Наследие.Второе поколение

Фэйт пришла в себя не сразу. Сначала было ощущение, будто она слишком долго лежала под водой, а потом кто-то резко вытянул её на поверхность — без боли, без паники, просто с внезапным пониманием, что что-то закончилось. Она открыла глаза. Небо было серым. Не тёмным и не светлым — никаким. Ровным, пустым, без движения, будто застывший экран, на котором забыли запустить изображение. Оно не давило и не угрожало — наоборот, было до ужаса равнодушным. Фэйт моргнула. Потом ещё раз. Она лежала на песке. Холодном, влажном, липком. Он приставал к коже, забивался под ногти, но не вызывал желания стряхнуть его. Здесь вообще ничего не вызывало желаний. Вода начиналась у самых её ног — тёмная, неподвижная, как застывшее стекло. Ни волн. Ни звука. Даже запаха не было. Тишина. Не спокойная — пустая. Лимбо. Осознание пришло без удивления. Без страха. Без облегчения. Фэйт медленно села, чувствуя странную, неправильную лёгкость. Тело слушалось слишком хорошо — будто оно больше не было телом. Она машинально приложила ладонь к груди. Сердце не билось. Не медленно. Не с перебоями. Его просто не было. — Значит… конец, — прошептала она. Голос прозвучал глухо, как будто растворился в воздухе, не дойдя даже до её собственных ушей. Память накрыла не вспышкой — волной. Хоуп. Её лицо. Слишком спокойное. Слишком собранное. Не ярость — решение. Давление на шею. Щелчок. Сухой. Окончательный. Фэйт опустила голову. Её убили. Не почти. Не случайно. Её сломали, как ломают ветку, когда она мешает идти дальше. И странно — внутри не было крика. Не было ужаса. Только усталость. Глубокая, вязкая, такая, что даже мысль «надо встать» казалась бессмысленной. Ну вот и всё, — подумала она. Так, наверное, и заканчиваются истории. — Спокойно. Голос. Живой. Фэйт вздрогнула резко, будто её дёрнули за невидимую нить, и подняла голову. В нескольких шагах от неё стоял парень. Обычный. Настолько обычный, что это резало глаз. Высокий, худощавый, в чёрной куртке и сером свитере — как будто он вышел не из загробного мира, а из школьного коридора. Тёмные кудрявые волосы взъерошены, зелёные глаза смотрят внимательно, мягко… и при этом в них прячется что-то старое, уставшее, пережившее слишком много потерь. Она уже знакома с ним. Тот парень в Лимбо.  Фэйт уставилась на него. И внутри что-то дёрнулось. Не сердце — что-то глубже. — Нет… — выдохнула она. — Ты… не можешь быть здесь. Она уже видела его. Тогда. Когда мир ломался, когда кости трещали, когда она впервые почувствовала, что внутри неё живёт зверь. Он был рядом. Сказал несколько слов. Назвал имя. Имя, которое она тогда не удержала. Забыла по глупости. Имя, которое она искала всю свою жизнь.  Имя человека, который оставался анонимным все 17 лет. Который был мертв.  Отец. Лэндон Кирби. — Это ты? — спросила она хрипло, будто боялась, что если назовёт его вслух, он исчезнет. — Ты мой… Он грустно улыбнулся. Не с облегчением. Не с радостью. — Да. Фэйт медленно поднялась на ноги. — Лэндон. Не вопрос. Признание. И только теперь всё встало на место. Все странности. Спокойствие. Тепло, которое она тогда почувствовала. — Ты был здесь… — тихо сказала она. — Тогда. Когда я впервые умерла наполовину. — Был. — И ты знал. Он не стал отрицать. Это задело сильнее всего. — Почему? — её голос был ровным, но внутри всё сжималось. — Почему ты тогда ничего не сказал? Ты стоял рядом. Ты видел меня. И всё равно молчал об этом. Неужели была так сложно признаться? Лэндон долго смотрел на неё, будто собираясь с силами. — Потому что ты держалась на честном слове, Фэйт, — сказал он наконец. — И если бы я сказал тебе правду тогда… я не уверен, что ты бы выдержала. Она усмехнулась. Горько. — А сейчас, значит, выдержу? — Сейчас ты уже слишком многое пережила, — тихо ответил он. — Правда больше не разрушит тебя полностью. Ты сама все поняла. — Забавно, — Фэйт сжала пальцы. — Обычно так говорят прямо перед тем, как добить. Он сделал шаг ближе. — Я хотел защитить тебя. — Да господи! Вы просто бесите! От чего? — резко. — От правды? В который раз я это услышу, вы все повторяетесь как попугаи! — От боли. Фэйт резко выдохнула, и слова посыпались сами — без плана, без контроля. — Я всю жизнь жила с болью, — сказала она. — С ощущением, что я лишняя. Что меня… убрали. С глаз. Из жизни. Я росла, думая, что мои родители — мои. Что моя мать — не чудовище, а отец — пустая строчка в свидетельстве. И каждый раз, когда мне говорили, что «так было лучше», я думала: для кого? Я чувствовала себя ошибкой! Все детство, я не понимала почему я даже не достойна знать твоего имени! А оказывается я была не достойна знать настоящего имения матери. Той, кто родила, а затем кинула как кукушка. Лэндон не отвёл взгляд. — Ты не была ошибкой. — Но я была брошена. Ей! Тобой! — Не по нашей воле. Фэйт резко подняла на него взгляд. — Тогда почему? Он сжал кулаки. — Я держал тебя, — сказал он тихо. — Ты была совсем крошечной. Засыпала у меня на груди. Я считал твои вдохи, потому что боялся, что ты исчезнешь. — Фэйт замерла. — Потом Маливор забрал меня. А когда я вернулся… было уже поздно. Слова повисли между ними, тяжёлые и необратимые. — Ты любил её? — спросила Фэйт почти шёпотом. Он не уточнил, кого. — Больше жизни. — Тогда почему она… — голос дрогнул. — Почему она убила тебя? — Потому что во мне был Маливор, — спокойно ответил Лэндон. — Если бы она этого не сделала, он уничтожил бы её. Уничтожил бы мир. Фэйт закрыла глаза. — Она всё равно уничтожила тебя. Смогла убить. — И я всё равно не жалею. Это было страшнее всего. — Почему со мной всё так… — прошептала Фэйт. — Почему я всё время должна выбирать? Спасать. Жертвовать. Терять. Это что судьба такая у трибридов? Почему я должна вообще понимать поступки Хоуп? Разве это справедливо? Лэндон осторожно взял её за руку. — Потому что она потерялась, — сказал он мягко. — А ты всё ещё чувствуешь. Фэйт покачала головой. — Я устала. Не от боли. От того, что кем бы я ни была — это всегда слишком. — Я знаю.  — Ты хочешь… я знаю, ты хочешь, чтобы я вернулась. Но может это конец? ХВатит миру трибридов? Может я наконец-то могу отдохнуть. Исчезнуть с лица земли — Лэндон отрицательно помотал головой — Да почему? Он наклонился ближе. — Потому что ты моя дочь. — Слова не были громкими.Не были торжественными. Это был факт. — И я горжусь тобой, — добавил он тихо. Слёзы подступили неожиданно. За нее уже все решили. И она сама понимала, она не может отступить. Она не может уйти в тень. Она должна стать лучшей версией себя, она должна быть достойна уважения отца. — Тогда… прощай, пап. Он покачал головой. — Это не прощание. Вода у её ног зашевелилась. Из глубины поднялся огонь — тёплый, живой, родной. Фэйт закрыла глаза и шагнула вперёд — не с решимостью и не с надеждой, а с тем странным, выжженным спокойствием, которое приходит, когда больше нечего терять. Огонь принял её сразу. Не ударил, не обжёг — сомкнулся вокруг, как плотная, живая среда, вытесняя серую пустоту Лимбо, вытаскивая её обратно, туда, где всё ещё было больно, тяжело и по-настоящему. Мир живых встретил её не светом и не звуком. Тишиной. Её тело лежало на холодной земле, безжизненное, сломанное под неправильным углом, с застывшим выражением лица, в котором ещё не успел погаснуть последний вопрос. Оно было мёртвым — окончательно, без двусмысленностей. Сердце не билось. Лёгкие не наполнялись воздухом. Кровь застыла. И всё же где-то в самой глубине, за пределами плоти, вспыхнула искра. Сначала — едва заметная. Почти иллюзия. Потом — тепло. Потом — жар, разрастающийся, неумолимый, чужой и одновременно родной. Огонь пробирался в кости, в остатки крови, в само основание её существа, заставляя сердце дёрнуться — раз, другой, будто оно не понимало, имеет ли право снова биться. Тело по-прежнему не двигалось, не дышало, не реагировало, но внутри уже начинался процесс, который нельзя было остановить. Снаружи Эзра держал её ещё секунду — ровно до того момента, пока кожа Фэйт не стала обжигающе горячей. А потом она загорелась. Пламя вспыхнуло резко, яростно, вырываясь наружу, охватывая тело целиком, не пожирая — преобразуя. Это был не огонь разрушения. Это был огонь возвращения, древний, голодный до жизни. — Фэйт! — выкрикнул Эзра, отшатнувшись, когда жар ударил в лицо, заставляя его выпустить её. Пламя взвилось вверх, ослепительно яркое, золотистое в самой сердцевине, оранжево-красное по краям. Воздух наполнился запахом гари, пепла и чего-то ещё — слишком знакомого. Тело Фэйт начало рассыпаться. Не мгновенно. Медленно. Кожа чернела, осыпалась, превращаясь в плотный слой пепла, который не разлетался, а наоборот — сгущался, облепляя форму, создавая кокон, твёрдый, тяжёлый, почти каменный. Феникс не исчезал в пепле. Он рождался в нём. Хоуп не могла пошевелиться.   Её дыхание сбилось, в глазах плясали отблески пламени, а сердце…   Нет.   Нет.   Нет.   Она уже видела это.   Уже видела, как пламя сжирало тело.   Уже видела, как пепел оставался на месте мёртвого.   Лэндон.   Её Лэндон.   Это было точно так же.   Воспоминания хлынули потоком, пронзая её, как ножи.   Как он сгорел.   Как он вернулся.   Но это было невозможно.   Этого не должно было случиться снова.   Но вот оно.   Пепел.   Обжигающий, словно сам огонь.   И вдруг…   Воздух содрогнулся.   Пепел сгустился, закружился вихрем, поднимаясь вверх, собираясь воедино.   Он становился плотнее, сливаясь, обретая форму.   Человеческую.   Сердце Хоуп бешено застучало.   Нет.   Нет.   Нет.   А потом…   Огонь вспыхнул вновь, но уже не разрушая, а рождая.   Фэйт.   Она стояла посреди жара и золы, в том же пламени, из которого родилась.   Её волосы трепетали в горячем воздухе, огонь плясал в её глазах, а кожа была не тронутой огнём — гладкой, без единой царапины.   Она дышала.   Но… слишком тяжело.   Слишком слабо.   Фэйт упала на колени, хватаясь за грудь, дрожа от слабости.   Её тело жило.   Но оно умирало.   Она чувствовала, как силы уходят, как сердце бьётся слишком медленно.   Она пробудилась.   Но пробудилась не просто как феникс.   Нет.   Её кровь изменилась.   Фэйт вскинула голову, и её клыки блеснули в отблесках пламени.   Голод.   Дикий, разрывающий её изнутри.   Она больше не просто ведьма.   Больше не просто оборотень.   Она вампир.   Но без крови…   Она не выживет.   Фэйт зашаталась, пламя вокруг неё стало мерцать, словно отражая её истощение.   Её тело было живым, но слабым, пустым.   Ей нужна была кровь.   Иначе она умрёт.   Снова. Тело Фэйт дрожало. Её грудь судорожно вздымалась, губы были пересохшими, а в глазах бушевал огонь – не тот, что сжигал её, а тот, что наполнял её теперь изнутри.   Она подняла голову, встречаясь взглядом с Хоуп.   Та стояла неподвижно.   Как каменная статуя.   Тело напряжено, губы приоткрыты в беззвучном изумлении, а в глазах…   Страх.   И что-то ещё.   Что-то глубже.   Что-то, чего Хоуп даже сама не осознавала.   Фэйт с трудом поднялась на ноги. Она чувствовала слабость, но это было неважно.   Слишком многое изменилось.   Слишком многое разрушилось.   И вот, наконец, их взгляды пересеклись.   — Ты... — голос Хоуп дрожал, хриплый и едва слышный. Её глаза расширились, когда она посмотрела на Фэйт, словно видя перед собой призрак. — Ты... действительно моя дочь?   Фэйт медленно кивнула, её взгляд был острым, как лезвие, а глаза полыхали смесью слёз и гнева.   — Да. Но, честно говоря, я до сих пор надеюсь, что это неправда.   Хоуп вздрогнула.   Её пальцы судорожно сжались, и на мгновение по её лицу скользнула тень чего-то… настоящего.   Настоящей боли.   Настоящего страха.   — Я... — она вздохнула, тяжело, как перед падением в бездну. — Я убила тебя.   Фэйт молча смотрела на неё.   Она видела, как дрожат её губы.   Как тень осознания пробирается в её сознание.   Как трещины расползаются по броне, которую Хоуп воздвигла вокруг себя.   — Ты убила меня, — наконец сказала Фэйт. Голос её был твёрдым, но в нём звучало столько боли, что Хоуп отшатнулась, будто её ударили. — Свою дочь.   Словно что-то сломалось.   Что-то хрустнуло внутри Хоуп.   Мир взорвался.   Хоуп вскрикнула, схватившись за голову, и в этот же миг магия взорвалась вокруг неё.   Неуправляемая.   Дикая.   Стихийная.   Ветер взвыл, круша деревья. Земля содрогнулась, разверзаясь трещинами. Гром гремел в небе, молнии срывались вниз, ударяя в землю.   Её магия вышла из-под контроля.   Все эмоции, которые она копила.   Все страдания, которые она заглушала.   Всё вырвалось наружу, разрушая всё вокруг.   Она задыхалась.   Грудь сжималась.   Она убила её.   Она убила свою дочь.   Боль разорвала её на части, ударила в голову, пронзила сердце, расколола душу.   Слёзы текли по её щекам, а губы шептали:   — Нет… нет… я не…   Она не могла…   Она не могла…   Она...   Её человечность взорвалась внутри неё, как сверхновая, сметая всё на своём пути.   Она задыхалась от неё.   Её разум тону в ней.   Её сердце кричало.   — Ааааах!!! — Хоуп закричала, и ураган взметнулся вокруг неё, срывая деревья с корнями, заставляя землю дрожать.   — Фэйт, пошли! — крикнул Эзра, подхватывая её, но она слишком слаба, слишком истощена.   Магия Хоуп вспыхнула вновь.   Воздух завибрировал.   И тут…   Яркая вспышка синего света.   — ЩИТ! — раздался голос Лиззи, и магический купол окутал их, защищая от разрушительной ярости Хоуп.   Она стояла там, за пределами барьера, с растрёпанными волосами и суровым выражением лица.   Лиззи шагнула вперёд и, не говоря ни слова, сняла своё пальто и накинула его на обнажённые плечи Фэйт.   — Прикройся, трибрид, — хмыкнула она, но в её голосе была забота.   Фэйт слабо кивнула.   А позади них Хоуп кричала, разрываясь между болью, яростью и отчаянием.   Осознание накрыло её, сметая всё.   Она убила свою дочь.   И теперь ей с этим жить.   Лиззи шагала вперёд, прямо в бурю магии, что бушевала вокруг Хоуп.   Ветер рвал её волосы, магические импульсы дрожали в воздухе, словно грозовые разряды. В её ушах стоял гул, но она не остановилась.   — Окей, Хоуп, хватит устраивать конец света, — громко бросила она, поставив руки на бёдра.   Хоуп стояла посреди разрушенного леса, тяжело дыша. Её тело содрогалось от эмоций, что рвали её изнутри. Её руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, словно она пыталась удержаться за что-то невидимое.   — Лиззи… — голос Хоуп был сломанным, потерянным. В глазах мелькало что-то невообразимо тёмное.   — Да, это я. Та самая Лиззи, которую ты убила 17 лет назад, но, знаешь, ты не первая, кто попытался от меня избавиться. У Джози тоже были попытки, когда держала всю школу в страхе из-за темной магии. Хоуп резко подняла голову, её глаза расширились.   — Я… — она сглотнула, чувствуя, как в груди сжимается от нового приступа боли. — Я убила тебя…   Лиззи закатила глаза, как будто это был пустяк.   — Ну да, и что? Я тебя прощаю. Простила. Хоуп замерла, её губы приоткрылись, но слова застряли в горле.   — Что?..   — Я тебя прощаю, Хоуп. И знаешь почему? Потому что я знаю, кто ты на самом деле. Ты — чёртова героиня. Ты спасла этот мир. Ты пожертвовала собой, ты сражалась за всех нас. И если ты думаешь, что я позволю тебе вот так развалиться, то ты меня явно плохо знаешь.   — Но я… — её голос сорвался, слёзы жгли глаза.   — Но-но-но, — передразнила Лиззи. — Достаточно самобичевания, Майклсон. Ты скучала по этому, да? — она вздохнула и смягчила голос. — Я скучала по тебе, знаешь. По твоей угрюмой рожице, по твоим занудным лекциям о морали, по твоему упрямству.   Грудь Хоуп сжалась.   Лиззи посмотрела на неё, на её лицо, и в её глазах появилось понимание.   — И ты тоже скучала, — мягко сказала она.   Хоуп сжала губы, и это был ответ.   — Хоуп, посмотри на меня, — Лиззи подошла ближе, позволяя ветру трепать её волосы, но не отступая. — Ты вернулась. Тебя снова трясёт от эмоций. Ты снова чувствуешь. И это хреново, я знаю. Это больно. Это невыносимо. Но ты должна держаться. Потому что твоя дочь жива. Глаза Хоуп снова наполнились слезами.   — Фэйт…   — Да, она, — кивнула Лиззи. — И знаешь, что ей сейчас нужно? Кровь. Она только что восстала из пепла, в буквальном смысле. Она на грани смерти.   Хоуп сжала руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться.   — Она должна выпить человеческую кровь, иначе умрёт.   — Именно, — подтвердила Лиззи. — А ещё знаешь, что? Нам всё ещё нужно спасать Джози.   Губы Хоуп дрогнули.   Джози.   Боль пронзила её грудь.   — Нам нужно спасти Джози, — повторила Лиззи, пристально глядя на неё. — И без тебя я не справлюсь.   — Но как я могу… — голос Хоуп дрожал.   — Ты просто берёшь себя в руки, как всегда, — просто ответила Лиззи.   Хоуп посмотрела на неё, и в глазах её впервые за долгое время промелькнуло нечто… настоящее.   Она закрыла глаза.   Глубокий вдох.   Глубокий выдох.   Она здесь.   Она чувствует.   Она снова жива.   Она не может позволить себе сломаться.   Фэйт жива.   Джози жива.   Им нужна она. — Ладно, — Хоуп открыла глаза. Они всё ещё были полны боли, но теперь в них горела решимость.   — Так-то лучше, — Лиззи улыбнулась. — Теперь пошли. У нас ещё куча проблем. ***

Трек - «Unstoppable» The Score

На пороге школы стояла толпа. Лица испуганные, шепот тревожный. Слишком много событий обрушилось на них за один день: буря магии, крики, вспышки огня… и возвращение Хоуп Майклсон.   Лиззи была первой, кто шагнул вперёд, взмахнула руками, привлекая внимание.   — Так, слушайте меня внимательно! — её голос прозвучал громко и чётко. — Сейчас не время для вопросов! Нам нужно действовать!   Толпа замерла.   — Кто не обладает боевыми навыками — немедленно в убежище! Дети, младшие классы — туда же! Все!— Лиззи указала на дальнюю часть школы. — Если кто-то останется тут зевать, я лично заставлю вас пожалеть!   Несколько человек испуганно закивали и поспешили прочь.   — Вампиры! — Лиззи указала на нескольких старшеклассников. — К Фэйт. Она трибрид, но ещё не полноценный. Если она не выпьет крови — она умрёт. Вы знаете, что делать. Отведите ее в хранилище крови! Ребята кивнули, мгновенно понимая всю серьёзность ситуации, и бросились внутрь.   — А теперь… — Лиззи повернулась к Хоуп, голос её стал чуть тише, но всё ещё уверенным. — Пора спасать Джози.   Хоуп стояла рядом, молчаливая, напряжённая. В её глазах метались тысячи эмоций: боль, вина, страх… и решимость.   Слишком много эмоций.   Лиззи взглянула на неё с лёгким прищуром.   — Ты в порядке?   — Нет, — честно ответила Хоуп.   — Отлично, движемся дальше.   Они направились ко входу в школу, когда навстречу им выскочили две фигуры.   — Что. Здесь. Происходит?!   Аларик.   Хоуп остановилась, увидев его. И рядом с ним…   Кэролайн.   Она не помнила, когда в последний раз видела её лично. С человечностью. Кэролайн была напряжённой, её взгляд метался между дочерью, Хоуп и входом в школу, откуда уже доносились тревожные голоса.   — Окей, коротко, — Лиззи быстро заговорила, даже не давая им рта открыть. — Хоуп вернулась. Фэйт тоже. Она включила человечность. Фэйт воскресла. Теперь она трибрид. Хоуп её убила. Потом воскресила. Тьма, магия, хаос, вспышки, эмоции, все дела. Нам некогда объяснять!   Аларик моргнул.   Кэролайн резко втянула воздух.   — Ты включила человечность? — спросил Аларик, глядя на Хоуп.   Хоуп сжала кулаки.   — Да.   — Я… — Аларик сделал шаг вперёд, но Лиззи тут же встала между ними.   — Ой-ой-ой, стоп, папа. Нет времени на сопли и тёплые воссоединения. Джози в опасности.   — Лиззи… — начала Кэролайн, но в этот момент земля задрожала.   Сквозь здание школы раздался оглушительный треск, стены задрожали, а воздух наполнился тёмной магией.   Всё замерли.   И в тишине раздался смех.   Тёмный. Пронзительный.   Идущий изнутри школы.   — О нет… — Лиззи зажмурилась, прежде чем посмотреть на Хоуп.   Та уже смотрела на неё, бледная, с застывшим выражением ужаса.   — Пожалуйста, скажи мне, что это не то, что я думаю… — тихо спросила Хоуп.   Лиззи сглотнула.   Кэролайн выглядела обеспокоенной.   Аларик резко выставил перед собой свой арбалет. Из школы потянуло ледяным воздухом.   — Джози вырвалась.