Тоннель в прошлое

Колёса мирно гудели под нами, убаюкивая. За окном теперь не дома и не поля, а просто тьма. Временами, словно из ниоткуда, вырастали дорожные знаки, фары встречных машин разрывали мрак и тут же исчезали, будто их не было вовсе. Всё стало однотонным: ночь, дорога, мысли. Мама уснула на переднем сиденье, уронив голову набок. Папа курил, приоткрыв окно. Пепел уносило вбок, за стекло, а запах сигарет вплетался в запах бензина и старой машины. Иногда он бросал на меня взгляд через зеркало заднего вида. Мы не говорили. И слава богу. Я просто смотрел в окно. В этой темноте, когда за окном ничего не видно, в отражении вдруг начали появляться лица. Или мне так казалось. Моя щека всё ещё тёрлась о стекло, глаза почти закрывались, но мозг не давал уснуть. Откуда-то всплыло лицо бабушки еле-еле различимое, как будто через мутную воду.. Ах, помню времена когда она была жива. Лет мне было.. 12? Мы приезжали к ней каждое лето, она меня очень очень любила и всегда давала пару рублей на мороженое. Денег она мне не жалела, правда Оле она так и не успела начать их давать. Говорила мол, маленькая еще она для того что бы при себе деньги иметь. И то правда.. Умерла бабушка в 95 году... А я ведь тогда так и не приехал к ней на похороны, отнекивался.. Рыдал. Не хотел. Теперь вот и Оли уже.. не стало... По моей щеке покатилась слеза. И с каждой минутой что то нарастало у меня в груди.. Тревога? Нет... не совсем. Это чувство, будто ты идёшь туда, где тебя уже давно ждут. Только не факт, что кто-то живой. На магнитоле у папиной машины тихо играла песня группы "Кино" - "Спокойная Ночь". Моя любимая. Я тихо закрыл глаза и опять уснул.

***

Я проснулся от холода. Не такого, чтоб зуб на зуб не попадал просто прохладно, неприятно. Машина остановилась. Глаза открылись с трудом, всё будто в дымке. Мутное стекло. Светло-серое небо. Слабое утреннее солнце пробивалось через облака, как будто пробуждалось вместе со мной. А еще за окном мел снег. Мда уж, зима во всей своей красе. Сквозь полусон я услышал, как хлопнула дверца. Потом шаги по гравию. Заправка. Где-то вдалеке играло радио.. Еле различимо я услышал "...на часах шесть часов утра, температура в районе минус пятнадцати... в эфире «Европа Плюс» — начинаем этот день вместе..." Я медленно поднялся. Спина затекла, голова ватная. На коленях был след от рюкзака. В машине пахло табаком и кофейной пластиковой бутылкой. Мама ещё спала, прижавшись к стеклу, её лицо казалось совсем детским. Выйдя из машины меня окутал сильнейший холод. Ну, хотя после печки в машине так и должно казаться. Перед глазами была вывеска - "АЗС №17 / Миннефтепродукт". Краска облупилась, рядом автомат с "Дошираками", вся будка словно из другого века, хотя на дворе всего-то конец девяностых. Или начало чего-то другого. Я подошел ближе к своему отцу, он стоял у окна заправочной будки, разговаривал с каким-то мужиком в вязаной шапке. Потом пошёл обратно с двумя пластиковыми стаканами в руках. Один протянул мне. Почему то я немного простоял как вкопанный, и он мне проговорил. — Бери, это кофе. Растворимый конечно, но ничего.. Проснешься зато. - Я взял. Обжёг пальцы.. Крышка трещала, как будто уже старая - До поворота километров тридцать, потом еще пятнадцать по просёлку, и доедем примерно к восьми.. Я молча кивнул. Почему то сил говорить вообще не было после всех этих событий. Мы стояли так минуты три. Вокруг серое утро, какие-то дальнобои у "КамАЗов", хлопающие двери, писк заправочного шланга. Потом папа сказал: — Слушай.. - И резко замолчал Я ждал. Но он просто потёр лицо ладонью и пошёл обратно в машину. А я же, в свою очередь, допил этот горький кофе и поперся за ним.

***

Когда мы снова тронулись, радио уже играло какой-то шлягер 80-х.. Вроде бы "Мираж" или "Ласковый май". Мы ехали через белую пустоту. Всё укутано снегом, деревья, как будто мёртвые, обросли инеем. Фары прорезали тьму, перед ними только снег и дальние полосы просёлка. Папа же что-то бурчал себе под нос, мама всё ещё спала. Мир казался застывшим. Иногда мелькали деревни - три дома, собака, вывеска «продукты», заваленная снегом. Один раз видели девочку. Она шла по обочине, в красной шапке, с санками. Настолько внезапно, что я даже не понял: была ли она. Хотя, это уже не имело значения. Я опять задремал.

***

И вот, открыв глаза, я увидел как мы уже сворачивали с трассы. Тут я услышал слова: — Чёрт бы побрал эту дорогу, - бурчит отец, держась двумя руками за руль - Как будто хуже стало. Раньше хоть грейдер пускали. На лбу у него тонкий слой пота, хотя в машине не жарко. Куртка расстёгнута, рубашка мятая, сигарета в зубах. Я молчу. Всё внутри сжалось. Снег за окном будто стал выше. Деревня уже где-то рядом. Помню - за тем поворотом должен быть мостик через речушку. Если он ещё не рухнул. Мама проснулась, выпрямилась на сиденье, поправила платок. — Мы уже приехали?.. - Говорит она — Сейчас должны уже... Если не сядем - Папа выворачивает руль и резко сбрасывает скорость - Оп.. - Мы все подпрыгнули на кочке - Ну вот, начинается.. Машина заваливается в сторону - правые колёса цепляют снежную колею. Он ругается. Матерится тихо, по-взрослому, со сдержанной злостью. — Дурацкая дорога, кому это всё вообще надо.. Машину бросает - мы медленно, как по льду, скользим вперёд. Папа давит на газ, потом резко тормозит. И снова газ. Я сжимаюсь в кресле. Молчание. Только рев двигателя, да скрежет снега. Наконец то мы выруливаем. Папа выдыхает сквозь зубы.. — Ну, вот он..

***

Дом показался внезапно. Будто вырос из снега. Стоял чуть в стороне от дороги, как и прежде. Косой, деревянный, с теми же щелями между досками, как будто вот-вот развалится. На веранде покосившаяся лавка. Окна затянуты инеем. Крыша была вся в сугробах. Над печной трубой ни дыма, ни следа. Как и всегда зимой. Тихо. Мы остановились прямо у ворот. На калитке, естественно, петли заржавели, одна скрипит на ветру. Снег почти по колено. — Приехали - сказал папа, как будто устал за всю дорогу. Он вышел первым. Застучали сапоги по обледеневшей земле. Рюкзак кинули в снег. Мама выбралась из машины, держась за дверь. — Вроде все на месте.. - Проговорил он, мы вместе с мамой молча подошли к нему Он дернул калитку, и.. Она не открылась. — Задубела, твою мать.. - он стал пинать её ногой. Потом, от злости, просто перешагнул через забор. Я вылез последним. Снег моментально попал в ботинки. Воздух как стекло. Холодный, сухой, с запахом... ну, даже не дыма. А чего-то старого. Очень старого. Мы втроём стояли у крыльца. Папа поднялся по ступеням, попробовал дверь. — Странно, открыто - сказал он и толкнул её плечом. Дверь с трудом поддалась, скрипя как старая калитка на кладбище. Изнутри пахнуло сыростью и пылью. Как будто время там остановилось. Потолок низкий. Света почти нет - окно завешено тряпкой. Тут на меня нахлынули воспоминания. Вот та же самая дряхлая лестница, с которой Оленька постоянно любила спрыгивать что бы быстрее добежать на кухню за вкусняшками. А потом мама вечно её ругала за это.. И ставила в угол. Но моя сестрица была не промах и, пока мама не видела, ходила воровать конфеты. Бабушка это все видела, но Олю не выдавала... Но мама тут же вывела меня из своих раздумий. — Тоша! - Позвала она с кухни - Иди сюда Почему то я вздрогнул, но подошел. — Помнишь хоть где твоя комната была? - Она как будто специально спросила мягче и тише. Я кивнул - Иди туда и разложи свои вещи. — Хорошо, мам - Сказал я пару слов впервые с того момента как мы садились в машину. Мама ставила на стол пакет с продуктами. Папа ворочал заслонку печки, дрова хрустели в его руках. Всё снова стало обычным. Реальным. Я взял рюкзак и пошёл подниматься по лестнице. А там был коридор. Тот самый коридор, с облупившимися обоями и зеркалом в железной рамке, в которое я когда-то плевал просто из вредности. Всё на месте. Только зеркало помутнело. Скрипнула дверь и я вошёл в комнату. Свою. Она была почти пустая. Старая тахта, тумбочка, комод с облезлой ручкой. На подоконнике лежал сломанный пластмассовый танк. Я поставил рюкзак и сел на кровать. Матрас просел, как будто запомнил меня. Всё было так же, и всё было не так. Открыв рюкзак, я разложил вещи. Футболка, свитер, книжка, зарядка, блокнот с криво обведённой обложкой — всё как обычно. Сложил аккуратно на тумбочку. Даже не потому что так нужно - просто захотелось порядка. Именно здесь. Снял куртку. Потянулся. В комнате пахло деревом и... временем. Пахло так, как не пахнет в новых квартирах... Выйдя обратно в коридор, я на секунду остановился. Впереди так и стояла та самая дверь. Комната Оли. У меня была своя комната, у неё - своя. Но часто мы просыпались в одной..) После страшных сказок или грозы за окном. Мы тогда боялись не привидений, а того, что бабушка нас за это поругает.. Я толкнул дверь. Она тихо скрипнула. Всё-таки зима, дерево рассохлось. Внутри было прохладно. На полу лежал старый и грязный ковёр, на стене выцветшие обои с цветочками. Всё выглядело почти так же, как пару лет назад. Только... покрыто пылью. Застывшее. Возле телевизора, на вид, сломанная приставка Dendy, пластик пожелтел. Рядом собственно телик - "Рекорд". Огромный, пузатый. Чёрно-белый. Мы с Олей играли в танчики, пока бабушка не кричала с кухни, что "глаза себе сожгёте". Я сел на край кровати и посмотрел на приставку. Рядом валялся картридж, надпись почти стёрта. Почему-то... мне показалось, что телевизор мигнул. Совсем чуть-чуть. Как будто ток прошёл. Но он был не включен. Даже в розетке не был.. — Странно все это. - Я осмотрелся по сторонам - Очень.. Очень странно.. В комнате никого. Только книжка на полке стояла чуть неровно — та, что любила читать Оля. Она называла её "страшной, но красивой". Не помню, о чём она была. Я зевнул. Глаза снова начали слипаться. Всё тело тянуло ко сну. Ночь в дороге, холод, старые запахи, пустота.. Всё слиплось в одну тёплую усталость. Я лёг. Не на свою кровать, а на Олину. Старое одеяло пахло лавандой, пылью и чем-то ещё... трудно понять. Может быть, воспоминаниями. Сквозь щель в занавеске пробивался бледный зимний свет. Где-то в коридоре скрипнула доска. Я не вздрогнул. Просто... слушал? А потом всё ушло. Я провалился в сон...