In Domus De Aurum Ef Ossium

В моём возрасте можно подумать, что я уже собрался с мыслями, но нет - слишком много жизни, чтобы воспользоваться ею прямо СЕЙЧАС. Пока в моих конечностях и лёгких ещё теплилась жизнь, я собирался прожигать каждый день и ночь как можно быстрее, даже если сейчас я не мог идти в ногу с большинством представителей молодого поколения. Я был взрослым! Это означало, что я могу делать всё, что захочу, - например, устроить вечеринку для всех своих друзей. На самом деле, это была вечеринка для тех, кто хотел прийти, заплатить за вход и принять участие в химической обработке. Вечеринка была потрясающей. Там были выпивка, наркотики и женщины - так много женщин! Я расхаживал по залу, как герой-победитель, прекрасно понимая, сколько усилий потребовалось, чтобы организовать всё это в последнюю минуту. В моём арендованном доме на Ист-Сайде собралось сто сумасшедших расточителей, и они, казалось, не переставали прибывать! Сегодняшняя ночь должна была стать эпическим переворотом всего, что нам приходилось терпеть, будучи "взрослыми", - правил, порядочности, работы, школы, жизни и всего остального дерьма, рабами которого мы были в жизни. Для этой ночи всё, что оставалось за дверью, - это пара грязных ботинок. Дом находился недалеко от озера на окраине города, и мы все планировали сойтись на нём, как только сядет солнце. Мои соседи с другой стороны не возражали - это были выходные, и у всех нас был выходной. Даже их дети не спали, поскольку школы не было, так что мы не будили мёртвых своими беспорядочными языческими празднествами. Как только стемнело, мы спустились к воде, словно обезумевшие хиппи на кислоте. Это был лишь вопрос времени. Я сидел на заднем крыльце, слушал историю с компанией друзей и весело смеялся вместе с ними, когда услышал крик. Он был громким и паническим, как будто на ребёнка напал гопник. Он доносился не из дома. Это было в воде. Что за чертовщина? Кто-то уже был в воде? Я осмотрел всё, что мог, и увидел, как кто-то плещется - кто-то плавает? Подождите... кто-то тонет? Я повернулся к своим друзьям, которые тоже заметили это, и сказал: «Нам нужно пойти и проверить!» «Чувак, я слишком не в себе...» «Давай просто позвоним копам...» «Не вызывай долбаных копов! Я несовершеннолетний...» К тому времени я уже перестал слушать. Я бежал к берегу, на ходу срывая с себя одежду, с сильным плеском падая в воду и яростно гребя в сторону человека в озере. Это должна была быть Рейчел, дочь соседей напротив. Господи, что она здесь делала? Пока я плыл, я понял, что оказался в гораздо большем дерьме, чем думал раньше. Я плыл медленно, устало и с трудом продвигался вперёд. С каждым поворотом головы, чтобы отдышаться, я всё лучше видел человека. О Боже, это была Рейчел, и выглядела она так, будто не собиралась долго держаться. «Рейчел! Держись, милая, я плыву,» — пролепетал я. Но мои слова прервала вода. Я тоже становился медленнее. Я не знал, сколько ещё смогу продержаться. Потом я настиг её, когда она снова пошла ко дну, и одной рукой выхватил её из глубины. Я взвалил её на спину и направился к берегу на другой стороне озера. Мне оставалось проплыть ещё немало пути, как вдруг я понял, что не успею. Я закричал «ПОМОГИТЕ!» так громко, как только мог, одновременно пытаясь вытащить Рейчел на берег. На долю секунды мне показалось, что я вижу людей, которые заходят в воду и направляются к нам, но было уже слишком поздно. У меня закончилось время. У меня кончились силы. Я не мог держаться. Мне было не выплыть. Я слишком устал. Когда темнота начала сгущаться, мне показалось, что я вижу, как кто-то плывёт ко мне на вёслах, и я понял, что могу сделать только одно. Я оторвал неподвижное тело Рейчел от своей спины и отчаянно толкнул её в сторону человека, яростно плывущего в нашу сторону. Когда я опустился на дно, то увидел, что человек схватил её. Она должна была выплыть. Она должна сделать это... Она... Я пришёл в себя в темноте. Пол прижимался к моей щеке, обдавая кожу холодом. Есть что-то очень неприятное в том, чтобы проснуться и сразу ничего не увидеть. Поэтому я пошарил вокруг руками. Когда я пошевелился, спину пронзил спазм чистой, ничем не прикрытой боли. Но это было ничто по сравнению с тем, что произошло, когда я сел. Волна тошноты поглотила меня, и меня с силой вырвало в темноту, я услышал всплеск, но не увидел его. Уже одно это было достаточно странно, и я представил себе, каково это - быть с похмелья и слепым. Но теперь ко мне возвращалась вся жестокость нападения и всплеска. Парижская зелень, должно быть, не просто вырубила меня, но я был уверен, что смогу обойтись без ещё одной порции. И тут на меня нахлынуло последнее воспоминание - Рейчел. Вечеринка. Купание в чёрном озере. Так вот что это было за место? Смерть? Нет, это не рай и не ад. Скорее, это было похоже на суд присяжных. Я решал, насколько мне следует позволить себе погрязнуть в страданиях, когда заметил, что откуда-то из щели пробивается свет. Когда я увидел это, то понял, что это должна быть дверь. Я медленно поднялся на ноги и двинулся в направлении света. Он был настолько слабым, что я мог его и не заметить. Я дошёл до того места, где, по моим расчётам, должна была находиться дверь, и нащупал ручку. Она была не заперта! Какого чёрта они оставили её незапертой? Наверное, они решили, что я слишком изранен, чтобы куда-то идти. Я повернул ручку как можно тише и толкнул плечом. Она не открылась. Мне потребовалась минута, чтобы понять, что дверь открывается внутрь, а не наружу, но на то, чтобы осознать, что я идиот, ушла всего секунда. Собрав все свои силы, чтобы оставаться бесшумным, как в церкви, я потянул дверь на себя. Это был подвал. Я был в чьём-то подвале. Какого хрена я оказался в чьём-то подвале? У "Чисел" не было штаб-квартиры? Им пришлось спрятать меня в доме своей мамы? Что за странные противники поместили своего заложника в подвал? Я размышлял о невероятности всего этого сценария, когда сквозь полумрак увидел лестницу. Только сделав шаг в её сторону, я услышал, как доски над моей головой застонали от чьего-то веса. Что-то подсказывало мне, что лестница - это хороший способ снова оказаться в той дерьмовой комнате цвета смолы. Но что ещё я мог сделать? Я чувствовал, что нахожусь в Красном городе, но мне нужно было сбежать, чтобы получить ответы на свои вопросы. Я был готов вернуться домой. Мне было трудно думать - та мерзкая дрянь, которой меня пичкал Пек, действительно подействовала на меня. Как раз в тот момент, когда я в отчаянии оглядывался по сторонам, я увидел его: окно, выход наружу, через который лился свет. Я пробрался сквозь беспорядок и потянул за задвижку. Раздался звук ржавчины по пыли, и с быстрым щелчком она открылась. Но она казалась меньше моего тела. Мне придется стать Гарри Гудини, чтобы пробраться через эту дырку. Найдя в углу табуретку и подтащив её к люку, я поставил одну ногу на неё и подтянулся к отверстию. Через мгновение сверху послышался шум. Неужели меня выдали? Сейчас или никогда. Я распахнул окно как можно дальше и высунулся в него. Я почти выбрался! Я почти сделать это! И тут мои бёдра застряли. Я пытался вырваться, когда сквозь паутину на оконном стекле увидел, как с лестницы ворвались Числа. При виде открытой двери в мою "камеру" они в шоке повернулись друг к другу. Затем они все повернулись и посмотрели на меня, застрявшего в норе, как Винни-Пух, выпрашивающий мёд. Они медленно двинулись с места, зная, что я никуда не денусь. Я изо всех бился в раме. Мне нужна была помощь! Как только они добрались до моих ног, пара рук схватила меня и вытащила из окна, освободив меня и не дав им меня поймать. Я был на свободе! Я повернулся, чтобы поблагодарить своего спасителя... и оказался лицом к лицу с Алленом. Но это был НЕ СОВСЕМ Аллен. Он был... но не был им. Видите ли... ОН был ЕЮ. Он превратил себя в прекрасную психованную даму, сладострастную и извилистую. Её волосы были жирными и дикими, торчащими в разные стороны, как у Венди О. Уильямс по утрам, а одета она была в наряд, похожий на чёрную шелковую пижаму. Без всякой причины у неё были нарисованы чёрные линии под глазами, как у полузащитника. Но даже будучи безумно сексуальной женщиной, я знал, что это Аллен. Он был в этих глазах. И улыбка была такой же. «Не за что,» - промурлыкала она. Не веря своим глазам, я, тем не менее, уже собирался выдать злобную отповедь, но вспомнил, что мне нужно убираться отсюда, и перешёл на спринтерский бег, стараясь как можно больше отдалиться от своих похитителей. Я промчался через переулок, затем по боковой улочке, которая выходила на площадь, застроенную европейскими зданиями. К моему огорчению, Аллен легко поспевал за мной, но не он (она) привлёк мое внимание. Это были люди вокруг меня. Они бродили вокруг, как зомби, избегая друг друга и не обращая ни на что внимания. Они просто слонялись по улицам в неопределённом пьяном оцепенении, блуждая без особой надобности. «Вот на что была бы похожа жизнь, если бы у нас не было цели?» — я обдумывал вопрос, а не задавал его вслух, зная, какое удовольствие доставляет моему злому близнецу отвечать на мои загадки. Однако было всё труднее удержаться от того, чтобы не затронуть эту тему. Если это и был сон, то он быстро превращался в кошмар. Мой женский двойник только предвкушающе улыбался. «Жутковато, да? Это как танцевать с призраками.» «ПОЧЕМУ ТЫ ЖЕНЩИНА?» Она подмигнула. «Я чувствую себя цветущей. Ты должен спросить меня, почему я до сих пор так похожа на ТЕБЯ, слабак.» К чёрту: смена темы. «Что происходит? Почему эти люди такие?» «Им нечем заняться.» «Оу.» Похоже, она была искренне рада, что я это сказал, потому что повернулась и добавила: «Тем не менее!» Я оставил всё как есть и побежал дальше. Улицы тоже казались ненастоящими. Они извивались и поворачивали в странных направлениях. Тупики уходили прямо в задние дворы, а посреди города высились дома. Вывески ни о чём не говорили и в то же время говорили обо всём. Лозунги, казавшиеся такими знакомыми, были чужими и неразборчивыми в своей непрозрачности. Что-то подсказывало мне, что это место - место, где умирают твои мечты. За всю свою жизнь я не видел такого пустого и в то же время полного понятий места. Я забыл о погоне и остановился, оглядываясь по сторонам. Этот город что-то скрывал от посторонних глаз. Это слово вертелось у меня на языке, но я пока не мог его сформулировать. «Ты почти пришёл к ответу, Шерлок, - сказал Аллен, растягивая слова пухлыми губами, —Пока ты не слишком увлёкся, не хочешь поцеловаться?» Я повернулся к ней (к нему), готовый блевать. «ЧТО? — даже с такими ногами я всё равно знал, что это тот самый ублюдок, который меня не особо интересует. — Ты с ума сошёл?» Она подошла ко мне и через плечо проговорила: «И. Не. Говори.» Мы оказались на улице рядом с парком на широкой стороне города. Небо над головой было сердитым, как вулкан в весеннюю пору. Оно окрашивало всё в красный цвет. Красный город - это логично, здесь всё было в этом цвете. Я повернулся, чтобы сказать что-то Аллену, но она - он, чёрт его знает - уже исчезла. Однако я был не один. Числа догнали меня. Они окружили меня полукругом в парке, растянувшись во всех направлениях, чтобы перекрыть мне выходы. Теперь этот парк станет местом моей схватки. Блэк Джон, как всегда, был единственным, кто двинулся ко мне. Казалось, это конец. У меня не было вариантов. Я ничего не мог сделать. Но с меня было достаточно. Мне надоело бегать. Надоело бояться. Хватит скрываться и не давать отпор. Мои руки сжались в кулаки, и я встал немного выше. Я не собирался идти туда, куда не хотел. Я не собираюсь делать то, чего не хочу. Я возвращал себе контроль над ситуацией, прямо здесь и сейчас. И вдруг я оказался не один в круге. Кто-то стоял позади меня, спина к спине и плечо к плечу. Сначала я понятия не имел, кто это, чёрт возьми, был, но я был рад, что кто-то был рядом, и это подкрепило мою волю плюнуть в преисподню на этих мудаков. «Точно! Теперь я не один! Что?» — в ответ на эту вспышку мужчина позади меня рассмеялся, и я сразу же узнал его. Пекинпа нашёл меня. Он также нашёл время одеться: безупречно и элегантно в чёрный костюм и галстук, волосы зачёсаны назад и завиты вокруг шеи. «Как раз вовремя, парень. Я уже начал думать, что ты никогда сюда не попадёшь.» — сказал он, подмигнув, и с этими словами мы ринулись на Числа. Они пытались захлестнуть нас, но мы прорвали круг в самом слабом месте и поставили их перед собой. Тела летели, а костяшки пальцев сминали шкуры, пока мы пробирались к безопасному месту. Затем пространство вокруг нас освободилось, и мы помчались прочь, крутясь туда-сюда, чтобы проверить, нет ли за нами погони. Мы вырвались на другую сторону парка и понеслись дальше. Кварталы превратились в милю, прежде чем мы наконец остановились, чтобы перевести дух. Я положил руки на колени, чтобы меня не стошнило, но Пек лишь повернул туловище, чтобы немного размяться, и вздохнул: «Давненько я не делал ничего подобного!» — поправляя галстук и волосы, он выглядел бодрым. Я был, наверное, лет на десять младше его, но чувствовал себя дерьмово. Поднявшись, я увидел, что мы находимся на кладбище, старом и разрушающемся. Небо здесь всё ещё было почти красным, но уже с лёгким серым оттенком, что делало его похожим на старый фильм ужасов в стиле Хаммера. Я взглянул на своего старшего товарища, но он просто наблюдал за происходящим, давая мне возможность вникнуть во всё это. Я заглянул в открытый вход и увидел то, что находилось за ним. Казалось, что все камни вырезаны из одного куска гранита. Единственное, что здесь было, - это ворон, примостившийся на одном из камней в задней части здания. На ржавых воротах висела табличка "ГРЕЙВСЕНД". Пекинпа пригласил меня следовать за ним, и мы медленно пошли по тропинке через странный костяной двор. У меня было странное чувство... «Почему я знаю это место?» Он улыбнулся мне. «Мы уже подходим к концу.» «Что?» «Что кажется знакомым?» Я остановился и огляделся. Я ничего не узнал, но был уверен, что уже бывал здесь раньше, видел фотографию, или что-то в этом роде. «У меня такое чувство, что я здесь был. Мне уже снился этот сон?» «Ну, это не первый случай, когда человек испытывает дежавю по поводу того, что никогда не происходило. Но в твоём случае всё немного деликатнее.» «Как это?» «Видишь то надгробие?» Это было то самое, с вороном на вершине. Я тут же подошёл поближе, чтобы прочитать надпись. Там было написано только "Сентябрь 1982 года". Эта дата заставила меня сжаться в комок. 1982 год стал для меня последним годом моей невинности. Это был последний момент, когда я почувствовал себя ребёнком, последний раз, когда я вспомнил, что у меня есть надежда. После этого произошло столько всего - цыганский образ жизни, жестокое обращение, пустота и одиночество, - но эта дата навсегда засела в моей голове. Она стала для меня началом. В моей голове сформировалась идея. Пек терпеливо ждал. «Этот мир...» «Да, продолжай.» «Этот мир - это я.» «Именно.» «Всё здесь... это я?» «Частички тебя, да.» Но что-то не имело смысла. Здесь были вещи и люди, которых я ненавидел, вещи, которые пытались меня убить. «Я не понимаю...» Он знал, о чём я думаю. «Внутри каждого из нас есть вещи, которые мы презираем, сынок. У всех нас есть черты, которые, скажем так, нежелательны. У каждого из нас есть стороны личности, которые отчаянно пытаются перечеркнуть другие стороны. Некоторые из нас удерживают их лучше, чем другие. Это всего лишь война за душу. Суть в том, что все мы сами ведём эти войны. Но чем больше мы отстаиваем свой выбор в жизни, тем сильнее становимся как личности. Ты должен понять, что люди на самом деле не просто люди. По большей части это набор решений, которые они сделали в своей жизни.» «То есть я являюсь результатом сделанного мною выбора?» «Именно так.» «Это неправда. Я такой, какой я есть, потому что я хочу быть таким.» «Правда? Могу поклясться, что давным-давно мы заключили договор о том, что станем лучше, что будем лучшими на самом деле. Мы должны были подняться над болью, преодолеть мучения и сбежать.» «Мы?» Он остановился, сдерживая ехидное замечание. Я наблюдал, как терпение накатывает на него крошечной волной. Когда он снова посмотрел на меня, то сказал: «Всё это место - ты, помнишь?» И тут меня осенило. Он был мной. Аллен был мной. Цифры, Блэк Джон, люди... Я просто владелец этого места... Пекинпа подошёл и встал рядом со мной перед надгробием. «Этот мир был совсем другим много лет назад, и он будет другим много лет спустя. В зависимости от выбора, который ты сделаешь в "Большом Взрыве", ты можешь больше никогда сюда не вернуться, а можешь быть обречён приходить сюда вечно. Но выбор, в конечном счёте, за тобой.» «Ну, это просто. Я просто сделаю правильный выбор.» «Неужели всё так просто? Ты даже не знаешь, что такое правильный выбор.» «Что?» «Правильный выбор может означать несколько разных вещей. То, что правильно для тебя, может быть не совсем правильным для всех остальных, включая тебя самого.» Боже, как же я устал от этих грёбаных загадок. «Что, блядь, это значит, Пек? Разве каждый выбор не должен быть лучшим для меня?» «Да... и нет.» «Как насчёт того, чтобы пойти нахуй?» На этот раз мой старший "я" громко рассмеялся. «Это самое смешное, что я слышала за последние годы, ха-ха-ха!!!» Моё разочарование брало верх. Внезапно мне захотелось причинить Пеку как можно больше боли. Мне хотелось впечатать кулаки в его лицо и пустить кровь (мою кровь). Я хотел провести пальцами по его самодовольному лицу (моему самодовольному лицу) и засунуть эту самодовольную улыбку ему в задницу (мою задницу). В какую-то долю секунды мне пришло в голову, что это самая странная форма садизма в истории всего безумного. Но голос уже шептал мне. «Да, — сказал он, — он нам не нужен. И никогда не был нужен. Избавь его от наших чёртовых страданий...» — я узнал голос Аллена и вздрогнул. Я поднял глаза и увидел, что Пекинпа наблюдает за мной. Он грустно улыбнулся. «Видишь? — сказал он. — Всё не так просто. Никогда не было, и никогда не будет.» Я обернулся и как можно быстрее покинул кладбище. Я продолжал идти по мегаполису своего дизайна, бушуя внутри. Что, чёрт возьми, он знал? Я был хорошим человеком! Я прыгнул в воду, чтобы спасти Рейчел, не задумываясь! Насколько я понимаю, сейчас я на дне этого чёртова озера. Я сделал всё возможное, чтобы защитить свою семью и друзей. Я делал то, что было правильно (для меня). Я был хорошим человеком (когда мне это было выгодно). Конечно, я совершал ошибки, но кто их не совершал? Возможно, иногда я был не самым лучшим другом, и, возможно, я был довольно недоступен для своей семьи на протяжении многих лет. Но где-то в глубине души я был хорошим... не так ли? И вдруг небо разверзлось солёной водой, которая обрушилась на мою голову, как обвинения в уголовном суде, одним залпом пропитав меня до костей. Я бежал от потоков, которые обрушивал на меня шторм, и искал, где бы спрятаться. Но спрятаться негде, когда тот, кто тебя ищет, - это ты сам. Нет ничего, что можно было бы скрыть от собственных глаз. В Красном городе нет секретов. Я шёл и шёл, пока не оказался перед маленькой, уединённой церковью в глуши. Даже такая маленькая, какой она была, в ней было что-то внушительное для меня. Я никогда не был религиозным, и те разы, когда меня тащили на воскресную службу, не прошли даром, оставив во рту ужасный привкус ко всему, что напоминало святую землю. Но мне некуда было идти, пока я не приведу себя в порядок, поэтому я ворвался внутрь, когда дождь закончился, разминая руки и тщетно пытаясь вытереть их о свой промокший комбинезон. Единственным источником света были свечи, расставленные по стенам часовни, и мне показалось, что я потревожил чей-то сон. Я опустился на скамью в центре церкви и положил голову на спинку сиденья перед собой. Всё было тихо; кажется, церкви обладают монополией на самую глубокую тишину. Это был первый настоящий покой, который я ощутил за последние сто лет, и я начал погружаться в дремоту... Сентябрь 1982 года. Мне было 10 лет. Хуже того, я уезжал из дома. Я не хотел уезжать. Все мои друзья либо уже попрощались со мной, либо были слишком грустными, чтобы вообще что-то сказать мне. Всё, что я знал, должно было исчезнуть в один миг. Я сжимал в руках свой чемодан в пустой квартире, которую мы с мамой делили на Южной стороне, и смотрел в пустоту, желая, чтобы всё было на месте, чтобы всё было по-прежнему. Удрученный, я пришёл к выводу, что ничего не изменится - ничего, кроме всего. Никогда в жизни я не чувствовал себя таким одиноким. Мама складывала вещи в машину, и я остался в квартире... с ним. Он был громким и резким. Он слишком много пил. Он ругал меня и бил ремнём, когда мамы не было рядом. Его звали Аллен. Я ему не нравился. Мне было всего 10 лет, но он ненавидел меня как взрослого. Он делал доброе лицо, когда мама была рядом, но когда она уходила на работу и оставляла нас одних, он устраивал мне ад на земле. А когда не он, то его друзья. Я пытался убежать, но он находил меня и тащил обратно в квартиру. Не потому, что ему было не всё равно - он не хотел терять комнату и пропитание из-за того, что "какой-то паршивый мальчишка сбежал от меня". Я пытался кому-то рассказать, но никто мне не верил. Я чувствовал обречённость даже в своих костях и знал, что ничего хорошего не будет ещё очень долго. Я был пленником собственной жизни, а это чертовски неприятно для ребёнка в любом возрасте. Жёсткая рука обхватила меня за шею и закружила. Передо мной стоял Аллен с мешком вещей у ног и пивом в руке, которая была, очевидно, занята, чтобы держать меня. «Пора идти, тупая башка. Твоя мать ждёт, — он огляделся по сторонам: — Лично я бы скорее оставил тебя с бабушкой, чем тащил с собой, но... — я не понимал, что смотрю на него, пока он не наклонился к моему лицу и не ухмыльнулся. — О, посмотрите на этого маленького засранца! Неужели кто-то задел его маленькие чувства? Давай, маленький хрен, ударь меня. Я пробью тебя в стену так быстро, что ты умрёшь раньше, чем выйдешь с другой стороны, — его хватка на моей шее усилилась, причиняя мне боль. Я знал, что у меня будет синяк, но найдутся оправдания: "он падал с лестницы, и я должен был его поймать, не думал, что это так сложно", - так что я, как всегда, ничего не мог сделать. Он снова встал, сделал глоток пива и сказал: «Так я и думал, мелкий сопляк. С этого момента ты будешь проявлять ко мне ДОЛБАННОЕ УВАЖЕНИЕ!» — с этими словами он вытолкнул меня за дверь. Когда мы оставили всё, что я любил, я дал себе обещание. Как только я стану достаточно взрослым, я уеду отсюда так далеко, как только смогу. И я никогда не прикоснусь к наркотикам, пиву или чему-то ещё. Я буду свободен от боли. Никто не сможет причинить мне боль. Никто не сможет меня тронуть. Я стану сильнее. Я буду лучше всего этого. «И всех вас.» — подумал я про себя... «Что-то вспомнил, сын мой?» Я быстро вынырнул из кошмарного воспоминания, отмахнувшись от чего-то, чего там не было. Звук чужого голоса всё ещё висел в пустой тишине, как в доме с привидениями. Я вернул жизнь в глаза и снова посмотрел на Аллена, который стоял на скамье, где я положил голову. Он был одет как католический священник, но его кресты были перевернуты, а волосы - ярко-синего цвета, засаленные и стоящие дыбом. Его губы были чёрными. Ногти красными. Его глаза были холодными, хотя он и улыбался мне злобной ухмылкой. «С пробуждением, соседушка. Ещё один милый сон?» Я вздохнул. «Мне с трудом верится, что ты - это я в любом образе, форме или виде.» «Ах! Кто-то снова рассказывает сказки из детства! Пек никогда не умел хранить секреты, — Аллен перекинул ноги через спинку скамьи и уперся ступнями в ту, на которой сидел я. — Знаешь, если бы ты действительно задумался об этом, то понял бы, куда я вписываюсь. Но ты всегда был мелким сопляком, не так ли?» «Боже, ты прямо как он.» «И что это говорит о тебе? — он посмотрел на свои ногти, как будто только что отполировал их. — Я - тот, кто мог бы править миром, если бы поддался ярости, малыш. Я тот, кто любит пороки и боль. Я тот, кто причиняет боль другим, чтобы не было больно ему. Я - это ты, но я намного лучше тебя.» «Может, ты и часть меня, но я не хочу иметь с тобой ничего общего. Я совсем не такой, как ты.» «Вау... Бра. Во, — Аллен сонно и презрительно хлопнул своими зловещими ладонями прямо перед моим лицом, — На какую-то долю секунды ты был почти убедителен. Я бы сказал тебе, что это был первый раз за много лет, когда ты был близок к тому, чтобы быть честным с самим собой, но, учитывая обстоятельства и то, как я одет, мне бы не хотелось показаться неискренним.» «Иди в жопу, клоун хренов.» «О, твои колкости на вес ЗОЛОТА!!! — Аллен встал на цыпочки и пируэтом прошёлся по скамье, спрыгнул на пол и скользнул на сиденье рядом с моим. — Вот несколько вещей: если я пойду в жопу, то и тебе придётся. Если я уйду, большая часть тебя должна будет присоединиться ко мне. И наконец, самое главное: ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, но в конце концов я, — он щёлкнул пальцем по кончику моего носа, а после закончил: — это... ТЫ!» «Я совсем не такой, как ты. И я позабочусь о том, чтобы ты отправился прямиком в ад в "Большом Взрыве".» Аллен улыбнулся. «Но сынок... это и ЕСТЬ "Большой Взрыв".» Я сделал паузу, глядя на алтарь во главе церкви. Деревянная табличка над местом священника гласила на латыни "In Domus De Aurum Et Ossium". Я не умел читать по-латыни, но сразу понял, что это значит, и, как только разобрался, она прямо на моих глазах трансформировалась в английский перевод. "Дом Золота и Костей". Я вскочил на ноги и побежал к двери. Распахнул её и уставился на улицу. Повсюду были люди: Номера, зомби - все они стояли на ступенях и у дверей церкви. Блэк Джон и Пекинпа были заперты вместе, и между ними завязалась драка. Пек повернулся, увидел меня, стоящего в одиночестве в открытой двери, и внезапно отбросил от себя Блэк Джона. Он помчался к двери, и "Числа" начали смыкаться вокруг него. Но тут он поднялся, словно в полете, воспарил над толпой и проскользнул в дверь как раз в тот момент, когда толпа бросилась за ним. Блэк Джон помчался к входу, крича «RU486!!!». Номера подхватили скандирование, затем зомби, которые начали подавать признаки жизни, когда Большой Взрыв был уже близко. Скандирование разнеслось по всей церкви снаружи. Когда я убедился, что Пек в безопасности, я захлопнул дверь и задвинул засов, чтобы она была заперта. Повернувшись, я увидел, как Аллен взлетел в воздух и завис перед нами, словно жуткое наваждение. «ТОГДА ДАВАЙТЕ СГОРИМ ВСЕ ЗАЖИВО!!!» — крикнул он в тишине комнаты, эхом отразившись от дерева и штукатурки. Пекинпа подскочил к нему в воздух и попытался схватить его, но Аллен увернулся в воздухе, крутясь, как демон. «Ха-ха! Давай, спаситель! — крикнул он себе за спину, уклоняясь от выпада. — Сделай всё, что в твоих силах! Я имею в виду, насколько хуже ты можешь сделать?» Я пытался понять, что происходит, но меня охватывало безумие. Отвратительный смех моей тёмной стороны, казалось, колыхался в тягучей темноте. Неужели я действительно довел себя до этого? Неужели я настолько серьёзно запутался и испортился, что надежды уже не осталось? Я обхватил голову руками и почувствовал, как земля уходит из-под ног, когда Пек наконец опустился на пол рядом со мной и поднял меня на ноги. «Послушай меня: не бойся. Это ничто. Это жизнь. Жизнь - это выбор, вот и всё. Но хорошо то, что у тебя всегда есть выбор.» «У ТЕБЯ НЕ ОСТАЛОСЬ ВЫБОРА! — сказал Аллен и тоже спустился вниз, опустившись перед нами в приседающую позу. Я не знал, было ли это из-за ужасного освещения или это происходило на самом деле, но мне показалось, что он изменился. Его пальцы казались длиннее, а рот - больше. — Всё, что ты сделал за последние несколько лет, дало мне силу, необходимую для победы в этот раз. Ты отвернулся от своей так называемой "морали". Теперь прими решение и позволь ему свершиться!» Мою лучшую сторону было трудно расслышать за криками: «Ты знаешь в глубине души, чего хочешь. Не слушай его.» «Посмотрите, как маленькие обезьянки пытаются писать Шекспира! Да пошёл ты!!! Прими хаос и исполни свою грёбаную судьбу!!!» Гортанный крик вырвался у Пека, и он бросился на Аллена, смещаясь в полете. Аллен, в свою очередь, выстрелил в его сторону, и они взлетели в воздух, один всё больше походил на другого, как зеркало на своё отражение. Позади меня разгоралось всё ярче зарево, и, обернувшись, я увидел, что стены церкви заливает огонь - бледно-голубой и яростно-желтый. От свечей загорелось всё, что могло гореть, и пламя было жадным и голодным. Оно быстро распространялось по всему помещению, стремясь увидеть, сколько ещё сможет уничтожить. Однако две фигуры в воздухе, казалось, не замечали присутствия пламени. Всё, чего они хотели, - это убивать друг друга. Они были похожи на каменных часовых, пытающихся найти слабые места друг друга. С каждым ударом они становились всё больше. Они игнорировали всё, даже меня. И тут меня осенило: я игнорировал себя. Я игнорировал то, чего хотел, отдавался тому, что было вокруг меня в данный момент, не смотрел на общую картину. Я жил не той жизнью, которой хотел жить. Я смотрел на третью мировую войну, бушевавшую у меня над головой, так долго, как только мог, рассматривая каждый угол своих прошлых лет, чтобы лучше понять, куда я попал и кем стал. Через некоторое время я, спотыкаясь, направился к алтарю в передней части церкви. Это было столкновение огня и драпировок, жара и веры, но я почему-то знал, что должен быть там. Только я мог положить этому конец. Это был мой дом. Это было моё золото. Это были мои кости. Когда ко мне пришла эта поразительная мысль, всё моё тело скрутило, как будто мои внутренности разрывали. Я смутно догадывался, что именно такой урон должна была нанести драка Аллена и Пека, но они не влияли друг на друга: драка влияла на меня. Я должен был добраться до алтаря; я должен был положить этому конец. Аллен увидел, что я делаю, и попытался схватить меня. Пекинпа схватил его и, кивнув мне, удержал на месте, чтобы я успел. Пока я пробивался к алтарю, в моей голове проносилось столько всего: прошлое, настоящее, утопающие, борьба, ненависть, двое надо мной, сотни людей снаружи, мой стыд, моя гордость... Я вдруг понял, что такое "Большой Взрыв". Я понял, что жизнь можно продолжать только с уверенностью в том, что я знаю, кто я и кто мы все. Жизнь можно прожить только с пониманием того, что, несмотря ни на что, пока ты знаешь, кто ты внутри, даже если ты совершаешь ошибки, ты можешь стать лучше. Но понять это можно только после того, как мы сделаем выбор стать этим лучшим человеком. Я выбрал. Как раз в тот момент, когда я принимал решение, комната взорвалась. Аллен, Пек и церковь исчезли во вспышке упаднического, злобного жара, уничтожив Блэк Джона, Числа и зомби, которые годами преследовали мой дом. Моё тело распалось на части. Я снова оказался в той же черноте, что и раньше. Но на этот раз не было боли. Не было нужды кричать или злиться на небытие. На этот раз мой разум был цел. Мои знания были в безопасности. Всё было кончено. Дом Золота и Костей был разрушен. Но его можно восстановить. Его можно сделать сильнее. Он станет лучше. Он будет укреплён настоящим сердцем и духом. Если я захочу, он станет лучшим из всех возможных. Жизнь будет другой. Но она никогда больше не уйдет от меня. Я медленно проснулся...