Холодно

Сбегать из общаги к Лене уже вошло в привычку.

      В очередной раз Владимир приводит к ним Матвея, а Тимур, не желая чувствовать себя лишним, всегда выбирает компанию Леонида. С ним весело и свободно, Беляев не чувствует дискомфорта или неловкости. Вместе они могут заняться чем угодно, обсудить что-то или кого-то.       С Леней хорошо. Он хороший друг. По этой причине Черных — некий лучик света в не очень сладкой жизни Тимура.       Привычное место для душевных разговоров между парнями — кухня. Небольшая комнатка очень уютно и мило обустроена. Беляев знает каждый шкафчик и их наполнение, знает где чье место из членов семьи Леонида, знает где лежат тарелки и кружки, знает каждый узор на бледных обоях. Мать Черных очень постаралась в оформлении комнаты.       — С Вовой все понятно — с Матвеем шуры-муры крутит, — Леня достает две кружки для приготовления чая. — А что у тебя на личном? Ещё не признался своему «тому самому»?       Кажется, он единственный, кто знает хоть что-то о личной жизни Тимура. Имен они не называют, Черных знает только то, что есть какой-то парень, который безумно симпатичен Беляеву. Узнавать скрываемую личность Леня и не пытается, ему достаточно того, что друг доверяет ему хотя бы что-то.       — Я же говорил, что мы друзья. Это невозможно, — он поджимает губы и хмурится. — Признаться ему в чувствах равносильно тому, что потерять его.       — А разве легче скрывать свои чувства и мучиться от этого? Может, признаться? Ты же не знаешь, что он чувствует к тебе, — на секунду Черных отводит взгляд, будто что-то смущает его в сказанном. — Возможно, это даже взаимно.       Леня отдает одну кружку с горячим напитком Тимуру, а вторую оставляет себе. На несколько минут они замолкают, делая первые глотки. Беляев задумывается над ответом, отведя взгляд в окно. Леонид же смотрит прямо на друга, внимательно рассматривая его лицо.       Беляев видит печальную картину за окном. Он находится теплом помещении, но, смотря на эту — печальную и тоскливую, — зимнюю атмосферу, тело на мгновение пробивает холодная дрожь.       Они сидят в давящей тишине, разбавленной лишь противным тиканьем часов. Тимур представляет, что это отсчет, прежде чем из дула пистолета вылетит пуля. Пуля, которая сто процентов прилетела бы парню в голову. Пуля, которую отправил бы «тот самый» человек.       Леня терпеливо ждёт ответ, не мешая другому думать над ним. На лице парня небольшая улыбка, одна нога согнута в коленях и установлена на стуле, а правая рука опирается о нее.       Он чувствует, что то, что ответит ему Тимур, будет важно. Очень ожидает, будто от этого зависит его дальнейшая жизнь и судьба.       Ощущается, что один ужасно не хочет продолжать этот разговор, но понимает, что надо. Ему стоит высказаться. Он может получить поддержку и должен пользоваться этим удачным положением.       А другой очень ждёт развития диалога, новых подробностей. Леня не горит желанием узнать, кто нравится Тимуру, но что-то волнующее и ожидающее появляется в нем каждый раз, когда эта тема обсуждается.       — Он не будет терпеть меня, если будет знать о моих чувствах, — в конечном итоге выдает Тимур, восстанавливая зрительный контакт с другом. — А он точно не любит меня.       — Почему ты так уверен в этом?.. — тон голоса теряет былую задорность и уверенность, превращаясь в более тихий и настороженный. Леонид неосознанно пододвигается ближе к Беляеву, пытаясь выразить немую поддержку.       — Бессмысленно это обсуждать, всё тщетно. Он не воспринимает меня всерьёз. Не воспринимает меня как парня.— у него нарастает волнение. — Мы проводим много времени вместе, конечно, я бы заметил какие-то… намёки на его чувства ко мне? Но ничего, Лень, он не делает ничего подобного.       Имя попрежнему не раскрывается, но Черных кажется, что он знает, он чувствует, о ком говорит Тимур. Он любит Леню, это понятно наверняка.       Делая контрольное движение, теперь находясь максимально близко, резким и неожиданным движением, так, что Беляев даже не успевает осознать происходящее, врезается в его губы своими.       Напряжение обоих становится почти осязаемым, повисает в воздухе, словно натянутая струна, готовясь вот-вот порваться. Тимур чувствует подступающую к горлу тошноту.       Это сложно назвать поцелуем.

      Никто в дальнейшем не будет называть это поцелуем.

      Тимур не отвечает на соприкосновение, он не делает ни единого движения. Всё его тело будто замирает, парень лишь вопросительно хмурится. Парень чувствует теплоту чужого тела, осознает чужую любовь, но ответить взаимность не может. Даже насильно, даже если очень постараться — не получится.       Беляев не любит его, не может соврать ни другу, ни себе. Не хочет делать обманчивых движений. Он уже знает, что на этом их дружбе пришел конец, но не хочет в это верить, не желает принимать происходящее. Поэтому не двигается. Сидит столбняком, лишь широко распахнутыми глазами смотрит на лицо напротив.

      Поскорее бы этот день закончился.

      Леня пытается, — правда, — пытается вывести это во что-то большее, но, не замечая ответной реакции, скорее отстраняется. Он ошибся? Понимает. Думает, что теперь вряд ли можно будет что-либо исправить. Одним действием, своими глупыми мыслями, он разрушил все выстроенное доверие, комфорт и дружбу.       — Лень?.. Я, правда, если я дал тебе повод… я этого не хотел, извини. Я ведь. Я люблю Вову…

      В этот день должно было появится что-то новое. Возможно, чья-то любовь. Чьи-то отношения. Что-то трепетное и душевное должно было зародиться здесь сегодня.

      Но, не вышло. Даже наоборот, кое-что важное погибло в этот день. Например, чья-то дружба. Кто-то, в один момент, в одну жалкую минуту, перестал был очень важным.