Люби меня до слез

Сильные, слишком татуированные руки с силой опрокидывают на пол, заставляя кашина повалиться на задницу и тихо ойкнуть от неожиданности. Глаза с небольшой опаской следят за ладонями напротив, быстро расстегивающими ремень.  Данила знал, что шатен любит грубый секс. Хоть это и было обыденностью, но каждый раз, когда тушенцов резко врывался в комнату и вырывал рыжего из его занятий, что-то внутри сжималось от страха. Но он всегда знал, что слишком много боли партнер ему не причинит. Знал? Был уверен? Надеялся? Во всяком случае, он всегда останавливался, когда видел что нижнему больно или неприятно. И так было во все разы, но сегодня в руслане было что-то… что-то не то.  Обычно он так разряжался после тяжелых записей на студии, когда все действуют на нервы, а сорваться не на кого. И тут под руку попадается данила, мирно сидящий в своей комнатушке. Орать на него не хочется, зато выплеснуть всю агрессию и причинить боль вместе с наслаждением одновременно — ахуенно.  Тушенцов знает, что ему это нравится. Им обоим это нравится. Даня может и не сказать об этом, но по нему видно. Особенно этот страх в глазах, заставляющий повыситься адреналин в крови и действовать ещё грубее… Он это просто обожает.  Слегка отползая назад и давая руслану подползти ближе после того как брюки полетели в сторону, данила приоткрывает рот, заранее зная, что его ждёт. В ответ на это шатен грубо хватает его за подбородок и притягивает к себе, заставляя поморщиться от стягивания кожи.  Губы с особой жесткостью впиваются в чужие, языком проникая во внутрь и исследуя такой знакомый рот. Он знает где находится абсолютно каждая новая ранка, ведь кашин постоянно кусает свои губы в одних и тех же местах, иногда переходя на щеки. Нервы не щадят, как говорится.  Оторвавшись от чужого рта и оставляя между ними тонкую ниточку из слюны, тушенцов останавливается дабы отдышаться, но всего лишь на одну секунду. После её окончания он тут же проникает ладонями под домашнюю футболку, с силой хватаясь за грудь и ребра нижнего, особое внимание конечно же уделяя соскам. Он играется с ними, одновременно с этим припадая губами к шее и оставляя яркие засосы, не задерживаясь на одном месте надолго и заставляя данилу стонать от боли.  В последнее время он довольно часто устраивал такие «разрядки», от чего казалось, будто бы бледной кожи на шее и не было, а на её месте всегда красовались огромные бордовые пятна и следы от зубов, причиняющие сильную боль ещё в течении нескольких дней так точно.  Спустя пару мгновений футболка летит в ту же сторону, куда и брюки, а руслану открывается вид на торс партнера, чуть менее красный в отличии от шеи, которую он так любит сжимать и кусать.  Ладонь мягко касается шеи кашина, слегка нажимая и получая громкий выдох, а после медленно спускается к штанам и проникая под них.  Данила же измученно вздыхает, ощущая нежные прикосновения к болящему телу, а после и к члену.  Дав рыжему немного времени на передышку, тушенцов резко стягивает штаны вместе с нижним бельем, оголяя гениталии партнера, слегка смущенно отведшего взгляд. Такая картина очень забавляет, особенно то, что это происходит каждый раз, будто бы по скрипту.  Пальцы нежно поднимаются вверх по бедрам, поглаживая их и сжимая, тем самым заставляя кашина вздрогнуть от накатывающего с новой силой возбуждения, особенно от того, как руслан комбинирует жестокость и нежность: сначала медленно и мягко проходится пальчиками по внутренней стороне бедра, а после резко царапает ногтями, оставляя после себя белые следы на коже.  Он будто бы терзает его, бросает из стороны в сторону и нижнему это пиздец как нравится.  Закончив с уже измученными ляжками данилы, тушенцов придвигается ближе и раздвигает чужие ноги в стороны, подползая к нему как кошка на охоте. Он красив, грациозен и действительно похож на кого-то из семейства кошачьих. Особо похож в те моменты, когда с яростью впивается своими зубами в шею и грудь кашина, иногда прокусывая до крови, а после слизывая её с измученной кожи. Каждое нежное прикосновение после боли заставляло обоих терять голову во время процесса.  Ладонь медленно ложится на подбородок данилы, приподнимая его лицо чуть выше.  — Ты же уже растянут, да?  Насмешливо проговаривает он, растягивая последнее слово и глядя сверху вниз, тем самым показывая, кто является главным в данный момент. Увидев неуверенный кивок, он расплывается в ещё большей улыбке и мягко целует рыжего в красные от стыда щеки. — Во всяком случае я думаю, что после последнего раза прошло не так много времени. Или ты хочешь растянуть свои приятные ощущения на подольше, дань?  Особенный акцент был на слове «растянуть». Издевается. Снова.  Но продлить наслаждение все же хотелось, а потому кашин нервно кивает, отведя взгляд куда-то в сторону, и подмечая узоры инея на окне. В такие моменты они казались ему особенно интересными и завораживающими, пока глаза шатена жадно и безжалостно пожирали его смущенное лицо.  Костяшки ухватились за ручку на тумбочке и потянули её на себя, открывая ящик, в котором валялся почти закончившийся бутылёк смазки. На сегодня как раз хватит.  Все это время тушенцов так и не отводил своих глаз от очень заинтересованного окном данилы. Руки сами проделывали всю работу, будто бы он делал это уже девяносто девять раз и это был сотый.  Холодноватая жидкость коснулась подушечек, медленно размазывающих её, пока другая ладонь поднималась к шее нижнего, специально задерживаясь на следах от своих же губ и зубов.  Соединив два пальца вместе, руслан подставил их к анальному отверстию и немножко надавил, заставив данилу отвернуть голову в сторону и зажмуриться от предвкушения, пока другая ладонь не ухватилась за его подбородок и не повернула к себе.  — На меня смотреть будешь, ясно? Глаза не отводи.  Собравшись с силой, кашин все же приоткрыл свои очи и взглянул на шатена, издевательски улыбавшегося в ответ на нервное закусывание губы. Он ведь знает, что ему стыдно. Все равно заставляет сгорать от стыда, видеть как улыбка на лице партнера расплывается все больше с каждым движением. Это даже бесит. Но, все же, больше возбуждает.  Резким движением тушенцов входит в него пальцами, а другой рукой спускается к шее и немного сжимает, выбивая из данилы смешанный от мимолетной боли и неожиданности стон и слегка закатанные глаза.  Рука тут же ослабляет хватку, а пальцы замирают, будто бы ничего и не было.  Кашин виновато и непонимающе смотрит в глаза руслана, на что тот удовлетворенно хмыкает и разводит пальцы, выбивая тихий стон и все же возвращая свою руку на подбородок, тем самым фиксируя лицо нижнего в одном положении, дабы продолжать смотреть в его прекрасные глаза.  Пальцы толкаются чуть дальше, продолжая свои растягивающие движения и начиная постепенно набирать скорость. В какой-то момент он наконец попадает по нужной точке, выбивая из рыжего громкий стон. Он нашел её.  Как только шатен это осознал, то тут же прекратил движения и, ещё больше ухмыляясь, посмотрел на вопросительно глядящего в глаза данилу.  — Попроси меня продолжить, и тогда я, так уж и быть, доведу тебя до оргазма.  Лицо рыжего мгновенно превратилось во что-то, похожее по цвету на помидор. Серьезно? Он сегодня решил совсем разойтись в своих играх?  — Русь, ты же знаешь…  Палец резко касается губы кашина, прерывая его на полуслове. Он нежно водит им по мягкой коже, ожидая выполнения своей прихоти. Похоже, ничего не остаётся, кроме как все же выполнить просьбу. Закатив глаза и смущенно глянув на партнера, рыжий отвел взгляд в сторону и тихо процедил сквозь зубы желанные слова. — Ну… ну продолжай…  Пальцы резко вжимаются в лицо, заставляя невольно ойкнуть от того, что зубы царапают нежную кожу изнутри.  — Нет, скажи это громче и прямо. Хватит уже, просто сделай это. Что, так сложно сказать «руслан, трахни меня, пожалуйста»?  Поежившись от такой прямоты, кашин некоторое время пялился куда-то вниз, переваривая мысли и подготавливая себя к предстоящему.  — Ру… русь, - все же подняв глаза на верхнего начал данила, встречая полный ожидания и предвкушения взгляд. — Т…т…трахни… меня?..  Наконец добившись своей, хоть и не совсем такой как надо, но нужной просьбы, тушенцов вынул пальцы и потянулся за бутыльком, пока нижний нервно теребил холодный пол пальцами и вновь разглядывал очаровательное окно. Пожалуй, до этого он ещё ни разу так не унижался. Сегодня чуть ли не каждая секунда тянулась невыносимо долго и была до ужаса пропитана стыдом вместе с похотью, буквально сводя кашина с ума от нетерпения.  Холодная, вязкая жидкость растекалась по члену под движениями руки, пока глаза только и делали, что сверлили ещё ни о чем не подозревающего рыжика. Руслан был настроен выкачать все силы из него, заставить беспрекословно подчиняться, дрожать от каждого движения. И довести его до этого состояния он был готов любым способом. Даже если потребуется перейти через границу и слушать мольбы о прекращении. Ему хотелось контролировать его, заставлять дёргаться от наслаждения, желать большего. Он был готов пойти на все ради этого.  Ладонь медленно спустилась к плечам, начиная массировать и отвлекать внимание, пока другая направляла орган. К счастью это сработало, и в следующий миг данила расслабленно смотрел на партнера, перестав нервничать.  Когда головка мягко вошла внутрь, тушенцов нежно закинул обе ноги рыжего себе на плечи, а после переместил руки на плечи нижнего, продолжая свой расслабляющий массаж и осыпая щеки кашина полными любви поцелуями.  Рыжий же, в свою очередь, обвил его шею руками, слегка приподнимаясь и подставляясь под губы партнера. Ему очень нравилась эта мягкая, романтичная сторона руслана, которая готова заботиться о нём каждую секунду. Пожалуй, это возбуждало даже больше, чем все остальное. Вся эта жесткость, ярость и ненависть к другим людям, выражающаяся в сексе. Он любил именно такого шатена.  Уделив ласкам около десятка секунд, тушенцов резко толкнулся во внутрь, ударяя прямо по простате и откидывая громко простонавшего и выпучившего от удивления глаза партнера на пол, тут же сжимая его шею до острой боли.  Сразу начав задыхаться кашин принялся царапать спину верхнего ногтями, кряхтя и пытаясь вымолвить хотя бы слово, пока тот продолжал долбиться и сжимать нежную кожу до цветных пятнышек в глазах.  Данное зрелище лишь забавляло и возбуждало руслана ещё больше, от чего движения стали более резкими и жесткими.  Страх в глазах и голове данилы возрастал все больше, от чего на глазах выступили слёзы, а с уголка губ начала медленно течь слюна, говорящая о том, что ещё немного и тот совсем отключится.  Заметив это, шатен все же ослабил хватку, давая тому прийти в себя и зачерпнуть воздух, пока он сам не останавливался ни на секунду, продолжая вдалбливать нижнего в пол и заставлять корчиться от нехватки кислорода в организме даже без сжимающих до боли пальцев на шее.  Глядя на уже близкого к оргазму данилу, он остановился на секунду, тоже переводя дух, пока тот с нарастающим беспокойством смотрел на него и сжимал чужие плечи.  Заметив, что тот собирается начать что-то говорить, руслан вновь вернул свои пальцы к губам рыжего, начиная сжимать их и останавливая ещё не начавшуюся речь.  — Чшш… Я только начал, дань. Не нужно прерывать меня, пока я ещё не закончил.  Нервно сглотнув, кашин все же расслабил свои пальцы, обеспокоенно отводя взгляд. Что-то будто идёт не так, но, наверное, верхний остановится тогда, когда ему будет слишком плохо? Как минимум, он на это надеется, ведь сейчас даня действительно не на шутку испугался такой резкости и жестокости, хоть это и было довольно… Приятно. Но сам себе он в этом никогда не признается.  Последний раз с нежностью взглянув в глаза любимого, руслан погладил его по щеке, а затем поднял свою ладонь к чужим рукам и мягко распустил их, скрещивая над головой рыжего и с силой вжимая в пол. Все же, следы от ноготочков на спине не самое приятное ощущение, да и зрелище тоже. Ведь если не зафиксировать их в одном положении, даня обязательно будет пытаться ухватиться за тело верхнего, что ему не особо нравится. Намного приятнее видеть то, как он мечется и не знает куда себя деть.  Закончив с этим делом, тушенцов вновь начал двигаться, но уже медленно, постепенно ускоряя темп и наблюдая за лицом партнера, на котором стали вырисовываться нотки удовольствия. Но это длилось совсем недолго, ведь в ту же секунду движения вновь превратились в яростную долбежку, а свободная рука схватилась за шею и со злостью начала её сдавливать. Лицо разразила настоящая ненависть и жестокость, будто бы под ним не любимый человек, а все раздражающие его люди. Ему хотелось прикончить нижнего прямо сейчас. До смерти измучать, поиздеваться. Все что угодно, лишь бы это милое личико вновь выражало животный страх и боль, которые он «заслуживал».  С ужасом глядя на руслана, кашин начал дёргаться и извиваться от нехватки воздуха. Хотелось кричать, громко кричать. Звать на помощь, молить о пощаде. Но изо рта вырвались лишь хрипы и сдавленные стоны, а тело двигалось навстречу движениям шатена, стремясь получить долгожданную разрядку.  Когда глаза уже до появления одних только белков закатились за веки, а спина начала выгибаться то ли в попытках вдохнуть, то ли от наслаждения и желания, рыжий излился прямо на живот тушенцова, издав хрипящий стон и обмякнув, поддаваясь любым движениям.  На это верхний все же ослабил хватку на шее, но не прекратил свои попытки вдолбить как гвоздь в пол кашина. На вопросительно-измученный взгляд он лишь коварно улыбнулся, поглаживая его ладонью по щеке и спускаясь ради того, чтобы подарить размазанный поцелуй.  Слегка замедляя темп, он сместил руку к члену младшего, начиная медленно подрачивать, постепенно приходя к своему же темпу.  Естественно, рыжему не особо понравилось то, что руслан не хочет остановиться, но и оставить самого верхнего без окончания не хотелось. Хотя, обычно в таких случаях он просто выходил и помогал себе рукой. Почему же в этот раз он решил продолжить эту «пытку»? — Рууусь… что тыы… делаешь?..  Вяло протянув слова, данила хотел было потянуться к нему, но рука стала сжимать запястья ещё сильнее, не давая даже шанса сделать это.  Дыхание вновь начало сбиваться, от чего тушенцов ускорился ещё сильнее, игнорируя усталость в мышцах. Он и сам был близок к разрядке, так почему бы не довести дело до конца? Тем более, что теперь нижний не брыкается, и можно наконец оставить его уставшие и не слушающиеся руки в покое.  Медленно расслабив хватку, он переместил вторую ладонь на лицо данилы, поглаживая его и будто бы успокаивая, на что нижний устало промычал, пытаясь восстановить свое уже давно сбившееся дыхание.  Буквально через пару мгновений руслан сделал последний рывок, заставляя вместе с собой кончить и даню, уже просто беспомощно и устало стонавшего от накатившей гиперчувствительности.  *** Уже спустя около десятка минут они просто лежали на кровати в объятиях друг-друга и молчали. Не было слов даже на какое-то простое предложение, что уж говорить о полноценном разговоре.  Кашин просто уткнулся носом в шею шатена, сцепив свои руки за его спиной, а руслан молча глядел на окно.  Все же, оно действительно было красивым.