Наследие.Второе поколение

Ночь опускалась на школу Сальваторе вязкой, почти осязаемой тьмой. Каменные стены, за день напитавшиеся теплом, теперь отдавали его медленно, будто вздыхали. Коридоры пустели, и только редкие шаги дежурных эхом гулко отражались где-то внизу. Здесь тишина никогда не была просто тишиной — она скрывала в себе шёпоты старой магии, привычные лишь тем, кто задерживался допоздна. Свет в одной комнате всё ещё сопротивлялся темноте. Фэйт Кёрби сидела на кровати, согнувшись и потирая виски, будто могла выжать из них хоть каплю терпения.  Учебник «Основы эмоциональной магии» лежал раскрытым поперёк колен, страница уже давно расплывалась в глазах. Она щёлкнула языком и устало отбросила книгу на стол. — «Сосредоточьтесь на своих эмоциях…» Да что ты говоришь. Может, я для начала пойму как? Уголок губ дрогнул — смешно и неправдоподобно. Но отражение в зеркале, стоящем у стены, не усмехнулось. Фэйт склонилась ближе. Серо-зелёные глаза — точь-в-точь, как Джози говорила, у её отца — смотрели на неё внимательнее, чем хотелось бы. Слишком внимательно. Густые тёмные кудри беспорядочно ложились на плечи. Она провела рукой по волосам, будто пыталась привести в порядок нечто большее, чем пряди. — Ну да. Вот она — «особенная» девчонка, которая едва может зажечь свечу без вспышки паники, — пробормотала она, опуская взгляд. Чувство инаковости преследовало её с детства. Как будто её магия была чужой, неправильной, не той, что ждёт школа. Иногда она даже ловила себя на мысли, что природа вокруг неё реагирует… странно. Вибрацией воздуха, рябью в тенях. Но признавать такое — значит признать, что она по-настоящему другая. Стук в дверь прервал мысль. Резкий, но осторожный. — Фэйт? — голос Джози прозвучал приглушённо, но в нём всегда было больше тепла, чем в любом заклинании исцеления. — Ты там не умерла? Фэйт поморщилась, встала и открыла дверь. — Пока нет. Только частично. Джози вошла, натянуто улыбаясь. Каштановые волосы аккуратно собраны в хвост, под глазами — тёмные круги. День выдался долгим, и магия, похоже, его не облегчила. — Я слышала твой монолог. Учебник снова виноват? — Скажешь ещё, что подслушивала, — Фэйт приподняла бровь, сложив руки на груди. — Нет, — Джози криво улыбнулась. — Просто ты жалуешься на магию чаще, чем Лиззи на любой недостаток эстетики. Фэйт хмыкнула: — Разница в том, что у Лиззи кипяток — трагедия века. Обе тихо рассмеялись. Смех прозвучал в комнате неожиданно мягко, разряжая воздух. Джози села на край кровати и посмотрела на неё испытующе — взгляд, от которого рань запоздало саднила. — Может, дело не в твоей магии? Может, ты… ищешь что-то другое. Себя, например. Фэйт закатила глаза: — Звучит, будто сейчас появится воодушевляющий саундтрек и титры. Нет, спасибо. — Ты закрываешься, — тихо сказала Джози. Без упрёка. Констатация факта. — Иногда страх делает нас слабее, чем отсутствие таланта. Фэйт резко вдохнула, но промолчала. — Кстати, — Джози поспешила сменить тему, будто пожалела своё замечание. — Завтра защита от тёмных сил. Лиззи сказала, что ей будет… приятно, если ты придёшь. Фэйт фыркнула: — Приятно. Ага. Хочет, чтобы я снова таскала за ней эти дурацкие свитки. — Она просто видит в тебе больше, — мягко ответила Джози. Больше. Слово зазвенело где-то внутри, блеснув колючим краем. Фэйт отвела взгляд. — Уверена, что речь не о бесплатной рабочей силе? Джози улыбнулась, но глаза её чуть дрогнули. — Ладно. Я не буду мешать. Когда дверь закрылась, тишина снова вернулась. Бездонная, вязкая. Фэйт посмотрела в зеркало. Сейчас отражение казалось чуть темнее, чем раньше — или это просто тень от лампы. Может… правда, я чего-то не знаю? ___________________________________________________ Новый Орлеан задыхался в тумане, который бесшумно стекал с крыш и вползал в узкие переулки, словно серые пальцы. Влажный воздух пах мокрой землёй, старым камнем и чем-то металлическим. Когда-то эти улицы звенели музыкой — теперь они прятали шёпоты и страх. Особняк Майклсонов возвышался над кварталом, будто наблюдал за городом с холодным интересом. Под самым куполом, в просторной гостиной, светила одна одинокая лампа — её тусклый свет играл бликами на стекле бокала. Хоуп сидела в мягком кресле у окна — не позолоченном, а обычном, удобном. Она лениво переворачивала в пальцах бокал крови с вином, наблюдая за вязкими разводами на стекле. Голубое свечение в глазах делало её взгляд чем-то не человеческим — как будто чувствам здесь просто не было места. Дверь тихо приоткрылась. На пороге замер один из гибридов — высокий, но заметно напряжённый. Он держался на расстоянии, будто подсознательно понимал: ближе — больнее. — Мы нашли его, — выдохнул он, голос сорвался. Хоуп даже не повернула головы. — И?.. Пауза повисла густо, как туман за окном. — Приказ ждет уточнения, — гибрид сглотнул. Она наконец подняла взгляд. Ни раздражения. Ни злости. Только ледяная пустота, в которую можно было провалиться. — Если я сказала найти, — спокойно произнесла она, — значит, следующая фраза должна быть «он уже не дышит». Он замялся: — Он всего лишь человек. Хоуп медленно поставила бокал на подоконник. — Как трогательно. Ты беспокоишься об этике? О правилах? О ценности человеческой жизни? Каждое слово прозвучало как стеклянный звон: красиво и холодно. — Я… не это имел в виду, — гибрид инстинктивно отступил. Хоуп наклонила голову чуть в сторону — жест, который когда-то был внимательным, теперь превратился в бездушную оценку. — Напомни, — произнесла она тихо, — почему ты носишь мою кровь в венах? Ответ она знала — вопрос был ножом. Гибрид опустил глаза. — Чтобы исполнять приказы. — Вот видишь, — Хоуп кивнула, — мы ещё не полностью потеряли осознанность. Приятно. Она махнула рукой — лёгко, почти небрежно. — Иди. Кончай с этим. Он исчез в коридоре быстрее, чем позволяла гордость. Когда дверь закрылась, Хоуп снова взяла бокал, но пить не стала. В окне отражался город, мерцающий слабым светом фонарей. За этим отражением смотрела она — с глазами без света. В груди что-то едва дрогнуло. То ли тень воспоминания, то ли призрак голоса, который когда-то называл её по-другому. Хоуп тихо выдохнула и отогнула прядь волос за ухо. — Бесполезно, — сказала она пустоте, почти шёпотом. Эта часть, которая мечтала — давно перестала быть полезной. Если бы можно было похоронить её дважды — она бы сделала это. ___________________________________________ Звон колокола разнёсся по коридорам, дребезжа в стеклянных дверях. Фэйт взлетела в аудиторию последней секунде, волосы растрепались от бега, и она едва не врезалась в косяк. Несколько студентов бросили ей косые взгляды — кто-то со смехом, кто-то с раздражением. — Тонну аккуратности в студию… — пробурчала она, бросив сумку на стол. Она заняла своё привычное место у окна.  Дождь стучал по стеклу за её спиной — размеренный, почти медитативный ритм. Лиззи, стоящая у стола преподавателя, подняла глаза. Её светлые волосы были убраны в безупречный хвост, но в уголках глаз затаилась усталость. — Фэйт, можешь хотя бы раз прийти вовремя? — голос звучал строго, но слишком быстро, будто она торопилась спрятать что-то за сухой интонацией. Фэйт лениво махнула рукой. — Не утруждай себя, Лиззи. Я стараюсь. Почти. По классу прошёл тихий смешок. Лиззи проигнорировала, но книга в её руках слегка дрогнула. Фэйт это заметила. Легче притворяться раздражённой, чем взволнованной, — подумала она. — Сегодня мы изучим защитные барьеры, — объявила Лиззи, расправляясь. — Это не просто красивые слова в учебнике. Это то, что может спасти вашу жизнь. Фэйт подняла руку — лениво, чтобы раздражать по чуть-чуть. — Нам правда это нужно? Мы же в самой безопасной школе страны. Разве нет? Мгновенная пауза. Лиззи замерла так, будто её ударили вопросом. В глазах мелькнуло… не раздражение. Страх. — Безопасность — понятие относительное, — ответила она ровным голосом. — Старые враги имеют мерзкую привычку возвращаться, когда ты перестаёшь о них думать. Фэйт нахмурилась. Слишком конкретно для общих слов. Ученики вокруг зашуршали страницами — и просто приняли фразу. Но Фэйт почувствовала — в голосе Лиззи было что-то заученное, отрепетированное. Как будто она говорила не со студентами — а с собой. После урока библиотека встретила Фэйт сухим запахом пыли и чернил. Между стеллажами царила спокойная тишина — только строгий хруст страниц в дальнем углу говорил, что Джози здесь. Она сидела, окружённая стопками бумаг, с привычно нахмуренными бровями. — Мам, — Фэйт присела напротив, сложив руки. — Можно вопрос? Джози подняла глаза, улыбнулась легко, как тёплая волна. — Конечно. — Почему Лиззи ведёт себя так, будто прячет труп в подвале? Она… странная сегодня. Джози замерла на секунду — слишком заметную для человека, которого не учат наблюдать. — Она всегда была напряжённой, — осторожно ответила она, сдвигая бумаги. — И ты об этом знаешь. — Я знаю разницу между напряжённой Лиззи и на взводе Лиззи, — тихо сказала Фэйт. — Сегодня это было второе. Взгляд Джози стал мягче… но не честнее. — Ты иногда слишком много думаешь. — Это не ответ. Прежде чем разговор стал серьёзным, по коридорам пронёсся ещё один звонок — на собрание. Джози вздохнула с облегчением, которое не успела скрыть. __________________________ Актовый зал был заполнен студентами, воздух густой от шёпотов. Кэролайн стояла на сцене, её строгая улыбка была лишь тонкой плёнкой поверх тревоги. — Мы хотим напомнить вам о протоколах безопасности… — начала она привычным тоном. Фэйт, подперев подбородок рукой, позволила словам проходить мимо ушей. Её взгляд зацепился за Лиззи и дедушку Рика в углу. Они шептались — не быстро, а осторожно. Аларик иногда смотрел на зал, как генерал на поле боя. Секреты. Большие. — Что-то слышала? — шепнул сосед. — Нет, — Фэйт прищурилась. — Но они какие-то странные сегодня… ____________________ Позже, вечером, огонь в камине разбрасывал тёплые отблески по гостиной. Студенты уже разошлись, и просторная комната ощущалась пустой. Лиззи сидела в кресле, обхватив бокал двумя пальцами. Вино почти не двигалось — она не пила его, а… держалась за него. — Не поздновато для вина, да? — спросила Фэйт, подходя. — Вампирам понятие “поздно” давно не знакомо, — спокойно ответила Лиззи, но голос был глухим. Фэйт присела напротив, наклонив голову. — Ты нервничаешь. — Я? — Лиззи чуть улыбнулась, слишком натянуто. — Фэйт, дорогая, я нервничаю только когда сломала каблук посреди бала. — Про “старых врагов” это тоже про каблук? Глаза Лиззи вспыхнули, на секунду — настоящей болью, острым, как бритва воспоминанием. Потом выражение стало каменным. — Тебе пока не нужно знать некоторые вещи. — “Пока” звучит очень подозрительно. — Потому что оно таким и является, — сорвалось у Лиззи резче, чем она намеревалась. Тишина. Фэйт заморгала. Такой Лиззи она не видела никогда. — Почему вы смотрите на меня, — тихо сказала Фэйт, — будто я вечно на шаг от пропасти, о которой не знаю? Лиззи опустила взгляд в бокал. — Потому что уже видела, как падают те, кто думают, что знают всё. Фэйт хотела спросить ещё — но слова застряли, пойманные страхом не услышать ответа. Она встала, бросив короткий кивок. — Ладно. Но я всё равно выясню. Чтоб ты знала. — Я знаю, — едва слышно сказала Лиззи, — в этом твоя проблема. Фэйт вышла — шаги мягко растворились в коридоре. Когда тишина окончательно поселилась в гостиной, Лиззи поставила бокал на стол и закрыла глаза, надавив пальцами на виски, будто пыталась сдержать что-то внутри. — С днём рождения, Хоуп, — выдохнула она. В голосе было всё: грусть, страх, вина. — Я не смогу скрывать это дольше. Огонь в камине треснул, будто подтверждая.