БЕЗУМИЕ

      С минуту на минуту в этом жутком "доме с приведениями" должен начаться консилиум трёх экстрасенсов, а Влад тем временем заканчивает свою диагностику, как всегда предлагая участникам испытания совершить ритуал изгнания беса. Ничего нового.       - Влад, так почему же бес, как ты говоришь, вообще поселился в этом доме? Зачем он здесь? - степенно тянет Вера Сотникова немного боязливым голосом, смотря на Влада, который сейчас сидит на полу напротив своих неизменных атрибутов работы - побитые кусочки стекла хаотично ловят отблески свечей, отражая стоящую рядом бутылку с водкой. Он поправляет рукава своей красной просторной толстовки, натягивая их ещё больше себе на запястья, и потирает ладони.       -Влдык-сотвряй-гврю-чрз-силу-дьявльску-помогай-гврю, - невнятно шетчет чернокнижник, трогая себя за подбородок, прежде чем ответить на вопрос. - А ему здесь нравится находиться, говорит. Любит наблюдать очень за вами. Как спите, как моетесь - удовольствие ему это доставляет. Здесь энергетика такая, ему комфортная, - размахивая рукой, показывая на периметр комнаты, с непосредственным видом, сообщает он.       Вера на мгновение удивленно прикрывает рот ладонью, а затем, всё же собравшись, взволнованно спрашивает экстрасенса: "И что теперь делать, Влад? Как-то можно этого беса убрать из дома?" За её спиной очень тихо и несмело раздаётся: "А Дима, ведь, тоже говорил про бесов что-то!"       - Конечно! Ритуал нужно делать на изгнание. Дом нужно чистить, - экстрасенс невозмутимо смотрит снизу вверх на эти напряжённые лица, уставившиеся на него во все глаза.       - Влад, нужно будет сначала дождаться остальных экстрасенсов, а потом уже будете вместе решать, что делать, хорошо? - сосредоточено уточняет ведущая, бросая взгляд на хозяев проклятого дома.       - Да я так и понял - ждём остальных, - беззаботно пожимает Череватый плечами. А затем потихоньку начинает складывать всё, разложенное перед ним, обратно в свой неизменный черный рюкзак, то ли что-то напевая, то ли нашептывая, себе под нос.       И, вот, уже, спустя считанные минуты, все три экстрасенса находятся в просторной комнате на втором этаже вместе со всеми участниками испытания и взволнованной телеведущей. Которая просит их поделиться друг с другом своими версиями происходящего.       - Зона, на самом деле, здесь аномальная, вне всяких сомнений, - размеренно начинает Константин своим серьезным голосом, сложив руки на груди. Во всем чёрном, в кожаной куртке, он стоит прямо и ровно, как застывшая тень. - Но мне, в принципе, хочется побыть здесь ещё. Посмотреть что здесь, потому что я пока не понимаю... Поэтому мне с вами очень полезно было бы, и очень интересно, сейчас посовещаться...       - Кость, ты работал в самом доме, прям внутри? - спокойно уточняет Дима. Он стоит также напротив участников испытания, как и Константин и Влад. Его балахонистая футболка слегла развивается от его плавного неспешного движения, когда он чуть поворачивается в полоборота к Гецати. - Что-то мешало тебе здесь, трудно было? - дождавшись полного подтверждения от Аланского провидца, он продолжает: - Я ощущал здесь тоже самое, потому что я пытался зажечь травы, и мне не позволили. Просто они не горели: а часть, которая только зажглась, сразу прыгнула на ковёр... Я работал сверху, начал читать молитвы - и начали хрустеть иконы...       - Я подтверждаю, - поспешно вставляет Вера, а сзади неё все остальные ошарашенно кивают в подтверждение её слов.       - Здесь есть точно бес, который отвечает за огонь, здесь точно есть сущности, как инкубы, которые питаются энергией людей. Сошлись мои ощущения о том, что здесь было, как бы, сексуального характера очень много разных вещей. То есть, здесь были оргии... - уверенно, но немного отстраненно продолжает младший чернокнижник.       На фоне двух, полностью готичных и серьезных, экстрасенсов, которые стояли сейчас рядом почти что в идентичных рокерских кожанках и в одинаковых закрытых позах, Череватый выглядел несуразным красным пятном, которое широко улыбалось, наблюдая за открывшимся между ними диалогом.       - Суккубы, - немного насмешливо тянет он, когда Дима заканчивает свою тираду про сексуальные практики. То, с каким серьезным лицом все это рассказывает Матвеев, Влада даже как-то умиляет, и он мимолётно скользит по хрупкой фигуре парня, стоящего рядом с ним.       - Что-что, Влад? Объясни, пожалуйста, - тут же отзывается Сотникова, заинтересованно поворачиваясь в его сторону. И, вот, уже внимание всех приковано к Череватому в этом зале.       - Если используешь выдуманные понятия из легенд, то потрудись хотя бы разбираться, - вместо того, чтобы ответить на вопрос телеведущей, Влад не открывает своего насмешливого колкого взгляда от карих глубоких глаз Матвеева, который, в свою очередь, тоже смотрит на Влада, но как-то пристально и с вызовом. - Суккуб - женская версия инкуба в устаревшей дьявольской мифологии.       - Когда я работаю в трансовых состояниях мне сложно отдавать отчёт какой-то терминологии, я просто пытаюсь выразить энергию словами, которые у меня, в принципе, есть, - слегка поморщившись, отвечает Дима.       - Как скажешь, - с ехидной улыбкой отворачивается второй чернокнижник, будто про себя что-то отметив. И почему же Дима так нелепо оговорился? Он ведь очень-очень сильный практик.       - А ты тоже здесь их видишь, Влад? - всё не унималась Вера, закидывая экстрасенсов все новыми и новыми вопросами.       - Вообще плевать. Я вижу здесь беса, он уже управляет всем остальным. Сущности, суккубы, инкубы - называйте, как хотите! Моя задача сейчас сосредоточиться именно на бесе и сделать ритуал, как я вам и говорил, - деловито поясняет Череватый.       - Я согласен с Владом в том, что нужно сделать ритуал, и я думаю, что, как двум чернокнижникам, можно попробовать сделать это вместе, - Дима переводит мимолётный взгляд на Гецати, который все это время стоит чуть в стороне от их обсуждения. Тот лишь добродушно вскидывает руки, уверяя всех в том, что это решение полностью справедливо.       - Хорошо, но только в том случае, если мы будем работать одни и без камер, - как-то скучающе и неохотно тянет Влад... И тут все просто столбенеют на мгновение: "Неужели Влад согласен? Серьезно?" Дима не может скрыть удивленного выражения на своем миловидном бледном лице. А Череватый тем временем продолжает: - И всем вам нужно будет покинуть дом, без исключения, - он красноречиво смотрит куда-то поверх кадра... - А то одержимыми будете!       И люди тут же без колебаний дают свое полное согласие на проведение черного обряда - сейчас для них нет ничего важнее того, чтобы избавиться от сущностей, которые изо дня в день их кошмарят в их же собственном доме.       - Предлагаю всем вам пока выйти во двор и пообщаться с вашими покойными, - заключает Константин, деловито обводя всех присутствующих взглядом опытного медиума, подталкивая толпу к выходу.       За окнами уже опускались темные полночные тени, когда жители стройными рядами один за одним покидали полностью обесточенное помещение с фонариками в руках, оставляя свой дом в распоряжении двух чернокнижников.       А в самом сердце особняка, тем временем, уже шёл полным ходом непрерывный процесс подготовки к ритуалу - Дима и Влад сойдясь на том, что останутся в главном зале, сейчас создавали себе рабочую атмосферу, расставляя и зажигая свечи по всему периметру комнаты, заключая пространство в незримый магический круг.       - Так ты хочешь изгнать этих сущностей, да? - задает, вдруг, уточняющий вопрос Матвеев, нарушая гробовую тишину между ними, пока в его руках чиркает очередная спичка.       - Чё ж ещё с ними делать-то? - скептично фыркает в ответ Череватый на реплику коллеги.       - Подпитаться энергией - это может пригодиться для дальнейшей работы, - спокойно моргает его собеседник в ответ, не оборачиваясь, сосредоточенно зажигая очередной фитиль восковой свечи.       - Дим, ты ёбнутый? - резко разворачивается старший чернокнижник, зло сверкая глазами. - Их пиздец сколько.       - Так для тебя же их нет - это все миф, - небрежно кидает Матвеев в ответ, но его голос по прежнему звучит довольно спокойно в размеренной тишине комнаты, наполненной шипением десятка свечей. Он опускается в середине круга на пол, и неспешно начинает выкладывать рабочие атрибуты на расстеленную черным полотном ритуальную скатерть.       - Хоспади, надо было съебывать отсюда, - зло кидает парень себе под нос. - Толя сделал бы себе спокойно свой ритуал, а ты бы тут загнулся - одним соперником меньше было бы.       - Я уже входил с сущностями такого уровня в контакт, успокойся, пожалуйста, - спокойно и уверенно подает голос Дима, но все же в нем сквозит еле уловимый намек на жгучее раздражение. - Я привык, что люди меня недооценивают, - он как-то осуждающе оборачивается на раздражённого Влада, попутно выкладывая большой пучок перевязанного шалфея рядом с какими-то чёрными бутылёчками, которые глухо позвякивают в темноте.       - Ты видишь сколько их вообще?! Ты или не видишь или у меня к тебе вопросы, Дим, вот, честно! - Рабочий настрой стремительно улетучивается из периметра слабоосвещенной комнаты. Пламя свечей повсюду начинает беспокойно подрагивать от резких перемещений Влада и от его взмахов руками. Или от чего-то ещё?..       - Влад, я работаю с ними уже пять лет, у меня прадед потомственный чернокнижник. Я потомственный чернокнижник, - шипящим голосом говорит Дима, потихоньку теряя терпение. Он уже полностью разложил свой переносной рабочий алтарь в середине зала, и сидел сейчас перед ним на коленях, готовый в любой момент начать свою практику. Вот, он уже привычными движениями прокалывает себе иглой подушечку пальца, абсолютно игнорируя эмоциональные восклицания Влада...       - Земля тебе пухом, как говорится! - нервно взмахивает рукой Череватый, начиная свой намол прямо стоя. - Двай-гврю-Влдыка-створяй-полнстю-вствай-гврю-повсем-чтрёмуглам... - и это было самой первой ошибкой за сегодняшний вечер. - Ствряй-гврю-невоимяца-невоимясына-невоимясвятдуха...       Дима же, недовольно пождав губы, лишь с секундным промедлением склоняется, чтобы смело коснуться страниц своей, исписанной заклинаниями, чёрной книги, пачкая их в очередной раз алыми пятнами: "Истиный-отец-прародитель-да-учитель-примне-пребывающий..." - наговоры двух практиков сливаются в один общий гул, погружая обоих в какой-то тягучий, вязкий морок, а воздух в помещении, кажется, тяжелеет на пару килограмм, застывая тусклой дымкой. Хотя так быть, вроде как, совсем не должно. Наверное... Иконы, стоящие в левом углу от Влада начинают сильно потрескивать, да так, что это прерывает его на очередной полуфразе, и он резко распахивает глаза с каким-то нехорошим ощущеним, что что-то идёт не так. Взгляд пулей летит на напарника, с которым вообще творится что-то совершенно непонятное...       - Дим?.. Дима! Матвеев, черт возьми!       Проходит пара каких-то жалких секунд, но Дима уже как будто и не слышит, что происходит вокруг него. С какой-то безумной скоростью слова потоком вырываются из его уст сами собой, ведь, он даже уже и не читает - его глаза полностью прикрыты. "Какого хуя происходит?" - Влад с дичайшей внутренней тревогой смотрит на то, как Дима продолжает свою начитку.       -Приди-вчас-этот-даочисти-меня-отсвкверны-людской-давсякой-немощи-дай-сил-итерпения... - нужно срочно что-то делать - времени думать совершенно нет.       -Блять! - Влад резко выругивается, а затем зло и невнятно: - Двай-пмгай-гврю-покжи-гврю-штоделать-Влдыка-нечистй-створяй-гврю-чрзтело... Пиздец, это просто пиздец, Дима! - выдаёт он тут же прямо в умиротворённое лицо своему коллеге. Как будто он его сейчас слышит, ага. - Я не буду этого делать, Толя! Нахуй его так оставлю! - загнанным зверем Влад пускается кружить по периметру, выставленных им с Димой, свечей.       "Думай, думай, наверняка есть другой способ его вытащить! Трогать его сейчас точно нельзя - опасно прерывать ритуал, когда он в таком состоянии - вообще хер знает, что случиться может... Молитвы? Нет, Толик не одобрит... Блять", - медленно, но верно время утекает сквозь пальцы, пока Влад нервно мечется по кругу, то и дело проводя рукой по своему затылку, в попытке придумать что-то другое.       -Двай-гврю-створяй-полнстю-покжи-гврю-штотворица... Вот, нахуя я согласился?! - окончательно срывается Влад, наматывая круги вокруг второго чернокнижника, нервно потирая подбородок. Один только Череватый знает какие запрещённые вещи нашептывает ему сейчас Толик на ухо...       Вдруг, бормотание Димы прекращается, так же резко, как и началось, и, вместе с тем, пламя всех свечей в комнате полностью гаснет, но это лишь на секунду; уже в следующее мгновение свечи разгораются ещё более высокими столбиками пламени, чем прежде! Влад спиной ощущает на себе осязаемый взгляд темно-карих глаз, которые сейчас кажутся ему абсолютно чёрными, когда он поворачивается ко второму практику лицом.       - Блять, что это за..?- облегчённо, было, выдыхает Влад, но что-то изнутри гложет его плохим предчувствием...       Расплываясь в безумной улыбке, Дима лихорадочно бегает взглядом по комнате, словно ища что-то, его тело начинает бить крупная дрожь: "Хозяин здесь... Нравится здесь, говорит. Хорошее тело, говорит..."       А Влад так и застывает на месте, с поднятой к подбородку рукой, которая медленно начинает опускаться сама собой, потому что Череватый пребывает в полнейшем ахуе от осознания неизбежного. Не то, чтобы он никогда не видел одержимых раньше, но это был совершенно необычный случай. От одержимого практика хрен знает чего ожидать, а от одержимого сейчас Димы, так тем более...       - Пмгай-гврю-нечистй-створяй-волюсвою-пмгай-гврю... - как онемевшими губами, отчаянно шепчет Влад, словно молится, не отрывая взгляда от Матвеева.       - Впустить в себя, тебе говорит. Подчиниться хозяину, говорит, - сумасшедшая улыбка все никак не покидает губ одержимого Димы. Его приятный, бархатный голос сейчас звучит очень странно и ломано, но это лишь придает ему ещё больший шарм. Глаза с лихорадочным блеском обводят комнату и останавливаются прямо на Череватом.       - Нахуя ты это сделал? Вот, нахуя?.. - дрожащим голосом шепчет второй чернокнижник, обречённо закрывая лицо рукой. Риторический вопрос, скорее больше обращённый к самому себе, нежели к Матвееву, ведь, где-то на задворках сознания Влад уже понимает в этот момент, что придется все же идти на сделку с Толиком...       - Хотел так сделать, говорит, - разражается заразительным смехом Матвеев, неожиданно отвечая на риторический вопрос Влада. - Поддался разврату дома, говорит. Хорошее тело... Хорошее-хорошее-хорошее, - Дима скользит ладонями по своей шее и груди, закатывая глаза, все ещё сидя на коленях перед алтарём. Его касания к себе будто какие-то чужие, ломанные. Очень странно наблюдать за тем, как что-то внутри Димы говорит о нём в третьем лице.       И Влад почему-то так и застывает на этом же самом месте, смотря на то, как Матвеев поглаживает себя через ткань своих чёрных обтягивающих джинс, которые ничуть не скрывают его сильного возбуждения. Второй рукой он скользит по своему лицу и волосам, призывно выгибаясь в пояснице, абсолютно не обращая на Череватого внимания, будто и так знает, что тот смотрит. И на секунду Владу кажется, что этот морок начинает проникать и в его сознание, как если бы он находился в жутко накуренной комнате... Хотя, по сути, так и было - в пиале у Димы сейчас горели как раз те самые травы, которые до этого ему "не разрешили" зажечь.       - Рсказвай-гврю-нечистй-штоделать-пмгай-гврю-инач-пить-блть-те-недам... - очнувшись от забвения, Влад находит в себе силы отвернуть голову в сторону от Матвеева, зло шепча угрозы своему демону.       - Сам, говорит, возьмёт, сам, - Дима с диким хохотом резво вскакивает на ноги, хватая бутылку с водкой и прикладывается прямо к горлу, жадно глотая алкоголь.       Отворачиваться от одержимого экстрасенса - было второй ошибкой Влада за сегодняшний вечер. Он успевает среагировать на неосознанные действия Димы с секундным промедлением, когда тот уже начинает лить содержимое бутылки себе на голову, разбрызгивая водку вокруг, мотая головой. Череватый с силой вырывает несчастное пойло из тонких цепких пальцев, случайно касаясь Димы - и это было последней и третьей ошибкой на сегодня. Непростительной ошибкой...       - Женщины... мужчины голые, говорит, здесь были, в этой комнате, - Матвеев хватает Влада за запястье и пожирает его взглядом, будто хочет заглянуть прямо в душу. - Как и здесь, - Дима указывает себе на висок двумя пальцами свободной руки, слегка постукивая, - здесь тоже и женщины, и мужчины были голые. Фантазии и опыт у этого тела хорошие, говорит...       Затаив дыхание, Влад смотрит на одержимого Диму во все глаза, смотрит на то, как тот невольно рассказывает ему все свои сокровенные подробности жизни... "Чего, блять?.." - от остобенения, он чуть не роняет злосчастную бутылку на пол... Нет, вот уже жмурится - вцепляется в прозрачное горлышко пальцами, да с такой силой, что, кажется ещё немного, и хрупкое стекло вот-вот лопнет под таким жутким давлением. С одной стороны, он уже давно слышит у себя в ушах дьявольский непрекращающийся смех Толика, который так и подталкивает его к краю, который стремится подавить волю, нашептывает, уговаривает. А с другой стороны, напротив него стоит раскрепощённый Дима, который так и хочет дотянуться до его губ своими губами, крепко держит его за руку, пытаясь прижать ее к себе как можно ближе, касается плавными движениями его груди, поверх плотной красной толстовки...       - Хуй с тобой, Толя, - ещё крепче жмурясь, стиснув зубы, наконец цедит Череватый. - Чтобы после, тут ни одной сущности, блять, не было! - И понеслась: - Открвай-блть-гврю-силу-пмгай-блть-Влдыка-гврю-протв-разма-противоли-блть-створяй-гврю-чрзтело-волю-спстата-нечистго-блть... - бегло начитывает Влад, матерясь почти через каждое слово, отрешённо смотря в одну точку, пока Дима продолжает хвататься за него со всех сторон и, не теряя времени, уже прикладывается к его шее с поцелуем... Бутылка с остатками водки резво летит в стену, с лёгкой подачи Влада, разбиваясь вдребезги. И Череватый полностью погружается в это безумие, принимая, наконец, в своё тело Толика и его силу, обречённо осознавая, что здесь сейчас будет проходить дальше...       Внутри него, вдруг, разгорается такое нестерпимое сексуальное желание, что на пару секунд мир исчезает за непроницаемой черной пеленой, хотя Влад даже не закрывает глаза. Ему становится не по себе - он всё ещё частично осознает, что происходит, но будто смотрит на то, что он делает со стороны. Его желания и действия ему сейчас не подвластны. А движения Димы неожиданно обретают какую-то пугающую искреннюю плавность - взгляд темных глаз напротив становится осознанным и глубоким. И Влад не знает точно, то ли это Дима пришёл в себя, то ли он сам сошел с ума...       Нестерпимо хочется прикоснуться к обнаженной бледной коже Матвеева, нестерпимо хочется Матвеева... Одним рывком Влад хватает парня за шею и впивается в аккуратные мягкие губы страстным поцелуем, кусая их до крови... На какое-то мгновение Дима будто бы возвращается в сознание. И Влад чувствует чью-то внутреннюю злость, когда парень напротив, вдруг, разрывает поцелуй и, расстерянно, тыльной стороной кисти, протирает выступившую кровь на... Неважно. Сейчас Дима хочет только одного - его в себе, - и для Влада это самое главное. Череватый одним рывком срывает с него кожанку и так же быстро расправляется с его футболкой, которая жалобно трещит где-то по швам. Сейчас для чернокнижника не существует вообще ничего в мире, кроме этого горячего, сексуального татуированного парня в его руках. Где-то на задворках сознания он всё ещё понимает, что это не правильно, но... как же ему плевать, на самом деле. Плевать, что они находятся в чужом доме, плевать, что снаружи стоит целая толпа людей, плевать на какой-то там ритуал. Влад властно хватает Диму за шею, ставя того на колени прямо перед черномагическим алтарем, а тот только и рад, блять, - улыбается своими чернющими глазами, которые сейчас так дьявольски поблескивают в полутьме комнаты, смотря на Влада снизу вверх.       Пока Матвеев рьяно срывает с него джинсы, Влад самостоятельно расправляется со своим верхом, который кубарем летит куда-то в край зала. Он смотрит на Диму, чувствует, как его горячий язык умело скользит по каждой вбухшей венке на его члене. Какой же пошлый, какой дико-развратный взгляд сейчас у Димы, и ему чертовски это идёт. А Влад смотрит. Смотрит на него во все глаза и не может понять, нравится ли это всё демону внутри него самого или же ему самому всё это нравится... Это Дима Матвеев сейчас делает ему самый горячий и крышесносный минет в его жизни. Это Дима Матвеев сейчас с наслаждением цепляется за него руками, сидя на коленях перед ним, с доминантной заискивостью глядя в глаза Череватого. Будто он только этого и ждёт - жаждает, чтобы Влад его заставил, подчинил. Дима заставляет Влада хотеть себя подчинить... Нет, это, ведь, бесы всего этого хотят, да?.. Или же сам Дима?.. А сам Влад?       Слишком запретно. И, если до этого, Череватый хоть как-то ещё пытается сдерживать Толика, то сейчас парень, чёрт возьми, окончательно срывается, поддаваясь похоти - грубо хватает Диму за влажные волосы, начиная быстро долбить его мокрый теплый рот, из которого спускаются вязкие ниточки слюны ему на подбородок. Слишком горячо. Влад прикрывает глаза, запрокидывая голову от этого дикого экстаза. Нравится. Как же ему это нравится! Сейчас чернокнижники вместе пылают изнутри, они знают все свои потаённые желания без слов, как будто бы мысленно разговаривают между собой или же читают мысли друг друга. Один властный взгляд в глаза, и Дима покорно убирает руки за спину, сцепляя их в замок. На лице Матвеева сейчас читается самое настоящее наслаждение от всего происходящего, от этой грубости и доминантности Влада. Тишину комнаты вокруг них наполняют сейчас лишь пошлые причмокивания и утробные вздохи. И, будь на ресницах у Димы тушь, то она бы точно уже потекла, добавляя ещё большей шлюховатости его виду.       Череватый тянет его за волосы, насильно отрывая от своего члена, и Матвеев с удовольствием облизывает блестящие губы, смотря на чернокнижника с неподдельным интересом и покорностью, на что получает по своей бледной щеке грубую пощёчину, что случайно задевает ранее укушенную губу. На уголке аккуратного рта выступает кровь - сознание вновь пошатывается, мимолётно возвращаясь.       Все человеческие чувства и мысли разом наваливаются на Диму эмоциональным перегрузом. Он на коленях перед голым Владом, во рту у него какой-то смешанный вкус с привкусом крови и водки, щека горит от удара. Стоп. Они выполняли ритуал... Сложить два и два было совсем не сложно - всё-таки все пошло не по плану. В голове у Матвеева с бешеной скоростью проносятся одна сумасшедшая мысль за другой, но на это сейчас совершенно нет времени.       - Влад! Кровь! - это всё, что успевает выкрикнуть экстрасенс коллеге, пытаясь достучаться до него. Дима вытирает рот рукой, вскакивая на ноги, но, вот, сознание чернокнижника уже вновь захвачено животным желанием. И вместо того, чтобы отпрянуть от Влада, он буквально кидается тому в объятия...       А Череватому кажется, что Толик над ним издевается. Как минимум смеётся, до конца не забирая контроль над сознанием, полностью контролируя его тело. Вновь злость, - не своя, нет, - что у Димы этот потерянный, но осмысленный взгляд. Да понимает он, что "кровь", блять. И что дальше? Сделать-то всё равно ничего не может! Или может?       Пока что возможности Влада ограничиваются лишь тем, что он страстно прижимает парня к себе, оставляя влажные, несдержанные засосы вдоль его хрупкой черной шеи. От Димы пахнет сладкими сигаретами, водкой и терпким, свежим парфюмом, который оставляет после себя горечь спирта на языке. Так и хочется напитаться этой энергетикой, взять его частичку себе, присвоить... Череватый снова буквально опрокидывает Матвеева на пол. Грубо, не сдержанно хватается за ремень джинс, чтобы избавить Диму от такой ненужной сейчас одежды. Тот лишь заинтересованно на это смотрит, опираясь на локти, чуть привстав, наблюдая за тем, как Влад раздевает его. А затем расслабленно откидывается на паркет, полностью отдавая себя во власть второму чернокнижнику.       Удивительно, и как только заженные ими свечи до сих пор не догорели? Они всё ещё маленькими тёплыми огонёчками мерцали по краям комнаты, заключая практиков в свой незримый магический круг. Всё-таки это настоящий черномагический ритуал, да?.. Жертвоприношение или распятие?       С каким-то болезненным внутренним осознанием Влад облизывет свой палец, чтобы, сразу после, вторгнуться прямо в упругое подлатливое тело Матвеева, который издает еле слышный довольный стон. Свободной рукой Череватый касается широкой груди, скользя пальцами вниз по подтянутым бокам и впалому животу, только для того, чтобы коснуться эрегированного гладкого члена парня. Сделав пару неспешных уверенных движений вдоль покрасневшей горячей кожи, Влад крепко обхватывает пенис у основания, начиная размеренно двигать пальцем внутри Димы, задевая чувствительную простату. А тот будто снова, в который раз, сходит с ума - громко и пошло стонет, широко раздвигая колени, скользя ногами по полу. Его тело бьёт мелкая дрожь наслаждения, и руками он пытается дотянуться до Влада, чтобы коснуться его, чтобы показать, как ему хорошо...       И Влад, кажется, входит во вкус все сильнее - тянется к темному бутылёчку с каким-то травяным маслом на алтаре. С азартом следит за эмоциональной реакцией парня, за тем как он исступленно выгибается навстречу уже двум его пальцам... И следующая мысль, которая спонтанно возникает у него в голове, повергает Череватого в шок, потому что он сам, на самом деле, с неподдельным интересом ждёт того, что же произойдет дальше... А дальше всё происходит как-то спонтанно, с провалами в обзоре, - видимо, его мысли вступили с Толиком в опасную реакцию, породив какие-то сбои внутри чернокнижника. И уже следующая картинка - это то, как он нависает над Димой, нетерпеливо, но на удивление аккуратно, входя внутрь. Или ему так только кажется?       Тут же на лице Матвеева проскальзывают противоречивые, быстро сменяющие друг друга эмоции, эмоции предвкушения, боли и наслаждения. И на долю секунды в голову Влада закрадывается мысль, что это настоящие Димины чувства. Нет, бред какой-то. Они же оба одержимы сейчас!       Нестерпимо хочется коснуться аккуратных губ напротив, что Влад поспешно и делает, обхватывая Димин затылок чуть нежнее, чем он рассчитывает. В нос вновь ударяет стойкий запах водки в перемешку с парфюмом Матвеева, и Влад не знает какой из этих запахов пьянит сильнее. Чувства и мысли путаются между собой, переплетаясь, когда он начинает постепенно двигаться и, вдруг, понимает, что внутри Димы слишком тесно и влажно. Кажется, в какой-то момент Череватый успел влить весь бутылек масла в Матвеева. Сейчас старшему чернокнижнику было плевать даже на то, что там могла быть какая-то приворотная настойка... Он с упоением ловит громкие стоны губами, прибивая упругое горячее тело к полу, размеренными грубыми толчками. И снова, чёрт возьми, задевает эту проклятую треснувшую губу...       Остервенелая страсть, с которой Дима целует Влада, вдруг, превращается в потерянную аккуратность, и он отстраняется: "Влад?.. Чё-ё-ёрт!" - его реплика срывается на гортанный стон, и Влад ловит в этих интонациях какое-то болезненное наслаждение, когда входит в Диму всё с такой же интенсивностью, как и прежде. От того какой голос у Матвеева, его сердце предательски ёкает, и Влад уже не понимает чьи это конкретно чувства - его или же демона...       Вот она - реальная реакция Димы, чистая, неподдельная перед ним... А если бы у него было чуть больше времени для свободы действия, что бы он сделал? Оттолкнул бы его, притянул бы ближе к себе? Влад не знал. Мог лишь теряться в догадках своим затуманенным разумом где-то на грани мыслей о том, какой Матвеев сексуальный, и как он охранительно стонет сейчас, когда его разум уже в очередной раз безжалостно охвачен жгучим желанием. Череватый чувствует, как парень отчаянно хватается за его плечи, как исступленно хнычет ему в шею, выгибаясь; и от этого, с каждым методичным толчком, Влад всё ближе к чёртовой кульминации. От того, какой Дима горячий, чувственный... Открытый и страстный, чёрт возьми. И он чувствует себя одновременно очень хорошо и слишком ужасно. Он не должен видеть Матвеева таким, он не получал прямого согласия от него. Он будто подсмотрел за ним в замочную скважину, как грёбанный сталкер, будто вторгся без разрешения в его личные границы, воспользовался им в самый уязвимый момент.       Младший чернокнижник в очередной раз исступленно откидывается на спину, скользя по холодному полу руками в бесконтрольном экстазе, бесстыдно подмахивая бедрами. И, вдруг, к привычной симфонии звуков прибавляется звон чего-то тяжёлого и металлического, а затем громкое Димино шипение разрезает воздух:       - Ай!.. Бля-я-ять... - Матвеев жмурится от переизбытка ощущений. Он старается внутренне не сжиматься, пытаясь одновременно рассмотреть выступившую кровь на ребре ладони, чувствуя как Влад вдалбливается в него изнутри. - Ах! - он зажимает место пореза губами, сдерживая рвущиеся наружу стоны, переводя взгляд на почерневшие глаза напротив.       - Влад, слышишь?.. А-а-ах, чёрт! - сбивчиво шепчет и стонет чернокнижник, вновь впиваясь в его плечи пальцами, прикрывая глаза. Владу кажется, что Дима окончательно сошел с ума, если до сих пор находится в сознании и не пробует сопротивляться. По его запястью тонкой красной каплей ползёт яркий след. И вместо того, чтобы попытаться грубо оттолкнуть Череватого от себя, Дима старается принять те ощущения, которые он испытывает в данную минуту. А Влад слышит. И Влада начинает бить мелкая дрожь осознания - он нестерпимо сильно хочет освободиться от влияния Толика, хочет прекратить то, что происходит, но не потому, что ему противно от этого, а потому, что Дима стоит того, чтобы попытаться. На лице Матвеева сейчас болезненная сосредоточенность мешается вместе с неподдельным и искренним возбуждением. И Дима обхватывает плечи Череватого, оставляя на спине того ярко-красный след от кровоточащей ладони. С лёгким взмахом его руки, ознание второго чернокнижника начинает, вдруг, сбоить. Оно сопротивляется, коротит, но наконец спустя долгие секунды мучительного ожидания приобретает полную ясность, которую Влад так отчаянно жаждал... Он резко останавливается на очередной фрикции бедрами, застывая, как окаменелая статуя, стараясь не смотреть Диме в лицо. Извиняюще-аккуратно он разрывает их крепкие объятия, мимолётно глянув в растерянное лицо напротив.       - Дим, я не должен... Ты..? - Влад всё ещё в нем, он нависает над Димой, смотря в пол, и он чувствует жгучий стыд за то, что он сделал, но всё ещё дико хочет продолжить... Он слишком возбужден, его дыхание сбитое, рваное. Череватый сокрушенно закрывает лицо рукой, впервые в жизни, наверное, не находя подходящих слов для ситуации, не зная что сказать.       - Нам нужно закончить... Ритуал, - поспешно и как-то спокойно добавляет Матвеев, отводя глаза в сторону.       - Ага, знаю, - невнятно бормочет Влад, вместе с тем, начиная медленно и аккуратно двигаться в нём вновь. Но после пары неловких толчков, он окончательно обрывает темп до нулевой амплитуды, сокрушенно мотая головой.       - Блять, Дим... Всё как-то... не так всё... - как-то кисло цедит Череватый.       - Нам нужно закончить, ты же знаешь, - Дима досадливо прикрывает глаза рукой, на которой красуются яркими пятнами черные и красные разводы. - Просто... делай, что хочешь... - как-то смущённо выдыхает он, отворачиваясь, потому что, буквально только что, он дал Владу разрешение делать с ним всё, что тот только пожелает. Казалось бы, стесняться уже нечего - прочитали ведь все сексуальные фантазии и опыты друг друга, занимались сексом только что... А что же чувства?       Слова согласия придают толику уверенности Владу, но что-то одновременно колет и тянет в груди чернокнижника - для Димы это всего лишь необходимость закончить ритуал, вынужденность... И почему ему вообще есть дело до того, что парень чувствует к нему?       - "Что хочу", значит?.. - как-то задумчиво тянет Влад. Да похуй, гори оно всё синим пламенем! Нахуй дурацкие правила, нахуй критическое мышление и нахуй, такого идеального и сексуального, Диму. Матвеев даёт согласие, и кто Влад такой, чтобы ему отказывать? Диме ещё никто и никогда не отказывал. Да и зачем, если сам Череватый хочет сейчас того же? Пусть так грязно и так вынужденно... Или ему так только кажется?       Осторожно склоняясь над ним, Влад заключает на его губах полный нежности и мягкости поцелуй, а Дима ему вот так просто, с ходу, отвечает, прижимаясь окровавленной ладонью к его щеке. И от этого лёгкого прикосновения Влад тает, исступленно зарывается в его волосы на затылке пальцами и берет его. Неспешно, уверенно, внутренне изнывая от того, что Дима позволяет ему касаться себя так интимно. Так тягуче, глубоко, лишь бы не сделать Матвееву снова больно, лишь бы доставить только удовольствие, показать ему каким искусным любовником он может быть. Почему-то Владу кажется это важным, не смотря на то, что у него абсолютно не было подобного опыта.       - Блять... - шепчет Матвеев ему прямо в губы, прикрывая глаза, растворяясь в этой мучительной неге оголенными нервами. Хмурясь, он сосредоточенно закусывает губу, чувствуя Влада по всей его длине в себе. Чувствует, как он неспешно задевает самую чувствительную точку его тела внутри, как его сильная рука гладит поочередно шею, ключицы, грудь... Глаза Димы всё ещё прикрыты, когда руки, повторяя уже привычное движение, ложатся на широкие плечи Влада, будто Дима уже делал это сотни раз до.       - Хочу видеть твоё лицо, - его шепот громко разносится почти в полной тишине комнаты. Матвеев удивлённо распахивает глаза, ловя абсолютно пьяный взгляд темно-карих глаз напротив, утопая в их бесконечной глубине. И Череватый продолжает размеренные, мягкие, комфортные толчки, не разрывая сосредоточенного зрительного контакта. Череватого слишком много: он на Диме, его руки повсюду, Дима слышит его шепот, рваное дыхание; Дима чувствует его в себе...       Дима больше не такой предсказуемый - Влад больше не слышит его мысли. Дима больше не страстный, не ненасытный, не развратный. Потому что он не такой на самом деле - он больше не одержим. Он скорее трогательный, и то, как он хватается своими тонкими пальцами за его широкие плечи, обвивая спину руками, смотря ему в глаза, заставляет черствое сердце старшего чернокнижника то останавливаться, то, с каждым сокращением, учащенно пульсировать в грудной клетке. Влад никогда не думал, что его будет так "вести" от человека, тем более от парня. От Димы. А Дима смотрит на него с какой-то уязвимой открытостью, исступленно постанывает сквозь чуть приоткрытые мягкие губы, будто нарочно не отводя глаза в сторону, показывая свою смелость. "Губы... Губы, эти губы его чёртовы," - Череватый протягивает к нему руку, аккуратно проводя большим пальцем по нижней губе, которую несколько десятков минут назад сам же и прикусил до крови. "Весь в крови... точно и правда жертва какого-нибудь культа".       Нет, Дима ни в коем случае не жертва. Никогда ею не был. Так он сам себе всегда упрямо твердил. Не возможно сказать точно по его лицу, какие эмоции он испытывает, но сейчас Владу уже достаточно и того, что Дима не отталкивает его. Он с какой-то спокойной гордостью и достоинством принимает всё то, что Влад даёт ему. Его взгляд говорит лишь об одном - о том, что если это сейчас между ними происходит, то только потому, что он так позволил. Вот так просто. Без какого-либо превосходства, без злорадства, он смотрит на Влада, как на равного себе практика, как на партнёра. И да, он всё ещё смотрит на Череватого, а затем неожиданно резко обвивает его поясницу коленями и тянется к его лицу, чтобы чувственно поцеловать в губы, сплетая их языки в замысловатом танце.       - Быстрее... - возбуждённо выдыхает он на ухо Владу, а тот лишь ещё больше распаляется от его горячего шёпота, чувствуя нестерпимую тяжесть в паху. И, ускоряясь, Череватый чувствует какое-то ебучее упоение от выполнения этой простой просьбы.       Это похоже на очередное безумие за сегодняшний вечер. То, как они смотрят друг на друга, то как они касаются, как снова чувствуют что-то горячее в груди, то, как они хотят друг друга. Это какой-то жгучий адреналин, который бежит по венам обоих, от понимания, что они делают что-то настолько запретное, что-то настолько тайное, что это доступно только им двоим сейчас. Никто не поймет их, но это и не важно, главное, что они понимают друг друга в этот момент.       Движения Влада становятся отчаянно резкими и рваными, он скользит ладонью по Диминому животу, прижимая его к полу, заставляя разорвать их крепкие объятия. Его рука скользит ещё ниже, снова крепко сжимая каменный член парня в своей руке, двигает в такт его быстрым толчкам внутри него.       Дима такой неописуемо красивый сейчас: растрёпанные чуть влажные волосы, лихорадочный румянец на бледных щеках, искусанные полуприоткрытые губы. Влад просто не может оторвать завороженно взгляда от его точеного лица, на котором написано истинное наслаждение, будто он уже совсем близок к оргазму. И это всё из-за него, из-за его поцелуев, из-за его касаний. Да у Череватого дрожь по телу от этих мыслей, чёрт возьми!       - Чёрт! Мне... Как мне это сделать, Дим?.. - сбивчиво шепчет, Влад на пределе своих возможностей, склоняясь, но ни на мгновение не переставая ласкать Матвеева рукой. А Дима, ничего не говоря, лишь крепче обвивает его ногами и, на секунду приподнимаясь на локте, мимолётно целует в тату на шее, громко постанывая. Неужели это и есть ответ?       - Дима?.. - Влад звучит немного растерянно, но Дима, кажется, его уже вовсе не слышит, все для себя решив.       Чёрные локоны небрежной копной спадают на глаза, когда он бесконтрольно проводит рукой по своему лицу и шее, вновь откидываясь на поверхность пола. Дима выгибается в пояснице, поднимая грудную клетку, и подаётся навстречу Владу на его очередном резком толчке бедрами: "Да, Влад! Сейчас..!" - воздух разрезает, вдруг, оглушительно громкий голос Димы, когда он тут же с протяжным стоном кончает себе на живот, с горячей ладонью Влада у себя на члене.       Всё происходит слишком быстро, но для Череватого это становится той самой чертой, после которой нестерпимо хочется поставить точку. Откровенность Матвеева в своих эмоциях и желаниях сейчас - это самое красивое, что он когда либо видел. И в эту самую секунду он может позволить себе быть таким же - честным с самим собой... Влад порывисто прижимается к Диме всем телом, подхватывая его под ребра, и страстно целуя манящие губы, жмурится, ловя самый мощный в своей жизни оргазм. А Дима... А что Дима? Он с абсолютным спокойствием и простотой, обнимает его за шею, приоткрывая свои губы для Влада в ответ.       Дыхание обоих рваное и поверхностное, и именно в этот момент пламя всех свечей в комнате успешно догорает, оставляя этих двоих в кромешной темноте. Дима облегчённо выдыхает, потому что теперь ему не нужно смотреть Череватому в глаза. Ритуал завершён. Можно сделать вид, что ничего этого не было, не было абсолютно никаких чувств секунду назад, которые заставляли так импульсивно целовать Влада, так отчаянно и нежно обнимать его. Это всё была лишь необходимость закончить их магическую работу, которая с самого начала вышла из-под контроля, да. Влад молча, но как можно аккуратней выходит из упругого поддатливого тела, абсолютно не смотря на Диму, боясь, что даже в темноте комнаты тот рассмотрит его опустошенный взгляд.       - Ты... Ты как? - поднимаясь на ноги, Влад замечает, что Дима вовсе не двигается с места, продолжая лежать на холодном полу. Череватый поспешно наклоняется и шарит рукой в кармане своих джинс, чтобы включить фонарик, - может, Диме нужна помощь. Он вновь опускается на колени рядом с парнем откладывая телефон в сторону, мечется взглядом от его руки на лицо и обратно, не зная, что делать дальше. "Может?" - противно смеётся голос в его голове. Дима был одержим, он разрезал себе руку, а затем Влад отымел его в чужом доме в ходе неудачного ритуала изгнания. Так, может, он не имеет права сейчас касаться его?..       - Пф-ф-ф, прости меня, дай мне минуту... - как-то устало лишь выдыхает Дима, проводя окровавленной рукой по лицу. Кровь из его ладони уже не течёт, но она всё ещё оставляет сухой тёмный след на щеке Димы, где он только что себя коснулся. Брови Череватого стремительно взлетают вверх, - может, Матвеев окончательно умом тронулся?       - Ты о чём, Дим?..       - Что так поступил... Да, ты абсолютно был прав насчёт ритуала, я это знал с самого начала, - младший чернокнижник всё-таки находит в себе силы посмотреть в лицо старшего. И видит перед собой абсолютно потерянный взгляд карих глаз, которого Дима не видел у Влада ещё никогда.       - Тут скорее мне нужно извиняться, - Череватый поспешно приходит в себя, натягивая на лицо кривую улыбку, и протягивает руку Матвееву, чтобы помочь тому подняться. - Ты совсем ничего не понимаешь, да?..       - Спасибо, - как-то неловко выдыхает Дима, будто он сейчас благодарит его за то, за что абсолютно неприемлемо благодарить. Он хватается за теплую ладонь Влада, поднимаясь на ноги, немного рассеянно оглядываясь. Ну, и бардак же они устроили. Атрибуты безжалостно валяются на полу, ритуальная скатерть помята, травы рассыпаны, скомканая одежда разбросана по разным углам комнаты, повсюду чернеет расплавленный воск свечей, они оба липкие и...       - М-да, ни одна моя бурная ночь не заканчивалась таким разгромом... - нервная шутка срывается с губ Димы прежде, чем он успевает подумать. Чёрт, как стыдно, но Влад только угрюмо молчит в ответ, отворачиваясь, что-то ищет глазами в пределах комнаты. - Слушай, нам не обязательно шарахаться друг от друга, это всё было лишь частью ритуала, - рассеяно бросает Дима, пытаясь найти свою одежду в приглушенном свете фонарика.       - Ага, - отзывается Влад, всё ещё стоя к нему спиной, опустив голову.       - Забыли? - поднимая с пола свои джинсы и натягивая их, Дима нарочито задорно вскидывает голову, после чего повисает какая-то тревожная пауза в абсолютной тишине полутемной комнаты.       - А если я не смогу? - как-то глухо шелестит Влад, поправляя и очень внимательно рассматривая уже давно застегнутый ремень джинс.       Он и правда больше не сможет забыть - это осознание ударяет Влада в самое сердце, словно молния. Да, он и не хочет забывать... Как касался Димы только что в приглушённом свете свечей, как с упоением целовал тонкие мягкие губы, как сжимал его чёрное татуированное горло и запускал свои пальцы в этот податливый влажный рот... Он хочет помнить эти приглушённые стоны наслаждения Димы под ним, хочет запечатлеть это все у себя в памяти. А, может, он просто хочет все это повторить?..       - Прости?.. - недоуменно смотрит на него младший чернокнижник, слегка наклонив голову, будто пытаясь разглядеть в полутемноте, шутит Чреватый или же нет.       - Не хочу претворяться будто этого не было, блять. Ты знаешь о чем я, - раздражённо бросает Влад, как-то слишком резко и остервенело натягивая футболку, все ещё избегая смотреть Матвееву в глаза.       А Дима, вдруг, застыв на секунду, начинает очень громко и искренне смеяться, прогнувшись в спине. От чего уже сам Влад недоуменно сверлит его злым взглядом.       - Шикарная шутка - я почти поверил, - колко ухмылается Дима. - Ты, ведь, знаешь, как искусно демоны туманят разум, прости, ничего личного, - он нарочито беззаботно принимается убираться в комнате. - Давай быстрее тут все закончим, а то нас уже, наверное...       - Перестань, блять! - грубо рявкает Череватый, обрывая коллегу на полуслове, подходя к нему вплотную, поворачивая того к себе. - Заливать эту хуйню кому-то другому будешь. Мы копались друг у друга в голове, забыл?       - О, вот, только не надо делать вид, что ты все знаешь! - Вдруг, ощетинившись, Дима уходит в глухую оборону. - Если бы ты что-то и прочитал в моей голове, то тем более захотел бы это скорее забыть... - добавляет он сухо, отворачиваясь, смотря в зияющюю темноту окна, за которым начинает нарастать как-то монотонный гул.       - А ты, блять, не указывай, что мне нужно делать! - окончательно вспыхивает старший чернокнижник, хватая его за подбородок, возвращая к себе его мечущийся взгляд.       - Ты серьезно?! - опять проблески этой безумной надменной улыбки, но теперь это не бес, нет, это уже настоящий Дима. Такой отчаянный и загнанный - поломанный. - Что же изменилось на этот раз? Унижал меня на глазах у всех, а теперь хочешь спасти, а? - с издёвкой он выплёвывает всю свою желчь прямо в лицо Владу и с силой отталкивает его руку от своего подбородка.       У Димы так много тараканов в голове сейчас, так много ошибок, которые уже не исправить... Чёрт бы побрал эти его сексуальные практики! Слишком много раз он обжигался, слишком много раз экспериментировал не с теми силами, попадая под их влияние, становясь невольной беспомощной куклой в чьих-то могущественных невидимых руках. Это далеко не первый его неудачный совместный эксперимент. Влад видел только вершину айсберга, и дьявол знает, что там ещё происходило... Но только одного он не мог понять. Зачем Дима ищет этого снова и снова, зачем повторяет одни и те же ошибки?       - Бесы тебе разум окончательно проели? - в тихой вкрадчивой фразе Череватого слышится угроза. - Ты себе так это представляешь? Что я увижу, как ты себя разрушаешь, поучаствую в этом и потом махну рукой? - в его голосе клокочет отчаянная ярость.       Это ведь Дима его втянул во все это, Влад должен был злиться на него за то, что Матвеев допустил то, что случилось между ними. Что тот намеренно пустил ритуал на самотёк, чтобы таким образом расплатиться за свою силу. Но вместо этого злился на него лишь за то, что младший чернокнижник занимался саморазрушением все это время, выбирая очень странные и какие-то мазохистские способы откупа от своих покровителей. Влад будто и правда переживал за него.       - Да отвали ты! Я сам разберусь со своими откупами - о себе позаботься, - резко и раздражённо отрезает Дима. - Я перед тобой уже извинился, чего тебе ещё надо? Выгулять своё белое пальто решил?       От такой наглости Череватый просто опешил. Чего ему ещё надо?.. Он просто не понимал, у него не укладывалось в голове все произошедшее. Этот парень буквально только что заставил себя изнасиловать и залезть ему в голову, он вторгся в личное пространство Влада этим, он вынудил Влада... Череватый чувствовал себя грязно из-за того, что только что сделал такое с Димой, чувствовал, что это неправильно... Но, получается, что Диме такое нравится? Или ему кто-то внушил, что ему такое нравится?       - Пф, не думал, что ты такой неженка, - пренебрежительно бросает Матвеев, расценив молчание Влада по-своему. - Думал, что хоть ты меня поймешь, но у тебя точно такой же осуждающий взгляд, как... - Дима легким движением накидывает на свои плечи балахонистую кожанку вдвое больше его самого.       - Зачем? - резко перебивает Череватый.       - Зачем? Чтобы быть сильнее, конечно, чтобы выиграть битву, - едко усмехается Матвеев. - Или что предлагаешь? Кланяться в ноги бесам?       - По-твоему лучше с ними трахаться?! - окончательно срывается на крик Влад. - Ты себя слышишь?! Чего ты добиваешься? Ты и без этого сильный чернокнижник!       - Тебя... - вдруг, тихо говорит Дима, несмело заглядывая ему в глаза.       Все это время Матвеев сначала жгуче завидовал ему... Что Влад так непринуждённо и легко идёт по испытаниям. Что у него все получается играючи, что он смеётся в лицо трудностям и опасности, и в конце, как всегда, выходит сухим из воды. Завидовал и так хотел быть хоть чуточку таким же, хотел уважения от него. Отчаянно хотел, чтобы тот обратил на него внимание, чтобы перестал снисходительно шутить в его адрес. Чтобы посмотрел, как на равного себе, как на партнёра... Он, кажется, сам упустил тот момент, где уже перешёл границу конкуренции с Владом и просто захотел его себе, захотел влюбить его в себя.       Череватый молча сверлит его беспокойным влажным взглядом, в котором, словно в коктейле, перемешиваются все его разрозненные мечущиеся мысли, все его глубоко запрятанные, несмело зарождающиеся чувства, которые Дима так грубо разбередил своим рваным признанием. Он ведь только недавно буквально плюнул Владу в душу, а теперь побито и загнанно смотрит на него, ожидая своего приговора.       - И как? Получил, что хотел? - бесцветно спрашивает Влад, переборов, наконец, себя, отчаянно пытаясь унять дрожь.       А для Димы его тихий голос хуже пощёчины. Он сам едва понимает почему, но щеки, вдруг, становятся нестерпимо мокрыми. И он только и может, что лишь отчаянно замотать головой в ответ, слово провинившийся ребёнок... Он не хотел. Он, ведь, так устал от всего этого. Он всего лишь хотел немного любви и понимания.       - Сумасшедший... - бросает Влад, прежде чем броситься к Матвееву и заключить его в крепкие объятия. - Я и представить себе не мог...       А Дима только и может, что отчаянно хвататься за него, тихо всхлипывая, от своей беспомощности перед чувством вины. Это было так крайне подло с его стороны... Наплевав на всё, просто поддаться своим эгоистичным желаниям и своей гордыне, сделав больно самому дорогому человеку.       Какой же долгий разговор ещё им предстоит, какой трудный путь придется пройти, прежде, чем распутать все обиды, неудачные ритуалы, травмы и болезненные взаимные чувства... Но это пока будет не скоро, а они тем временем лишь неспешно покидают пределы бывшего проклятого дома, выходя на свежий ночной воздух, где их встречают громкими радостными возгласами.       - Дима, Влад! - щебечет взволнованно Вера Сотникова. - Как всё прошло? Вас так долго не было! - К парням тут же бросается вся съёмочная группа, которая успела порядком заскучать в их отсутствие, и, вот, она уже резво рассекает ночную темноту прожекторами жужжащих камер.       - Ритуал проходил тяжело, - Влад вынужденно берёт на себя удар, отвлекая внимание от заплаканного лица Димы. - Но теперь дом чист, можете быть уверены - Толя выполнил работу на все сто, - как обычно в своей шутливой манере добавляет он, криво и вымученно улыбаясь.       - Дима, это у тебя кровь на руке?!       - Ничего серьезного, пришлось пожертвовать немного для ритуала, - Матвеев нервно поправляет слегка влажные пряди волос у своего лица, пытаясь спрятать глаза. Вера мимолётно цепляется взглядом за кровавую ссадину на губе парня.       - Ух, мальчики, а то уж мы начали волноваться! - добродушно выдает Сотникова, касаясь плеча Влада, который стоит ближе к ней, в немом жесте поддержки.       - Да, мы слышали какие-то дьявольские крики из дома... - кто-то из толпы робко поддерживает мысль Веры.       - Ну, такое бывает, когда в доме обитают бесы, - как-то невпопад раздражённо выдает Влад, пресекая на корню все дальнейшие вопросы. - Дайте хоть дух перевести! - С этими словами он чуть ли не бегом тащит Матвеева в сторону от надоедливых прожектор, что ослепительно бьют прямо в глаза.       Задумчиво посмотрев вслед двум удаляющимся фигурам, что скрываются в темноте ближайшего двора, Вера, помедлив лишь на пару секунд, прощается со зрителями, так ничего и не сказав про красно-фиолетовый след, еле заметный из-под чёрной краски на шее Димы. Почему-то она была уверена в том, что только что между этими двумя произошло что-то столько же странное, насколько и интимное. И что-то ей подсказывало, что если бы где-то внутри, в самой глубине души у них не было бы никаких чувств, то этого бы не случилось.