Teddy Bear

Джемин — труженик театра с высшим образованием по своей специальности. На его спектакли приходит смотреть чуть ли не вся столица. Одной своей улыбкой он завораживает зрителя, а его игра голоса заставляет забыть, что это всего лишь постановка, создавая иллюзию фильма с высокими оценками от грозных критиков. Классику он отыгрывает на ура, а своими современными постановками, сюжет к которым пишет его коллега Ренджун, буквально заставил людей от малого до великого поверить в современное искусство. Сегодня мужчина отыграл три спектакля в жанре пастораль. Что же такое эта ваша пастораль? Всего лишь изображение мирной пастушеской жизни. И кому это интересно? В простую сельскую жизнь и вправду тяжело влюбиться — слишком уж на любителя этот жанр. Кому интересны рассказы про падающих на поле селян? Но руки Ренджуна и актёрские данные Джемина творят чудеса, собирая аншлаг на каждый спектакль. — Спасибо за работу, Джемин, сегодня ты хорошо потрудился. Не хочешь выпить после тяжелого дня? — уж очень устало звучал голос Хуана в этот момент, что Джемин не мог подписаться на то, чтобы потом тащить Ренджуна в свою квартиру, зная, что тот натворит дел под градусом. — Джун, на твоём месте я бы пошёл в тёплую кроватку и отдыхал от тяжёлого рабочего дня, а не опустошал бутылки алкоголя одну за другой. Не молодой же, чтобы под соджу выплясывать, а потом просыпаться в другом городе. — Уже и культурно выпить нельзя предложить. Я бы не отказался от твоего варианта, если бы мою постель было кому греть, — мужчины начали смеяться, и, видимо, не только они оценили шутку Ренджуна, ведь сзади подкрался Ченле. — Твой смех слышно за километр. Не пытайся меня напугать, непослушный ребёнок. — Имей совесть, хён. У нас разница в год. А вообще, ваш разговор походит на диалог подружек из дешёвого ромкома. Возьми себе на заметку, — Ченле легонько двинул Ренджуна по плечу, намекая на то, что его слова адресованы ему. — Пошли, сплошной поток идей, а то твой ненаглядный сойдёт с ума один в тёпленькой машине. — Напрашиваешься на халявное такси в виде машины моего парня? Ладно, сегодня я добрый, а значит, и Джисон будет добрым. — У него нет выбора, — шёпотом добавил Джемин, что его услышал лишь хихикающий Хуан. — Значит, моё бесплатное такси в силе. Джемин, сегодня я с малышнёй. Удачной дороги. — Вам тоже хорошо добраться! Мужчины попрощались и сели каждый в свои машины. Джэмин сел в свою давно купленную "Митсубиси" и поехал домой. В сон клонило жутко, чему помогала его любимая песня, играющая на радио. Он начал незамысловато подпевать давно заученный текст, моментами теряясь на английских словах. К счастью, в такое позднее время никому не нужно возвращаться домой по той дороге, которая ведёт к квартире Джемина. Самое главное движение сейчас — в Итэвоне, "маме и папе" всех клубов шумного Сеула. Зайдя в свою уютную квартиру, где, казалось бы, хочется проводить всё своё время, но по факту он там только спит, Джемин направился к своему мини-бару. Всё-таки от предложения выпить он не отказался бы, пусть и с небольшой отсрочкой. Мужчина открыл бутылку вина, которую ему подарило начальство после удачной премьеры их с Ренджуном небольшого детища, и налил напиток в бокал. Кислая нотка винограда тут же отозвалась на языке, заставив его почти сморщиться, но, как истинный "алкаш со стажем" (отсылка к клише: все актёры алкоголики), он молча глотнул содержимое, позволяя терпкости обволакивать горло. Постепенно тело начало расслабляться, тяжесть дня отступала, а в голове стало странно легко — то ли от алкоголя, то ли от долгожданного покоя. На Джемина нахлынуло ощущение дикого облегчения, но вместе с ним пришла и такая усталость, что веки словно превратились в свинец. Как бы он ни старался бороться с этим, возраст всё же давал о себе знать. Коралловая свадьба — юбилей 35 лет совместной жизни — двух вечно спорящих в его голове личностей уже не за горами, а он всё так же пытался вытянуть максимум из своего измотанного тела. Слегка усмехнувшись своим мыслям, Джемин поставил бокал на стол, лениво потянулся и понял, что не успеет даже допить вино — сон накрывал его с головой.

Teddy Bear - NCT Dream

Проснулся он от того, что кто-то гладит его по голове, как маленького ребёнка, ей-Богу. Открывать глаза не хотелось: усталость всё ещё давала о себе знать, а ощущение от неудобной позы в кресле вдруг сменилось мягкой кроватью, до которой Джемин так и не дошёл этим вечером. Но глаза всё же пришлось открыть. В мыльном силуэте Джемин узнал Джено — свою фею снов, фею вдохновения, свою сладость очей. Чарующую тишину нарушил сам Джено: — Проснулся? Почему уснул на кресле? Если боялся меня разбудить, то сделал только хуже, потому что я жутко испугался, когда перестал слышать шум на кухне. Джемин заворожённо смотрел на размытое лицо возлюбленного, пока тот его отчитывал. Каждое слово словно пролетало мимо ушей — Джено был слишком прекрасен в этот момент. — Расскажи мне о своём дне. Я хочу знать, расскажи только мне. Что там Джемин говорил о своём комфортном гнёздышке? Джено — главная причина сидеть дома целыми днями, и он же причина засыпать и просыпаться. Творческие люди часто страдают бессонницей и другими хитростями организма, но кто бы мог подумать, что антинаучная любовь и есть лекарство от всех болезней? — Смотрю на тебя и понимаю, что мои проблемы ничто по сравнению с твоей красотой, — сказал Джемин, голосом ещё хриплым от сна. Лицо Джено вытянулось в улыбке от этих слов. — Если тебя начнут мучить какие-то тревоги, просто доверься мне, дорогой, — его голос звучал мягко, почти шёпотом. — Никаких тревог, пока ты рядом, — ответил Джемин, инстинктивно протягивая руку, чтобы коснуться лица Джено, убедиться, что он настоящий. Джено подался навстречу, позволяя прикоснуться к тёплой коже. — Ты невероятно устал. Я тебя укрою, а ты поспишь немного, ладно? — Нет, не хочу засыпать, — Джемин едва заметно нахмурился, его рука замерла на щеке Джено. — Я хочу быть с тобой. Давай поговорим. Просто говори что угодно. — Ты мне так нравишься, когда ты упрямый, — Джено тихо рассмеялся, осторожно убирая руку Джемина от своего лица и переплетая их пальцы. — Хорошо, о чём ты хочешь поговорить? — О тебе. Почему ты всегда такой... идеальный? — Джемин улыбнулся, глаза уже наполовину закрылись, хотя он изо всех сил пытался держаться. — Ты сейчас несёшь полный бред, знаешь? — Джено аккуратно поправил одеяло, укрывая Джемина чуть плотнее. — Ты мой бред. И я люблю тебя даже за это. — Ты меня испортил... — пробормотал Джемин, уже практически засыпая, но всё ещё пытаясь удержаться в реальности. — Как и ты меня, — шепнул Джено, нежно целуя его в лоб. Джемин хотел что-то ответить, но губы больше не слушались. Мужчина невольно начал подстраивать своё дыхание под мягкие движения руки Джено, поглаживавшей его плечо. Он чувствовал, как его сознание ускользает, и, несмотря на сопротивление, тепло, мягкость и тихий голос Джено убаюкивали его. Последнее, что он услышал, было: — Теперь закрой глаза и мы встретимся в самом глубоком сне. Мы нарисуем один и тот же сон. Теперь проснись, и мы снова встретимся. Джемин резко открыл глаза. Лёгкая головная боль тут же пронзила виски, напоминая о вчерашнем вечере. Он машинально потянулся к тумбочке, нащупывая свои очки — без них мир казался смазанным, как через полузамороженную воду. Надев их, мужчина оглядел комнату, но Джено нигде не было. Это немного огорчило Джемина, и он, лениво потянувшись, направился на кухню. И там он его увидел. Джено, его Джено, сидел за столом, сосредоточенно работая за ноутбуком. Очки на нём были точь-в-точь как у главного героя из книги "Гарри Поттер". Джено выглядел настолько увлечённым процессом, что совершенно не замечал происходящего вокруг. А происходило вот что: картошка на плите уже начала кипеть так активно, что вода грозилась вылиться через край. Джемин с улыбкой бросился спасать кухню от потопа. — Доброе утро, любимый, — проговорил он, сливая лишнюю воду. Наконец-то Джено поднял голову, и его взгляд смягчился. На лице появилась улыбка — та самая, которая мгновенно стирала весь груз забот и дел с его лица. В этот момент от серьёзного, занятого мужчины не осталось и следа. Эта двуликость — ещё одна черта, которую Джемин любил в нём до беспамятства. — Доброе, — отозвался Джено, потянувшись к чашке кофе. — Тебе там Ренджун звонил. Просил напомнить, что у театра сегодня выходной, так что тебе не нужно лететь сквозь похмелье на работу. — Откуда он знает, что я пил? — Джемин, подходя ближе, обнял Джено за плечи. — Актёры — алкоголики. Это главное клише в театре. Даже я знаю, Джемин-а, — засмеялся Джено, и кухня тут же наполнилась их смехом. — А ты чего дома? Твой СЕО не убьёт за то, что ты не на работе? — Я попросился работать из дома, как только узнал, что у тебя выходной, — признался Джено, легко касаясь ладони Джемина. — Сейчас закончу отчёт, и мы устроим однодневный уикенд. — Ты что-то придумал? — Джемин прищурился, заглядывая в экран ноутбука. — Ещё бы. У меня целый план, — Джено хитро улыбнулся и отложил работу. — Сначала мы закажем еду из твоего любимого ресторана. Потом посмотрим фильм, который ты уже месяц хочешь мне показать. А вечером… может, прогуляемся? Или просто останемся дома. — Это самый лучший план, который я когда-либо слышал, — искренне ответил Джемин, склоняясь к лицу Джено. Они обменялись коротким поцелуем, наполненным утренним теплом и тишиной. Это было их время — момент, когда весь мир мог подождать. Джемин, всё ещё не выпуская Джено из объятий, тихо сказал: — Я люблю тебя, Джено. — Я тебя тоже, Джемин-а. Всегда. И этот день, начавшийся так спокойно и тепло, стал для них одним из тех, которые не забываются — маленьким праздником среди суеты жизни. Когда наступит тьма, Я укрою тебя в своих объятиях. Даже если ты останешься одна, я буду охранять твой сон. Засыпай крепко, встретимся во сне. Когда наступит утро, всё исчезнет, словно сон (помни меня). Но я всё равно в порядке. Ведь я могу защищать тебя, и это так прекрасно. Это моё счастье — ради тебя.