! ну или хотя бу чуть-чуть дури оттуда. одну руку он освобождает, лезет ей под под одежду и…бля. кожа у него горячая, шершавая как язык у собаки. странно, но он лезет дальше. нащупывает цепь, так, потом скользит вниз ладонью по груди, которая начинает вздыматься, как бешенное. что нахуй? намгю все же находит крест, тянет его и царапает кожу, отчего под ним, сложно кошка шипит мудозвонище. что-то гадкое тянет в сердце намгю. и даже так, 230-й ему умудряется поднасрать. как? а вот как: он разворачивает голову, смотрит по-странному на намгю, который все-еще держит его, как железными щипцами. Чуть изворачивается в его руках, а потом сглатывается и изо рта выходит влажный выдох. а намгю сильнее его сжимает в тисках от шока. намгю в ауте. все блять, 1:1, договорились, порешали нахуй. намгю смотрит на крест в своей руке, в глаза 230-того, и знает, что тот не думает, а просто смотрит и чего-то ждет. и молчит блять, как рыба. он, похоже, перебрал с таблетками, думается намгю. чтобы снять крест с шеи, нужно еще ближе придвинуться к этой роже. ну нет. пошел он нахуй с этим крестом. *** после драки в туалете, намгю все никак не может перестать дрожать. он в крови, в ссадинах, дышит шумно, как паровоз, а глаза в сука слезах. что случилось? как так вышло-то? он сжимает крест в своих руках, и не может его, блять, открыть, будто он заколдован. перед глазами все лежала тело таноса с вилкой в горле, он как будто и сейчас рядом с ним сидит. и слышит шепот, который переходит в какой-то тупорылый бит «намсу, намсу, намсу». блять! он настолько тупой, что даже его галлюцинация никак его имя не может запомнить! он смотрел на него свысока, всегда свысока. он должен быть рад, что крест с дурью стал его, так а че он сейчас ломается тут? «почему я не смог тогда снять этот крест с него?» — думает намгю. но потом он вспоминает тот взгляд…который был таким обдолбанным, что намгю стало стремно. он соскочил с него, как ошпаренный, и залег на своей койке с бешенным пульсом. все никак не мог выкинуть тот взгляд из головы. а теперь в его голове только вилка в горле и тот взгляд. а взгляд был из разряда: «ну, давай, делай, что задумал. я знаю, что ты реально задумал, патлатый». намгю испугался того, что задумал. он, все же открывает крест, видит дурь в нем разложена по цветам. намгю всхлипывает, берет таблетку и прикрывает глаза рукой. и слышит надоедливый голос, видит вилку…бам, кровь повсюду. он стягивает крест, тот еще живой, хватает его за руку и захлебываясь кровью, 230-й шепчет: — лучше бы тогда меня задушил. — я не… намгю запинается, чудик берет его за руку и сжимает так, о аж вены на его лбу пузырятся, а затем падает на пол, а лужа вокруг него становится все больше, глубже. намгю помнит тепло руки. она горячая и шершавая, как собачий язык. репер никогда не платит за выпивку, эй, намгю не предлагай ему дурь, он и за неё не заплатит, слышишь? — танос, ты чертова мразь. всегда на меня смотрел свысока, — в бреду, сам себе не веря, шепчет намгю. Он глядит на крест. И закидывается еще одной таблеткой.