До безумства один шаг.

Тяжело. Напряженно. Судорожно?… На дворе заканчивался февраль, но это не давало городу быстро сменяться на весну, еще точно месяц. Маша начала усерднее подготавливаться к ЕГЭ, раздражение зашкаливало. Хоть и стало светлеть раньше, а темнеть позже - ситуация со школой будто мрачнела. В ее мыслях вечно возился он. Ее радостный характер постепенно менялся характерным страхом, непонятным чувством в груди при виде его, и все же, все уходило в защитную реакцию в виде агрессии. … — Не нужно сопротивляться, Маша, я же все вижу по твоим глазам. — Он тяжело дышал ей в шею, изредка останавливаясь и посматривая на нее чуть мрачно, холодно. В нем будто окончательно испарилась даже доля добра по отношению к ней. — Не надо… — Она немного отталкивала его от себя, все еще вздыхая от горячих поцелуев в шею, что будто резали по всей области до груди, ее нога инстинктивно прижалась к его бедру, когда она сидела на уже беспорядочном столе директора. — Не могу больше. — Он окончательно сбросил с себя все маски, не разыгрывая клоунаду. Ее возражения затыкают мягкие губы, что целуют твердо, резко, с непосильным желанием. Язык врезается в ее нёбо, рука скользит под юбку. Она ничего не может сделать. Но почему? … Даже не дождавшись будильника, Маша вскакивает, чувствуя жжение на шее и покалывание в губах. Это был лишь сон. Маленький, щекочущий нервы – взрыв бурной фантазии спящего человека. — Что за бред? Быть такого не может даже… фу. — Она морщится, не понимая что это был за сон и к чему он в целом. Конечно, это неспроста. Маша сильно поменялась, в школе она постоянно искала его взглядом, не нарочно сталкивалась, лишь чтобы понять что с ней происходит. На его уроках она могла даже изредка обратить на себя внимание, если чувствовала, что оно уделяется другому ученику, слишком… много. При всем этом, она оставалась при себе, радовалась, читала книги и проливала слезы после безумных финалов, гуляла с Аней и немного шкодила, отлынивая от школьной рутины. Но все же, по отношению к замычу ее состояние пошатывалось, его голос хотелось слышать чаще, хотелось привлечь на себя внимание, но при этом оставаясь собой, а не казаться навязчивой и прилипчивой девчонкой. — Да твои описания точно как у влюбленной дурочки. Я так и знала, что ты задумывалась насчет этого. — Подмечала Аня, выслушивая тревоги Маши. — Ты адекватная? Нет конечно, я думаю, что это происходит со мной, потому что мне не хватает проблем на мою пятую точку и я хочу побольше кринжа в жизни. Так сказать, испытать испанский стыд и позлить себя с чего нибудь. — Маша вздыхает, не понимая, говорит она правду, или не договаривает вовсе. — Ну конечно, да-да, осудить кого-то как обычно, так ведь? — Аня поджала руку под щеку, смотря на нее с сарказмом. В жизни Алексея же, происходили не менее странные вещи. Хотя, история его, наверное, казалась глубже, чем она показывалась со стороны. Мягкий мужчина, со своими мечтами и амбициями становится буквально заместителем директора – своей жены. Деловая женщина, полна капризов и предъявлений. Все в ее руках, власть, высокая должность, она распоряжается - не он. Кому-то конечно по нраву доминантность женщин, когда-то в молодости она даже привлекла его этим. Но не сейчас, когда ему так остро хотелось, чтобы он показывал себя как мужчина, главный, успешный, уж явно не мягкий. Он прекрасно знал, что со стороны почти всех учеников он приспешник своей жены, кажется, он даже сам не против показывать себя как развязного, спокойного человека. Только вот, напряжение в нем росло и это сказывалось на бытовой жизни. — Я занят, пожалуйста, не мешай. — Он сменился в холодную сторону по отношению к жене. Постели не было полгода, романтичных моментов тоже. Она отнекивалась от него еще со времен, когда заняла пост директора и ушла в отчетность, контролируя все что можно, даже дома. — Ты вечно в напряжении, может ты уделишь мне хоть долю своего внимания? — Она нервно расхаживала по кухне, злясь и не понимая, что с ним происходит. — Должность может затмила тебе глаза? Тебя понизить? Будешь просто шататься учителем, этого ты хотел?! — Начинался скандал. Он тяжело терпел это. — Заткнись! — Он огрызнулся в ее сторону, встав ровно к ней, будучи выше, он с надменностью посмотрел ей в глаза. — Помимо тебя, школа зависит еще от других властей, которые точно также согласовали поставить меня на твоего заместителя, даже не узнав твое мнение. Даже ни грамма подачки твоей не нужно было, чтобы я занял этот пост. Боюсь, они не захотят понижать такого грамотного человека, а вот тебя могут, твое связывание работы с семьей - очень плохой фактор для человека, у которого на плечах вся школа. … Через пару дней, в школе начался небольшой концерт для младших классов. Аня выступала в танцах, а Маша приготовила песню на гитаре. Ее умения всегда удивляли как учителей, так и частично сверстников. Игру на гитаре нужно было провести на одном из уроков, а затем пойти учиться дальше. Она пришла в школу довольно нарядная, подчеркивающий ее черты макияж, уложенные волосы, что немного ложились на ее плечи волнами. Черная юбка, чуть выше колен, приятная рубашка с широкими рукавами, небольшой кулончик в виде сердечка. Все в школьном стиле, но гармонировало с ее воздушностью на всяких мероприятиях для школы. Пошла ее очередь выступить на гитаре. Пальцы уверенно перебирали струны, пока вторая рука плавно скользила по ним с ритмом. Она улыбалась своему делу, не отвлекаясь ни на что, кроме своих ощущений. Однако, они были сложными, она была встревожена чем-то в этот день, чувство кома в груди, непонятной тревоги и ожидания. Его урок будет сегодня, она отягощено ожидала, играла она будто на автомате. Закончив, она услышала привычные аплодисменты. Концерт продолжался, в школе шумели басы, музыка, микрофон, голоса… Тем, кто выступил, разрешалось пойти заранее в класс к преподавателю, чтобы дождаться там следующего урока. Она осторожничает, волочась по пустым коридорам школы и чувствуя напряжение, ноги слегка становятся ватными. Его кабинет уже недалеко. Заходя в кабинет, она замечает пустоту и выключенный свет. Алексей Константинович нервно стукал ручкой, смотря в пустоту. — Кого принесло? А… Маша, присаживайся. — Он нервно сглотнул, заканчивая говорить. Она вздохнула и подошла к своему месту, молча. В последний месяц напряжение между ними только взлетело. Они оба утихли, накапливая в себе эмоции и затем слегка срываясь. Она все еще помнит сон. Утыкаясь в парту, она даже не пытается заговорить с ним, даже простое приветствие учителю. Трудно. — Все также молчишь, — Он усмехнулся, все еще глядя в пустоту. Она кивает ему, все еще не глядя в его сторону. — Подойди ко мне, нужна помощь с одним делом. Раз ты первая пришла, тебе все равно делать нечего. Она встает и медленно идет к его столу, не сводя глаз с пола. Он встает в ответ. — Глаза подними. — Его голос требующий, в ней вспыхивает чувство, как будто она услышала то, что хотелось. — А если не подниму? Что с того… — Она начинает пререкаться и тяжело дышать. Чувство неизвестности накрыло до пяток. Проходит несколько секунд молчания и он жестоко хватает ее за подбородок, поднимая его так, чтобы она смотрела на него. Ее глаза будто просили отпустить, но она впала в ступор, ожидая его действий. — Глупая девчонка… — Он прерывисто вздыхает, чувствуя сильную смесь эмоций, одна из которых хотела сжать ее, подчинить, заставить просить. — Что за игры ты здесь устраиваешь, каждый день. Каждый день смотришь, постоянно показываешь свой характер. — С этими словами он отводит ее в сторону доски, после чего успешно прижимает, подпираясь коленом у ее ног. Она в замешательстве. Подрагивает, глаза инстинктивно наполняются слезами, чувство, которое она прикрывала каждый день - грязно выходит наружу. В таких обстоятельствах. — Я ничего не делала… — ее голос дрожит, она смотрит на него со страхом. — Вы сами это на… Алексей не дает ей договорить, хватая ее за шею и притягивая ближе к себе. Он горячо дышит в ее губы, подпирая свое колено, теперь уже между ее ног. Она смотрит на его взгляд, а затем на губы, что жадно выпускают горячий воздух. Глаза показывают разочарование, отказ, просьбу прекратить. Но нутро молчит. По щеке покатилась слеза. Он жадно впивается в ее губы, держа одной рукой Машу за шею, а второй уводя ее руку и прижимая к доске. Ей некуда бежать, отстраняться не получалось, его хватка крепкая. Она была на грани, когда пускала его язык в свой рот, когда мягкие губы заставляли ее дрожать, а чувства и смесь эмоций громыхали внутри. Всем видом показывая, что это неправильно и нужно прекратить, она все равно охотно давалась ему еще раз после каждого перерыва, каждый его вздох будто манипулировал ей. Принуждал, насиловал, в этом не было чувств. В этом была злость, желание сотворить что-то в бредовом состоянии. Отчаявшись в край, он поднимает ее на руки и грубо усаживает на свой стол, устроив на нем беспорядок. Не задумываясь, он шагает к двери кабинета с ключом, чтобы закрыть его на замок, оставив только их. Маша плачет, не понимая что она делает, не понимая для чего, не понимая почему соглашается. Он подходит и грубо хватает ее за талию, притягивая к краю стола, он встает между ее ног. — Не плачь. Хватит рыдать. — Он снова тянет ее за подбородок, вытирая слезы большим пальцем. — Ты сама знаешь, что в тебе скрывается, получай, что хотела. — Я… я не.. — Она снова не успевает договорить, как он затыкает ее своими губами, не щадя ее колготки, что рвались чуть ли не по щелчку его пальцев. Со временем она входит в процесс, складывая руки на его шее, надеясь что все обойдется лишь поцелуями. Поцелуями не обходится, он запускает руку ей под юбку, полностью приспуская с нее колготки, а в последствии и трусы, что полетели на пол рядом с его столом. В его штанах ощутимо затвердело, ведь пока он неистово целовал ее, опускаясь до шеи и лапая за грудь, он успевал хватать за бедра и тереться через штаны. Это вызывало стоны, раздражение, отрицание ситуации. — Перестань, это ведь ненормально… — Совершеннолетняя взрослая девушка, а так боишься, не поверю. — Он расстегивал пуговицы на ее рубашке, перемещаясь к лифчику, чуть ли не сдергивая с нее все белье. Алексей выдыхал, оставляя поцелуи по ее холодной коже, жажда к ее телу была остра, необходима, нужда росла. Она вцеплялась в его плечи, со страхом и постепенным принятием, это послужило для него знаком продолжать. Он спускает свои штаны, затем боксеры, но не снимает полностью, на случай, если нужно будет срочно одеться. — Раздвинь ноги. — Он требовательно приказал, поднимая одну из ее ног как пух, отводя другую в сторону. — Первый раз? — Он ухмыльнулся, потираясь вставшим членом у ее промежности, заставляя ее дышать более прерывисто, более жадно глотая воздух. Она даже кивнуть не может, забвенно лишь слушая все что он просит. — Больно не будет, просто закинь ноги на мои бедра, когда я войду до упора. После этих слов головка его члена входит в ее влагалище, теснясь в его стенках. Он вздыхает со стоном, стараясь быть тише. Маша цепляется за его плечи, вздрагивая и роняя слезы. Ей непонятно это ощущение, она не познавала такого опыта ни с кем. Алексей старается не причинить ей вреда, хотя терпение его заканчивалось, он давал привыкнуть к размерам, постепенно входя глубже. — Туго… и довольно мокро для девушки, что так злобно прикрывала свои похотливые желания, м? — Он тяжело дышал, придерживая ее ногу одной рукой, второй прижимая за талию. Маша тихо простанывала, ощущая его полностью в себе. — У тебя жена, что мы делаем… — Заткнись, пока тебе делают приятно. Через время отрицаний, некоторой боли, пререканий и попыток войти нормально, он заметил признаки в Маше, по которым можно понять, что двигаться можно было резче. Ее стоны и непонимание перешли в полную отключку. Он выгибал ей спину, продолжая входить интенсивнее, его член пульсировал в ее мокрых стенках, что обхватывали его как следовало. — Какой послушной ты бываешь… — Он продолжал двигать бедрами, в классе звучали шлепки от их тел, разносторонние мокрые звуки и сжатые стоны — Ты привыкла к темпу? — Мгх.. — Большего было не надо, она подчинилась его словам, сказанным ранее, ухватилась ногами за его бедра, позволяя входить полностью отыграться на ней как он желал. — Блять… ты слишком тугая. — Он выругался, чувствуя как его гнев отлично выплескивается на ее теле с резкими толчками, он склонил ее спиной к столу, вбиваясь членом чуть ли не до шейки матки, его яйца упирались в проход, а в ее смазливых стонах слышались слова, что пытаются задеть или попытки спровоцировать на большее. Она полностью начинала получать удовольствие, особенно когда он начал потирать ее клитор пальцами, иногда перемещаясь губами к соскам, чуть покусывая их. — Посмеешь кому-то рассказать об этом - пожалеешь на всю свою жизнь. Я поставлю тебя на место, ясно? — Маша кивнула на его слова, почти не понимая что он говорит, она послушалась во всем. Алексей продолжал, толчки становились быстрее, член пульсировал чаще, выпуская смазку, что смешивалась с ее собственной. — Ты должна кончить на моем члене, я помогу. — Его круговые движения на ее клиторе становились интенсивнее, заставляя ее чуть ли не скулить, чтобы побыстрее кончить. Когда стоны становились громче, он затыкал ее поцелуем. В конце, почувствовав, как стенки ее влагалища начинают инстинктивно сжимать его пенис, она вцепилась ему в спину и почувствовала желания потянуть ноги. — Хв…атит — Последний толчок, она устало утыкается в его плечо, не зная куда деть руки. Она кончает от его движений, чувствуя как он в то же время кончает в нее, резко вынимая и продолжая испускать семя на низ ее живота. — Тише… прижмись. — он все еще холодновато, но с заботой потрепал ее по макушке, чувствуя как она выдыхает в его плечо. — Не думал, что тебя можно усмирить лишь разок трахнув. — Он дрожа выдыхает, немного отстраняясь от нее смотря на испуганное выражение. — Не надо прикрываться, стонала и довольствовалась ты так, будто жаждала этого с самого захода в кабинет. — Он надменно подметил, подавая ей белье. — Что будет дальше?… Мы не предохранялись. — Она устало смотрит в одну точку, чувствуя боль в тазу и сильную слабость, что иногда приятно покалывала и отдавала вниз живота. — Выпьешь таблетку, если что-то произойдет. От части ты сама приняла в этом участие, ответственность не только на мне. — Он холодно отвечает, осознавая что наделал. — Если собираешься сказать кому-то, прежде подумай своей головой. Отпора ты не давала, совершеннолетия достигла. Репутация потеряется не только у меня, но и у тебя. — он хмыкнул, полностью разрушая этими словами все нутро Маши. — Я отменю вам последний урок, спускайся в гардеробную и выходи на улицу, я довезу тебя до дома. — Я не собиралась кому-то говорить об этом. — Она покраснела от злости, смотря на него и в тоже время, сгорая от стыда. Он подходит к ней ближе, убирая локоны с ее лица указательным пальцем. — Довольно послушно с твоей стороны. В этот день Маша, кажется полностью начала терять себя. До безумства был один шаг, всего лишь нужно было войти в его кабинет.