Воспоминание, которое осталось

Кафка давно привыкла к непредсказуемости сценария. Он заводил её и других Охотников в дальние уголки вселенной, заставлял выполнять порой абсурдные и случайные действия для получения неожиданно эффективных результатов, приносил приятные встречи и успешные победы, иногда, напротив, вынужденные поражения. Всё это для неё было рутиной, и потому она успешно его завершала, снова и снова. Так и сейчас, вместе со Стеллой в команде она закрыла очередную главу на длинном пути к исполнению желания. Всё шло хорошо и привычно, пока что-то незримо не изменилось. Подошедшую к ней Стеллу что-то явно беспокоит. На обычно спокойном лице сейчас отражаются неожиданно сильные и странные, для такой обыденной ситуации, эмоции — замешательство, беспокойство и уж слишком нехарактерная в своей глубине для неё печаль. Всего этого не было каких-то десять минут назад. — Стелла, что-то случилось? Кажется, у тебя… слабость, — сложно не спросить. Видя её такой уязвимой и расстроенной, Кафка осознает, что что-то точно не так. — Ты меня покинула? — после слишком долгой, чтобы быть естественной, паузы отвечает вопросом на вопрос Стелла. Такой неожиданный, тихий и полный слишком уж болезненно-искреннего желания узнать правду вопрос от Стеллы заставляет Кафку ощутить, как внутри всё холодеет, ледяными щупальцами волнения начиная расползаться по спине. Почему она это спрашивает? Стеллы не было рядом ничтожно мало, ничего не могло случиться за это время. До этого же они вернулись с миссии, на которой провели много времени вместе. Так почему она спрашивает такое?.. — Ты же знаешь, что я бы никогда так не поступила, Стелла, — Кафка пытается ответить как-то ободряюще, но скрыть собственное растущее беспокойство выходит плохо, оно начинает отражаться на лице. — Скажи, что тебя тревожит? Ты же уже привыкла, что мне можно доверять, правда? В печальном золотом взгляде напротив читается утвердительное «правда» и, после новых раздумий, Стелла, словно через силу, даёт новый пространный ответ с намёком. — Кажется, мы раньше вместе путешествовали… Болезненное осознание возможных причин её странного поведения и ответов приходит вместе с чувством падения сердца куда-то в желудок. Теперь пауза требуется самой Кафке, чтобы выдохнуть, взять себя в руки и подобрать правильные слова. Та Стелла, что сейчас перед ней — не её. Больше не её дорогая напарница. Кто-то другой. Из другого времени. Из будущего. Того самого, которое видит Элио. Стелле предстоит вобрать в себя силу самого Стелларона и выступить центральной фигурой в их миссии. Учитывая то, что творит с разными планетами Стелларон и на что способны его носители, все их планы выступить вместе и против Эонов, так ли это всё невероятно?.. — Вот как… — собравшись с мыслями, находит, что сказать в ответ Кафка, желая дать ей знать, что понимает происходящее. — Ты потеряла «прошлое» и потому чувствуешь себя беспомощно. Увы, я не Раб судьбы и не могу заглянуть в будущее. Не могу я и заполнить провалы в твоей памяти или сказать, что ждёт нас дальше. Такое простое, честное и болезненное признание. Чувство собственной беспомощности начинает душить, застав Кафку врасплох, как никогда раньше. Потерянной и расстроенной Стелле напротив так очевидно нужны ответы, так нужна поддержка, но Кафка не может её оказать. Ведь у неё самой ответов нет, ей самой хотелось бы всё это знать. До этого странного разговора она даже не допускала мысль о том, что всё временно, что им придётся когда-то так расстаться. Не просто на миссию, а потеряв всё, что было между ними, раз Стелла потеряет воспоминания и больше не будет путешествовать с Охотниками. Не будет рядом с Кафкой. — Наша встреча… Я всё ещё её помню, — положа руку на сердце, неожиданно делится ещё одним кусочком будущего Стелла, словно сама пытается утешить. И действительно утешает. Этот простой факт, мёдом её голоса пролитый на сердце, переворачивает всё, заставляя Кафку взглянуть на стоящую напротив Стеллу из будущего иначе. Всё ещё разрозненный и неполный, пазл уготованной им судьбы становится немного яснее. Беспомощность отступает, уступая место другим, намного более сильным чувствам. — Значит, я вновь обрету потерянное, — не в силах скрыть радостного облегчения, высказывает мысли вслух Кафка. Ей хотелось бы узнать больше, но в своей сути это — главное, что ей хотелось бы знать. Особенно в сочетании с тем, каким взглядом Стелла на неё смотрит весь этот странный разговор, пусть даже и не зная всего, через что они уже прошли и кем стали друг другу. — Стелла, послушай меня… Возможно это наивно и глупо — применять Шёпот Духа так, но во всей неизвестности и хитросплетениях их судеб это единственное, что Кафка может сделать для неё сейчас. И самое важное. Взамен на подаренную Стеллой уверенность в их воссоединении, переполненная нежностью Кафка хочет подарить ей похожий комфорт и спокойствие, которое поможет двигаться вперёд без страха. — Думаю, что в сценарии, что я ещё не читала, тебя ждут многочисленные опасности. А в конце — ужасные трудности. Наверное, там будет и много хорошего. Ты найдёшь спутников, что станут твоей семьёй. Пусть даже и не нас, Охотников за Стелларонами. И всё же, это всё ещё печалит, вынуждая отвести взгляд в попытке скрыть ненужные для тёплого наставления эмоции и отвернуться к окну, за которым открывается прекрасный вид на бескрайний космос, полный далёких звёзд. Её собственная заветная звезда близко, прямо за спиной. Как бы ни было больно и грустно расставаться и отпускать её, Кафка понимает, что так надо, чтобы в своём будущем она ярко сияла, преодолев все преграды. И ради связывающей их судьбы, по воле которой они всё же встретятся вновь. — Ещё тебе предстоят приключения, какие ты не можешь и представить. В конце концов, ты просто рождена для приключений, — в этом Кафка даже не сомневается, с теплотой вспоминая всё, через что они уже прошли. Порой Стелла становилась просто магнитом для неприятностей, но все они превращались в такие приключения, которые Кафка ни на что бы не променяла. Этого вроде бы достаточно, но есть кое-что, в чём Кафке хочется, чтобы и Стелла никогда не сомневалась. — Только помни одно: неважно, в какие уголки вселенной тебя занесёт, у меня ты всегда можешь найти убежище. Она сделает всё, даже невозможное, чтобы помочь ей и выслушать её. Неважно, как Стелла изменится, что будет думать о ней, к чему стремиться, что делать — Кафка примет всё. И обязательно дождётся воссоединения. — Может, я и не отличаюсь терпением… Но для тебя мне его не занимать. Роется ли она в мусоре одетая в дорогой наряд, ест то, что никто в своём уме есть не станет, разбивает что-то битой из любопытства, ведёт себя по-детски несерьёзно, шутя во время важных переговоров или не помнит Кафку. Её милая дорогая Стелла того стоит. И Кафка всегда будет стремиться к ней. Смотря на неё сейчас, такую другую, но всё ещё родную, пришедшую сюда из неизвестного ей будущего, успокоенную комфортом и заботой её Шёпота, Кафка чувствует лишь тепло. И теперь ещё сильнее верит в судьбу. Почти всё позабыв, каким-то невероятным образом Стелла всё равно вернулась сюда. К ней. И даже будучи растерянной, спрашивала лишь об одном. Большего Кафке не нужно. — Пора мне идти, Кафка, — это прощание. Она всё ещё печальна, но теперь на её губах лёгкая улыбка, а в интонации и взгляде расцвело хорошо знакомое Кафке спокойствие и какое-то забавное удовлетворение в смеси с уверенностью. Она всё та же. — До встречи, Стелла, — вопреки печали момента, Кафка не может сдержать улыбку, переполненная такими сильными, сложными — и одновременно простыми — нежными чувствами к девушке напротив. — Когда судьба бросает тебя на перепутье… делай выбор смело и не знай сожаления. Кивнув, Стелла закрывает глаза. Непроизвольно шагнув навстречу, она обмякает, словно её тело в один миг стало пустым сосудом. Кафка сразу же ловит её в свои объятия, не давая упасть и утыкаясь носом в плечо. Безвольность в теле Стеллы быстро проходит и через пару мгновений она снова твёрдо упирается в пол ногами и подаёт голос, явно не осознавая, что только что произошло. — Кафка? Как я здесь… — немного дезориентированная, пытается отстраниться. — У тебя просто было недомогание и ты чуть не потеряла сознание, из-за недосыпа на миссии ты явно переутомилась, — отмахивается Кафка, не выпуская её из объятий. Наоборот, обнимает ещё крепче. — Давай постоим так ещё немного, хорошо? — Хорошо… — Стелла ничего не понимает, но не протестует и обнимает Кафку в ответ, подмечая непонятные меланхоличные нотки в её голосе и чувствуя, как ладони на спине ещё сильнее сжимают ткань плаща на лопатках. Почти отчаянно, словно пытаясь удержать. Погружённая в тяжёлые раздумия о грядущем, Кафка действительно пытается удержать. И её и себя в этом моменте тепла настоящего, которое теперь ценит и любит ещё сильней. А ещё даёт себе и ей обещание: ради тепла этих объятий она во что бы то ни стало пройдёт через все собственные многочисленные трудности и опасности, через всю уготованную ей неизвестность и одиночество. Также, как и Стелла, будет идти вперёд, не зная сожалений. И в далёком будущем снова обнимет свою судьбу.