История любимых преподов

Автор: Студент 7 курса, Пуффенду. Профессор Мона, как обычно бывает во время перемены, стуча каблуками по каменному полу замка, шла в кабинет своего коллеги на запланированное чаепитие. В молодой преподавательнице была уйма энергии, так еще и ученики подогнали ей новые сплетни. Наконец дойдя до нужного кабинета, Мегистус без стука вошла к профессору Невиллету. — Неви, ты представь себе. Помнишь я говорила о студентке, которая прогуливала? Так вот, не просто так она прогуливала, а делала аборт! Беременна, значит ебалась. Ты представь! Об этом столько судачат уже! Жалко ее конечно, но своя голова на плечах должна быть! Преподавательница была очень эмоциональной от такой информации. Усевшись на стул, она откинула волосы назад и посмотрела на коллегу, который молчал до тех пор. До ее прихода, мучина был весь на нервах. В последнее время было все труднее и труднее общаться с Моной. Уж слишком он многое замечал в ней, от чего притяжение росло. Вот и сейчас во время рассказа в голове было черти что. Наконец он не выдержал. — А мы чем хуже? — глухо и хрипловато произнес он, заставив Мегистус задуматься. Та не поняла смысла его слов. Заметив замешательство на привлекательном лице, профессор Невиллет направился в сторону девушки и неторопливо опустил голову. Руки оказались по обе стороны стула, откинув возможность бегства преподавательницы. — Чем хуже мы? Разве мы не модем так же себе позволить отдохнуть и расслабиться, м? — спросил он, медленно приближаясь к ее лицу. Правая рука переместилась на ее подбородок, чуть приподнимая лицо. Мона была смущена до алого румянца и остановки дыхания на щеках, но не сопротивлялась. Наоборот, девушка была чересчур податлива. Пара мимолетных мгновений и губы соприкоснулись в требовательном поцелуе. Рука переместилась на затылок, чуть надавливая для углубления поцелуя. Языки сплетались в страстном танце, вызывая волну мурашек на коже. Дыхание Мегистус сперло от напора, на который она старалась ответить. Отстранившись друг от друга из-за кончившегося кислорода, они оставили между собой лишь тонкую ниточку слюны, которая оборвалась от тяжелого дыхания