Pain & tenderness.

Разлука с возлюбленной — сущий ад. Нехватка нежных касаний, недостаток любви в организме и дефицит родного тепла и присутствия рядом… Хуже этого только смерть в пожаре, не меньше. Риндо чувствует себя наркоманкой, у которой началась ломка от нехватки дозы. Только вот её наркотик не какой-нибудь кокоин, а человек. Кавата Соя — самое запрещённое вещество в чистом виде. Источник дофамина в крови, сносящий напрочь крышу от переполняющих внутри чувств. С самого их первого знакомства. Из-за предоставленной работы в другом городе пришлось на целые, — именно целые! Ужасно долгие, мучительные и нудные, — недели позабыть о всех прелестях их времяпровождения вместе. Единственный их вариант — это общение через телефон. Риндо благодарит всех богов за гениальное изобретение, как поддержка связи с людьми на большом расстоянии. Находясь в душевой кабинке дорогого номера в пятизвёздочном отеле, Хайтани думает о том, что стоило послать Коконоя куда подальше к Инупи. Спасибо, что хоть не на картонке спать оставил, а обеспечил всем необходимым, обещая вместе с зарплатой выдать дополнительные деньги за проделанную работу, к которой по сути Риндо никак не относилась, но как давняя подруга и проверенная временем работница согласилась помочь. Купюры плюсом к пополнениям на карте лишними никогда не будут. Вода комфортной для нежной кожи температуры расслабляет напряжённые мышцы. Смывая приятного запаха предоставленный отелем шампунь с волос, Хайтани подмечает, что он явно хорошего качества — окрашенные пряди не стали на ощупь как мочалка. Уже хорошо. Из горячего душа выходить не хотелось вовсе, но пришлось — уж слишком охота завалиться спать. Завернувшись в махровый белоснежный халат, обмотав волосы полотенцем, чтобы с них не стекала вода, Риндо покидает ванную комнату, почти сразу же ёжась от контраста температур, заставляющего армии мурашек бежать по телу, устраивая целый марафон. Зевая, девушка медленно плетётся к чайнику с залитой в него ещё утром водой. Сон сном, а чай по расписанию. Как и звонок от Сои. Кстати о нём. Щёлкая по кнопке кипечения прозрачного чайника с синей подсветкой, Риндо краем уха слышит жужжание телефона, кинутого на кровать. Уголки губ сами поднимаются, расплываясь в улыбке. Усмехаясь попаданию в тайминг, Хайтани подбирает свой айфон, видя на его экране входящий видео звонок от контакта «Душка» с милым голубым сердцем рядом, когда-то добавленным самой Соей, ведь «тебе не кажется, что здесь как-то пусто и вообще, не любишь меня что-ли?». Думать о том, поднимать трубку или нет, она и стала, ответ на так очевиден. Одно движение пальца, и вот, на экране уже красуется изображение возлюбленной. Кавата по ту сторону сидит, как поняла Риндо, на кухне. На её голове смешная повязка с глазами улитки, которая больше похожа на инопланетянина, удерживающая ярко-голубые вьющиеся волосы, дабы те не мешались, а на лице — тканевая маска. В руках у неё находится любимая чашка из глины, которую Риндо сделала своими пальчиками для Каваты на их втором свидании. Она кривая и помятая, но Соя говорит, что эта неровность придаёт ей особую изюминку и находит в этом её очарование. Раз руки свободны, значит телефон стоит на подставке, украденной у Риндо. Замечательная воровка. –Детка, ты выглядишь сногсшибательно, — Хайтани посмеивается, когда на её слова Кавата закатывает глаза. — Я знала, что тебе понравится, — девушка отпивает напиток с чашки, и ставит его на стол, — Советую прямо сейчас налить себе чаёк, потому что я пришла сюда жаловаться. — Слышишь шум? — Риндо переводит камеру с себя на кипящий чайник, от которого уже исходит пар, — я почти наготове. — «Почти» — не считается, я подожду, пока ты нальёшь. Фыркнув, Риндо кладёт телефон обратно на кровать, и лишь спустя несколько минут возвращается с белой кружкой из номера. — Рассказывай, родная. — В общем, знаешь ведь, что я недавно ходила к стоматологу на осмотр? — Да, знаю, — Риндо дует на обжигающий напиток, чтобы тот остыл быстрее. — Так вот, мне сказали, что прикус мой хуёвенький, — Кавата театрально вздыхает, — и что надо его исправлять. Ортодонт дала мне повод задуматься об этом. Сегодня я снова была у неё, мы обговорили некоторые нюансы, и теперь… — Кавата выдерживает паузу, останавливаясь и не продолжая. — И теперь? — Риндо выгибает бровь. — Мне нужно удалять зубы мудрости. А у меня их нет. Нет, ну как, они есть, и они уже мешаются, но их ещё нет, а меня уже записали, — попыталась объяснить своё положение Соя, снимая с лица маску, — А я не хочу. — Боишься? , — Хайтани взглянула в глаза Каваты, читая эмоции той как написанные буквами в книге. — Да, — нечего скрывать, Соя кивает и разглаживает остатки сыворотки по коже, отводя взгляд куда-то вдаль, — и не понимаю, что плохого они сделали моему прикусу. — Малыш, на какое число тебя записали? — Через неделю, в обед. — Я приеду, — Риндо считает в уме дни и прикидывает, что успеет к этому времени, потому что оставлять Сою одну нет желания никакого. — Нет, ты не сможешь. Я спрашивала у Сейшу, когда ты вернёшься домой и по словам Коко, как я поняла, приедешь только на следующий день. — Блять. — Я попрошу Нахою быть рядом. Она не откажет, — голубоглазая улыбается, вспоминая про существование своей близняшки. — Уверена? — Конечно! Кстати, насчёт её, Ран говорила тебе, что… Они болтают ещё полтора часа, до тех пор, пока Риндо не начинает сопеть в трубку. Пожелав ей спокойной ночи и сладких снов с её участием, отправив воздушный поцелуй, Соя завершает звонок. Вздыхая, Кавата встаёт со своего стула, разминая спину и шею. После отправляется в комнату, зачем-то думая о том, что спящая Риндо в сползающим с плеч халате выглядит чертовски хорошо и горячо.

***

Х Неделя прошла быстро. Каждый день хотя бы один раз, но Соя созванивалась с Риндо, чтобы услышать голос той. Правда сегодня не получится поговорить: у Хайтани с самого утра дела. А у Каваты — запись к хирургу, к которому её за руку ведёт старшая сестра. — Не ссы, всё будет хорошо, Ран сказала, что в этой стоматологии она сама как-то зубы лечила, и, как можешь заметить, они все ещё целы. — Я удивлена, что её челюсть до сих пор на месте. — Эй, молчать. Цокнув, близняшки подходят к стойке с администрацией, чтобы узнать, где находится нужный кабинет и на каком этаже. Уже там, сжимая руку Нахои, Соя сглотнула, никак не решаясь принять будущий факт, что ей будут удалять зубы, которые даже не прорезались, хотя давно должны были. Вот мрази. Поднявшись на второй этаж стоматологии, они сразу же нашли нужный им кабинет и вошли внутрь. Там, за своим столом, их уже ждала хирург. Милая женщина, вызывающая полное доверие. Она с пониманием отнеслась к желанию Сои, чтобы родной человек остался в кабинете, её голос звучал очень доброжелательно и весь её подход к пациенту вызывал полное доверие. Выдохнув, Кавата собралась с мыслями и уже лёжа на кушетке подумала о том, что было бы неплохо, если бы Риндо была рядом так же, как и сидящая на стуле рядом со столом хирурга с бумагами Нахоя. Хотя ей сейчас Кавата благодарна до безумия.

***

Операция прошла быстро, безболезненно и очень комфортно, несмотря на некоторые трудности в виде постоянного контроля над широко раскрытым ртом. Приложенный к щеке лёд обжигал морозом кожу на лице, и, погружённая в собственные мысли Соя просто шла за сестрой, что лепетала о том, как ей было скучно те полчаса, которые она сидела в кабинете. Десна и губы всё ещё онемевшие, хотя язык уже чувствуется. По рекомендациям хирурга, уже завтра нужно будет показаться снова, чтобы проверить на месте ли небольшие швы и прижились ли они вообще. Пока действует анестезия, боли нет, но хирург предупредила, что может болеть ужасно, из-за чего сказала купить сильные обезболивающие. Для завершения картины, к боли может присоединиться отёк. Соя, находясь в машине старшей Хайтани, молилась на отсутствие последнего.

***

К вечеру ситуация стала хуже. Анестезия спала полностью, поэтому травмированные дёсна стали ноющей болью отдавать в голову. Как же Соя пожалела, что отправила сестру домой, а не согласилась на её предложение остаться рядом. Непроизвольно льющиеся слёзы капают на подушку, с которой поднять резко потяжелевшую голову стало невозможно. Хотелось уснуть и не вставать века так два с кровати, но уже и желудок сводило от голода, вызывая тошноту. По квартире раздаётся стук. «Входная дверь» — думает Соя, но даже пытаться не хочет покинуть постель. Но настойчивый стук не прекратился, вынуждая открыть грёбанную дверь. Хорошо, подняться с кровати — это одно. А как дойти до цели, это уже стало другой проблемой из-за темноты в глазах. Собравшись, Соя медленными шагами направилась в коридор. Там, не глядя, открывает дверь, а вместе с ней и рот так, как только ей позволяет отёк. На пороге перед ней, спустя две недели разлуки, одиноких ночей и телефонных разговоров, стоит возлюбленная с чемоданчиком в одной руке, и с огромным пакетом в другой. Приятная неожиданность. — Здравствуй, кроха, — Риндо слегка улыбается и проходит в квартиру, закрывая за собой дверь. Соя, всхлипнув, сразу же утягивает её в объятия, прижимаясь всем телом. Выпуская не интересующие на данный момент лишние вещи падают из рук в стороны, а ладони скользят по талии, ложатся на спину и голову, поглаживая. — Нахоя передала мне, что ты стойко продержалась всю операцию. Я горжусь тобой, малышка, слышишь? , — Хайтани чувствует кивок, следом ощущая лёгкое касание носом её шеи, — всё настолько больно, да? Я купила обезболки. И вкусняшки всякие. Риндо оставляет поцелуй на голубой макушке, слушая как дыхание Каваты становится более ровным.

***

Риндо не соврала. Усадив свою возлюбленную в кресло в гостиной, помыв руки и переодевшись как можно быстрее, — она всё-таки с долгой дороги, стоило бы ещё принять душ, но это уже точно после того, как она убедиться, что Кавата перестанет чувствовать себя плохо, — Риндо стала по очереди доставать из пакета разные детские пюрешки со всеми любимыми вкусами девушки, смузи в бутылочках, химозное желе, которое часто есть у них дома из-за огромной любви к нему у Сои, и йогурты. Затем, почти на самом дне, достав небольшую коробочку и открыв её, Хайтани достаёт из неё бумажный пакетик с шуршащим внутри порошком. — Это болеутоляющее. Ты принимала что-то до этого? — получив отрицательное мотание головой, Риндо кивнула и ушла на кухню, там развела гранулы для приготовления суспензии в воде по инструкции и, когда вернулась, вручила стакан Сое, сев рядом, — Ты говорить можешь? — Больно, — кратко отвечает Кавата, впервые произнеся звук после операции. — Поняла. Тогда просто отвечай мне жестами, окей? Соя кивает и выпивает обезболивающие, стараясь не пролить его из-за плохо работающей челюсти. Не оставив и капли, Кавата отдаёт своей девушке совершенно пустой стакан. Вытирает с глаз влагу и смотрит на Риндо, по которой ужасно соскучилась. — Как я понимаю, ты ничего не ела, я права?, — кивок в ответ служит сигналом, — Хочешь, покормлю тебя? Сейчас просто перекусишь, а я позже приготовлю крем-суп из брокколи с сыром, хорошо? Частые кивки и сияющие глаза говорят сами за себя. Риндо улыбается. Соя с этим чертовым отёк выглядит до безумия забавно, хоть и на душе от этого больно. Её малышка так страдает, а сделать с этим ничего нельзя. Обидно. Зато окружить её заботой и любовью точно ей по силам. Следующие полчаса они сидят вместе, Хайтани кормит голубоволосую с ложечки йогуртом со злаками, и рассказывает о том, как прошла её работа. А Кавата Соя просто считает, что она обязана сделать предложение Хайтани Риндо.