Последнее благодеяние

Она сидит в изолированной тюремной камере уже, кажется, вторые сутки. Или нет. Имир давно потеряла счёт времени, глядя на запертую дверь перед собой. Где-то там за маленьким зарешёченым окошком стоит часовой по стойке смирно, а может спит прислонившись спиной к стене, пока начальство не видит. Всё равно ей отсюда не выбраться. Руки скованны за спиной, сдвигаются лишь на сантиметр влево и вправо. Ноги привязанны к ножкам стального стула. Во рту кляп, чтобы не смогла прокусить себе губу. Как будто от титана будет какая-то польза здесь, на подземных этажах. Одним словом, условия здесь нечеловеческие. А Имир наверное и не считается за человека. Сидеть здесь невыносимо скучно и она вспоминает о Кристе, вернее о Хистории. Имир, за прошедшие часы, про себя повторила это имя столько раз, что уже привыкла к нему. Она и правда хотела забрать Хисторию с собой, чтобы спасти, но в какой-то момент Имир показалось, что та и не нуждалась в спасении. Говорят "если любишь, отпусти". И Имир поверила Хистории и отпустила её. Она наверняка справиться и сама. Хистория теперь способна на многое. Даже жить для себя. Исполнить эту мечту за них обеих. Имир жалеет больше всего о том, что не было времени поговорить. Объясниться, что она не хотела бросать Хисторию одну, что не отвернулась от неё. Даже если бы пришлось признать честно, что привязалась к этим двум предателям. Даже к трём. А прощение Райнером и Бертольдом крови друга на её руках было для Имир не пустым звуком. И что воспоминания мальчика по имени Марсель влезли в её голову, заставляя волноваться о выживании оставшихся трёх участников их команды. Ничего, Хистория и так её поймёт. Хотя пришлось бы сознаваться, что свобода Хистории стала для Имир главным жизненым приоритетом и, услышав её настоящее имя, Имир стала готовой к смерти. Она не могла жить для себя, как бы этого ни желала, и вместо стремления к несбыточной мечте стала жить ради Хистроии. Пусть хотя бы Хистория станет свободной. Все эти лирические размышления конечно заполняли звенящую в комнате тишину, но нисколько не умаляли плачевности её положения. В коридоре послышались глухие шаги и неразборчивый разговор. Смена караула. Имир склонила голову с правой стороны на левую, как делала каждые полчаса, чтобы шея окончательно не закостенела. Замок на двери натужно заскрипел, ударяя по ушам резким звуком, и тяжёлая створка отворилась наружу. Только спустя секунду тишины Имир подняла голову, чтобы узнать, кто такой нерадивый выдергнул её из полусна и мялся сейчас у порога. Бертольд Гувер собственной персоной встревоженно посмотрел на неё сверху вниз и всё таки вошёл внутрь. Кажется, жизнь Имир подходит к концу. Чтож, у неё было достаточно времени чтобы смириться. Бертольд смотрит на неё этим своим жалостливо-печальным взглядом, пока снимает оковы с ног и спины, не дававшие Имир отлипиться от спинки стула. Делает он это максимально неуклюже и судорожно. Ключи в его потных ладонях звенят, она уверена, на весь этаж. Имир бы очень хотела рассмеяться и посмотреть, как Бертольд отшатнётся от неё с видом побитой собаки. Жаль кляп не даёт. Как только Бертольд откладывает кандалы в сторону, Имир встаёт без команды, чем, кажется, его пугает. Имир раньше полагала, что затравленный взгляд у Бертольда просто от природы. Однако пробудившиеся воспоминания Марселя это опровергают. Впрочем, теперь Имир и без этого ясно, почему Берт смотрел на товаришей будто вот-вот упадёт в ноги и примется умолять о прошении. Вот и сейчас этот дылда ведёт её за цепь на щее так осторожно, словно она не из металла отлита, а сложенна из бумаги. Как будто его аккуратностью сейчас может хоть что-то искупить. Имир специально дёргает на себя, заставляя Бертольда вздрогнуть от громкого лязга. – Пожалуйста, не шуми.– Лепечет он шёпотом. "Пожалуйста"? Нашёлся тут паинька. Кротость следовало проявить когда на пару с Райнером сажал её в эту тюрьму. Что-то не видно конвоя. Имир лениво смотрит по сторонам, по очереди разминая затёкшие ноги. И других солдат почему-то не видно. Она бросает вопросительный взгляд на притихшего Бертольда. Тот кивает чуть решительнее обычного и Имир схватывает невербальный посыл с щелчком загорающейся в голове лампочки. Возможно она поторопилась с выводами про паиньку. Имир бы с мрачным удовольствием потрепала Гувера по голове, как это иногда делал Марсель, что, к сожалению, было невозможно в ее положении. Бертольд снимает с кляп и отстраняется боязливо, будто Имир может его укусить. Она сплёвывает в сторону, избавляясь от осточертевшего металлического привкуса во рту. – Только не кричи. Иначе нас поймают.– Умоляюще просит Бертольд. Имир равнодушно кивает, думая, что вообще-то может в любой момент превратиться в титана. Пусть это наверняка приведёт к её смерти, она хотя бы попытается забрать Бертольда с собой. – Иди за мной. Нам нужно постараться пройти незамеченными. – И что? Неужели поможешь мне сбежать?– Бертольд будто стесняется ответить честно, но на лице у него красноречиво написано "конечно же нет". Ну, Имир особо и не надеялась. – Ты же хотела поговорить с Кристой. Я не могу тебя отпустить, но ты можешь написать ей письмо и мы постараемся передать его, когда вернёмся на остров.– Под "мы" Бертольд конечно подразумевал себя и Райнера. Имир скривилась. – Лучше держитесь от неё подальше.– Бертольд раскрыл рот, чтобы что-то возразить, однако в коридоре впереди послышались шаги. Он моментально напрягся. Эхо в бетонных лабиринтах разносилось громко и чётко. Имир без лишнего волнения встала в тёмную область у стены. Бертольд только хмуро обернулся на скрежет звений её цепи. Через некоторое время шаги затихли вдали. – Было бы легче, если бы ты снял это с меня.– Имир наклонила голову, заставляя цепь снова загреметь в тишине коридора. – Я не могу.– "Иначе ты сбежишь", почти добавил Бертольд. Она только раздражённо закатила глаза. Раз не может помочь нормально, не стоило и браться. Бертольд повёл её куда-то по хитросплетениям тюрьмы. При всём желании, Имир не смогла бы запомнить бесконечное количество одинаковых развилок и поворотов. Никто из охраны им не встретился, только несколько раз в далеке раздавались шаги. Кажется, Бертольд заранее просчитал подходящий маршрут и всё равно за время пути побелел как лист бумаги, и дёргался от малейшего шороха. Ничего не скажешь, первоклассный солдат. Наконец они преодолели очередной пустой проход и Бертольд открыл деревянную дверь в небольшую комнатку, напоминавшую скромное рабочее место, словно какого-нибудь охранника. Имир не стала интересоваться, кому оно принадлежало. Она окинула беглым взглядом шкаф для бумаг, стол и лампу с зелёным плафоном. – Что теперь?– Бертольд включил лампу и под её скудным светом стал возиться с замком, сковывающим Имир руки. Её своеобразные оковы покрывали кисти полностью и тяжестью оттягивали плечи назад. С щелчком механизма Имир смогла высвободить правую руку. Теперь её явно перевешивало на левую сторону. – Садись за стол. Бумага и ручка уже на месте.– Бертольд переместил задвинутый стул и тут же поспешил к выходу. Имир села, оперев всё ещё закованную руку о сиденье, и посмотрела на пустой лист перед собой. Перьевая ручка с трудом легла в затёкшие пальцы. Она повертела её в руке и приступила к письму. Не сложно было подобрать слова. Когда речь шла о Хистории, Имир всегда знала, что говорить. Как бы слащаво это ни звучало, её слова шли от сердца и Имир понимала, что Хистория сможет трактовать её искренность правильно. Они были слишком похожи, чтобы не понять друг друга с полуслова. Жаль, обстоятельства не позволяли погрузиться в мысли целиком. Бертольд стоял на карауле, озираясь по сторонам как перепуганный кролик, и особенно забеспокоился, когда снаружи раздались голоса. Он закрыл шёлку, через которую слушал происходящее в коридоре и посмотрел на Имир. Она только повела плечами, продолжая писать, ей терять нечего. По мере приближения шагов, слова стали слышны отчётливее. – Сегодня вечером отправляетесь назад?– Говорил кто-то из местных караульных. Имир даже припоминала, что слышала его у двери своей камеры. – Скоро будем собираться. У нас мало времени.– От этого голоса Бертольд вздрогнул и сжал губы в тонкую полоску. Говорил Райнер. Имир с ухмылкой покосилась на Бертольда, лицо которого стало прямо таки пепельным. Пока приближающиеся солдаты были ещё далеко она отвлеклась от письма и тихо произнесла. – Чего так трясёшся? Разве ещё не привык предавать тех кто тебе доверяет?– Бертольд жалобно тупит взгляд, словно провинившийся ребёнок. Имир на самом деле может посочувстовать ему, но несколько дней в заточение и их ситуация в целом, к эмпатии не располагают и она только раздражённо скалится. Шаги подходят ближе, сапоги цокают со всей военной выправкой, не давая и шанса незаметить чужое приближение. – Теперь Челюсти снова у нас.– Солдат довольно хлопает Райнера по плечу. Будничный диалог неспешно продолжается. Бертольд виновато оглядывается на реакцию Имир, но та пропускает разговор мимо ушей. – Да, скоро так и будет.– Райнер отвечает без особого энтузиазма. Может он вспомнил об Имир в этот момент, может о Марселе. Она временно откладывает ручку, чтобы не создавать лишних шорохов. – И в этот раз вы будете там не одни.– Слова раздаются прямо за дверью. Райнер делает паузу, которая заставляет Имир напряжённо нахмуриться, но не замедляет ход. Он просто задумался над ответом. – Всё должно получиться. Найду Бертольда и отправимся на последнюю подготовку.– Вышеупомянутый Бертольд нервно выдыхает сквозь стиснутые зубы, когда солдаты проходят мимо и отдаляются. Напряжение, повисшее в воздухе, спадает. Имир снова берётся за дело, покачивая ручкой из стороны в сторону, пока думает над содержанием своего послания. Она клонит голову на бок и щурится в сторону стоящего по стойке смирно Берта. Признаться, желание поддеть его излишнюю добропорядочность преследует с самой первой их встречи. – Тебе же Энни нравится? Не хочешь ей тоже весточку передать?– Имир ядовито ухмыляется, наблюдая как взгляд Бертольда заметался, а голова вжалась в плечи. Он было открыл рот, чтобы залепетать что-то отрицательное, но всё же собрался силами, чтобы просто хмуро потупить глаза в сторону. В чертах его лица, ставшего сразу суровее, читаются переживания об этой ненаглядной Энни. Волнуется о блондинке оставшейся внутри стен без его поддержки? В этом он и Имир одинаковы. Ведь поэтому Бертольд и решился помочь ей себе в убыток? От этой мысли Имир даже перестаёт улыбаться, сосредотачиваясь больше на письме, чем на причине внезапного Гуверского благородства. – Много там ещё?– Бертольд заглядывает через плечо и быстро отстраняется под колким взглядом Имир. – Прояви хоть немного терпения.– Она поворачивает голову, краем уха слыша какие-то шорохи. Берт потирает щеку в неловком жесте беспокойства. – Райнер меня ищет. Ты сама слышала, у нас не так много вре... Дверь распахивается и широкая фигура Райнера встаёт во весь проход. Бертольд почти подскакивает на месте и судорожно делает шаг вперёд, закрывая Имир собой. Он вскидывает руки, пытаясь то ли успокоить, то ли не дать пройти. Выглядит этот жест как попытка остановить быка на полном ходу, хотя Райнер остаётся неподвижным. – Райнер, я в-всё обьясню.– Это выражение лица уже знакомо Имир по тем моментам, когда Бертольд пытался вразумать Райнера, напоминая, что они войны. Значит сейчас Бертольд готов спорить всерьёз, хотя порой боится напарника до дрожи в коленях. Она не меняется в позе, только мысленно принимает оборонительную позицию, настроенная хотя бы отмазать Бертольда, если Райнер перейдёт к серьёзным обвинениям. – Бертольд, что ты здесь делаешь?– Он не звучит удивлённо, Райнер ровно чеканит слова, смотря на Бертольда со всей своей жёсткостью. Имир отводит глаза из под этого взгляда, не самого тяжёлого в её жизни, но напоминающего взведённый курок стрелка, размышляющего, стоит ли убивать на месте или пока что подождать. Она была готова к такому развитию событий, и всё же приятного в происходящем мало. – Можешь, вызвать охрану, но сначала дай Имир дописать. Всего одно письмо хорошо? В этом нет ничего опасного.– Имир хмыкнула про себя, что стоило начинать говорить не с этого. На месте Берта, она бы попыталась соврать, вместо того, чтобы выкладывать всё как есть. Чего ждать от Брауна, Имир не понимала даже со всеми воспоминаниями Марселя. – Я спрашиваю, что здесь происходит.– В отличие от Бертольда, Райнер не повышает голос. Он продолжает внимательно анализировать всё что видит перед собой. – Я привёл Имир чтобы она написала письмо для Хистории. Просто чтобы попрощаться и...– Райнер резко двигается с места и Бертольд зажмуривается, словно его сейчас ударят. Однако этого не происходит. Райнер захлопывает дверь в комнату и скрещивает руки на груди. – Успокойся.– Он прикрывает глаза с видом человека втянутого в лишнюю головную боль и всё же не возражает. – Мог бы меня предупредить. А если бы вас застукал не я? Бертольд, колоссального могли бы передать другому бойцу.– Имир с любопытством наблюдала такое необычное поведение Райнера. Пусть тот и говорил спокойно, она привыкла слышать этот тон более дружелюбным и не таким назидательным. – Ты бы меня отговорил.– Бертольд сжимает плечё ладонью и виновато опускает голову. – Может быть и нет.– Райнер переводит серьёзный взгляд на Имир, как будто это она уговорила несчастного Бертольда себе помочь. Имир вызывающе приподнимает брови, возвращая упрёк. Если кто-то здесь и оказывает давление на Бертольда, то точно не она. – Пиши уже.– Райнер, будто улавливая её мысли, хмурится и отворачивается. В его движениях только утомлённость и терпение, а на Бертольда он смотрит опекающе беспокойно. – Куда легче было бы отнести бумагу с ручкой прямо в камеру. – Знаю, прости.– Бертольд безропотно кивает, не желая даже взгляда поднять на товарища. Он молчит, но Имир прямо таки телепатически слышит, как Берт продолжает повторять про себя бесконечное "прости, прости, прости меня Райнер". Неужели этот двухметровый хлюпик действительно хотел вытащить её отсюда после того как сам заточил? Имир даже польщена, что ради неё Бертольд наскрёб в себе столько бесстрашия. Она хмурит брови, прогоняя непрошенное уважение. Милосердие к врагу не сулит им троим ничего хорошего. И всё же Райнер стоит рядом с ней, внимательно следя за процессом написания письма, Бертольд караулит у двери, а сама Имир послушно пишет, хотя свободная рука и рот дают ей шанс на побег и даже чуть больше нуля.

***

По пути назад, Бертольд и Райнера иногда говорят полушёпотом, наклоняясь друг к другу, будто не хотят чтобы Имир слышала. Имир всё равно непроизвольно слушает, хотя слова, адресованые не ей, никого значения не имеют. – Бетр, я слишком на тебя наехал?– Райнер спрашивает с такой утвердительной интонацией будто заранее знает, что Бертольд сейчас будет отнекиваться. – Нет.– Гувер, предсказуемо, только качает головой. – Я не имел в виду ничего такого. Я не злюсь, просто не рискуй без необходимости.– Райнер ненадолго накрывает чужое плечё ладонью. Бертольд податливо кивает, почти машинально, чем, кажется, не очень удовлетворяет Райнера. – Я понимаю. Дело не в этом.– Ответ уклончивый. – А в чём?– Бертольд поворачивает голову назад, совсем немного, так что Имир даже его глаз не видит, только краешк ресниц. Они оба замолкают и переглядываются с серьёзными выражениями лица, ведь Имир всё ещё находится рядом. Райнер понимает ответ без слов и Имир в общем-то тоже. Она хмурится, испытывая желание одёргнуть их от этой бессмысленной жалости. Имир занимает прежнее место в оковах. Разве что от кляпа они щадяще избавились, будто узел на затылке ослаб и упал вниз. – Я обещаю, что передам письмо.– Райнер прикладывает руку к груди в знак скрепления клятвы. – Ага, уж будь добр.– Вопреки здравому смыслу, Имир не сомневается в честности его слов. Райнер приложит все усилия, чтобы передать послание адресату. Понуро молчавший, Бертольд делает шаг из-за спины Райнера, за которой наровил спрятаться во время всего их пути назад. Видимо ему не хотелось смотреть Имир в глаза. Берт делает в воздухе обрывистое движение ладонью – машет на прощание. – Пока, Имир.– Она думает, что уместнее прозвучало бы слово "прощай". – Пока. Дверь перед ней снова запирается.