Звон церковных колоколов

Разговоры сидящих на оформленных стульях людей чутка приводит в чувство. Белоснежное струящееся платье, сшитое прямо размер в размер маленько давит. Туфли на каблуке, сделанные специально для нее…они тоже давят. Букет который она держит потными и трясущимися руками кажется ужасно уродливым, Хотя поначалу показался очень даже симпатичным. Макияж готовый сейчас же стечь с ее лица как маска, будто еле держится. Тоже боится. Высокая прическа, тяжеленная фата и не менее тяжеленные украшения. Черт возьми тоже сделанные специально для нее. С самыми большими бриллиантами, которые она видела впервые в жизни. Все это кажется фальшивым, все люди вокруг фальшивки. А она, самая фальшивая из всех и все еще пытающаяся не расплакаться. Так горько становилось от одной мысли о том, за кого она сегодня выходит замуж. Хотя нет! Не замуж. Сегодня она добровольно отдается на растерзание дикому животному, не знающему никакой пощады. Единственное что хоть как-то утешало ее, это самый мрачный собор который она тоже видела впервые. Как и те чертовы бриллианты. Собор Святого Стефана. Он выглядит таким величественным. Великолепно. Она усмехнулась. Не знала что в Вене можно арендовать такое, да еще и на несколько дней. Боже, когда она уже перестанет стоять здесь как игрушка, напротив всех сидящих в черных одеждах. Точно похороны, а она в белом саване. Забавно. Что ж, она действительно поражена насколько они постарались украсить это место. Нет, насколько он постарался. Да, так правдивее. Только вот, нарядил он ее как матрешку, она бы никогда не выбрала такое платье. Оно было действительно огромным, делая и так из миниатюрной и худощавой девушки, еще более маленького человека. Глаза продолжали бегать от одного каменного лица к другому, раздражает. Еще ее раздражал этот священник, что стоит в своей рясе и с огромным золотым крестиком на шее. Он трясся так, будто на него нацелены 100 пушек…подождите. Действительно, да на него и правда нацелено 100 пушек. Может больше? Она не знает, лишь приметила снайперов на крыше других зданий. Боже, закрыли любой путь сюда, будто здесь короли сидят. Все еще давящая тишина становится все громче, припечатывая ее к земле будто горой. Ближе к аду, где ему самое место. В один момент она дергается, зазвенели церковные колокола. Ну вот и началось. Только что насмехавшаяся и раздраженная на все человечество девушка уже не была такой смелой. Стоило лишь картежу из бронированных и тонированных машин появится около собора. Мурашки табуном пробежали по телу. Температура тела подскочила наверное до уровня солнца. Волоски на теле вздернулись, как у кошки. Самый что ни на есть чистый страх. Хочется бежать, не хочется выходит замуж. Не хочется, не хочется, не хочется, не хоч… Взгляд с пола переместился прямо на него, стоило только колоколам затихнуть и стуку туфель зазвучать. Да, красивый. Не так! Очень красивый, великолепный, обворожительный и еще огромное количество эпитетов. Высокий, с темными каштановыми волосами, с черными как смоль глазами. В этом блядски красивом костюме, которое ужасно хорошо смотрится на нем. Высокий, мускулистый и с хищным взглядом разглядывающий свою жертву. О да, он знает что красив. Еще как знает. Ведь идет такой походкой а-ля куплю весь мир и вашу дочь. Собственно как он и сделал. Он монстр во плоти, его ангельская внешность это лишь обман. Скрывается за ней самый настоящий Люцифер. Не только его руки в крови, он просто утоплен в крови своих жертв. Даже не позарится снять кожу живьем, если что-то не устроит. Чон Чонгук. Или по другому Дьявол. Эта сука известна своей жестокостью среди всей мафии в мире. Он мучает, издевается. Заставляет своих жертв идти на нечеловеческие поступки, ради спасение жизни. Он запросто мог бы убить и дело с концом. Но нет, ему нужны страдания, мольбы. Он питается этим, упивается каждой пролитой слезой и страхом. Втыкает нож прямо а сердце и вкручивает слушая предсмертные хрипы. В его библиотеке издевательств можно встретить и средневековые пытки. Он самая настоящая смерть, чума, болезнь. Называйте как хотите. Он это синоним слова страх. Страх, самое древнее чувство заставляющее жаться ко всему с надеждой на спасение. Вот, что чувствовала она видя как с каждым шагом, с каждым стуком каблука его туфель. Ничто не поможет, никто не спасет. Даже любимые родители, которые завидев деньги и позабыли что она их единственный ребенок. Она даже сама себя спасти не может. Пыталась, сбегала из страны, пыталась повеситься. Все тщетно. Он найдет, он спасет, он вылечет. Чтобы потом самому убить, мучить. Звон в ушах затихает, стоит лишь им сравняться. Он такой высокий и улыбается вроде как нежно. Будто любит, спрячет, убережет. Но ему нельзя верить, это обман. Все его движения, вся мимика-обман. Красивая обложка. Этим он лишь подбирается ближе, чтобы сделать десятикратно больно. -Привет Любимая. - и снова эта улыбка, только уже чуть другая. Она заставляет дрожать как осиновый лист на ужасно холодном ветру. Слезы начинают застилать четкую видимость. Помогите. Убейте. Лишь бы не он. Эти мольбы никто не услышит, даже сам Бог. Она кивает и выдавливает улыбку и вкладывает свою ладонь в его предложенную. Они поворачиваются к священнику, все еще дрожащему, о она его понимает как никто другой. Весь он говорит «Бог тебе не поможет, его здесь нет» Дрожащим голосом священник начинает зачитывать строчки из Библии. Смешно. Еще бы сказал что Бог благословляет этот ебучий брак. -Чон Чонгук, согласны ли вы взять в жены «………»? Быть с ней в бедности и в богатстве? Стать опорой и заботой? Какое ужасное показушничество. А он стоит все еще держа ее за маленькую ладошку и улыбается. Ему весело, ему нравится это все. Он забавляется устраивая этот концерт. -Согласен. Блять. Дрожь в теле становится сильнее, еще сильнее. Эти слова прибивают гвозди в крышку ее гроба. Это даже не слова, это угроза. -«………» согласны ли вы взять в мужья Чон Чонгука? Быть с ним в бедности и в богатстве? Стать опорой и заботой? Тишина с ее стороны кажется начинает напрягать Дьявола и он все еще улыбаясь, ощутимо сжимает ее ладонь. Она вздрагивает и будто очухивается и начинает быстро кивать -Согласна. - дрожащим голосом произносит она, собственноручно забивая последнюю гвоздь. -Властью данной мне Богом. Здесь и сейчас я объявляю вас мужем и женой. Этот брак был благословен на небесах! Ха-ха-ха. Пиздец. Это пиздец. ПИЗДЕЦ. Они поворачиваются друг к другу и он все еще улыбаясь чуть наклоняется. Клюёт в дрожащие губы и тихо тихо, шепотом произносит: -Tu vida es mía ahora, mi amor Слезы таки потекли по щекам, оставляя ужасные разводы на остекленевшем лице. Él es el diablo.