Одной Крови

– Который уже раз мы с тобой встречаемся в подобных местах? – Не первый и не последний, Кид. Но сегодня ты, похоже, хочешь поговорить. – Можно и так сказать. А ты, как всегда, не рад меня видеть одной из этих прекрасных лунных ночей. Как обычно, пытаешься сорвать мои планы, а то и окончательно уничтожить меня. Не зря ведь пресса дала тебе такое прозвище. – Понял, о каком ты прозвище. Надо же, философствующий вор… Я ловил тебя и ловить буду, воровство – это тоже преступление, пусть ты и возвращаешь украденное! Но… я никогда не пытался тебя уничтожить. Знаешь же, что я мог бы это сделать, если бы по-настоящему захотел, мог бы поймать тебя и раскрыть личность, но ведь не делаю этого… Мог бы и заметить, мистер внимательность к деталям! – Я замечал. Но, знаешь, сложно верить в отсутствие недобрых намерений, в очередной раз заклеивая пластырем ссадины и отстирывая с одежды капли крови с тех мест, куда ты любишь попадать мне своим мячом. – Прости. Привычка. Так я обычно вырубаю преступников, вот и… – Я не в обиде. Ты просто делаешь свою работу. И уверен, желай ты на самом деле навредить, простыми ссадинами я бы не отделался. Мы с тобой как инь и янь, правда? Детектив и вор… И, кстати говоря, неплохо работаем вместе. Когда ты не пытаешься мне помешать, разумеется. Помнишь тот случай? – Какой? Ты ведь не ограничился одной подобной выходкой… – Нет, в тот раз ты сам предложил свою помощь. Когда пёс нашего дражайшего советника Сузуки застрял в его же сейфе, припоминаешь? Люпен… оригинально, правда? Не помнишь, какой он породы? – Если честно, я не знаю. Порода собаки – последнее о чём я думал в тот момент. – Но согласись, нам отлично работается вместе и неважно какими путями мы к этому пришли! – Не стану я с таким соглашаться. И тебе не советую привыкать, что можно вот так просто взять и втянуть меня в свои делишки, а я буду послушно помогать!.. – А если на кону стоит что-то важное? Что-то, имеющее отношение ко мне или просто очень важное? Что-то, в чём твоя помощь поистине необходима, а отказ приведёт к чьей-то боли, а то и смерти? – Если вопрос стоит так… то ты знаешь ответ. Вслух говорить не буду и не проси. – Что ты, конечно, я бы не стал заставлять тебя признаваться в том, что мои дела тебе небезразличны! А то и я сам… Скажи, мейтантей, ты никогда не пытался выяснить моё имя? – К чему ты сейчас об этом? Нет, не пытался. Хватит и того, что я знаю, как ты выглядишь. Совсем как я… Да и как ты себе представляешь такое расследование? Через дядю или полицейских, которые зададут кучу совершенно лишних вопросов и опять же расскажут дяде? От него узнает Ран… не хочу объяснять ей зачем ищу парня точь-в-точь похожего на Шиничи. – То есть, всё из-за девчонки? – Не смейся! Всё не так просто, как тебе кажется! – Ладно-ладно, не кипятись. Никто на твою обожаемую Ран не покушается. И не сопи так грозно, я ни имел в виду ничего плохого. То, что ты не знаешь моего имени… Знаешь, как-то спокойнее себя чувствуешь, когда твои соперники-противники не знают кто ты на самом деле. Такая себе свобода в твоём обществе позволить себе чуть больше, чем можно со знакомыми. – И правда разговорчивый сегодня, даже удивительно. Где же ты обычно прячешь всю эту откровенность? – Глубоко внутри, мой друг, глубоко внутри… Думаю, мы проверили друг друга уже достаточно. Это ты. А это я. – Не уверен, что понимаю о чём ты… – Ой, да хватит изображать тут из себя невесть что! Ты же отвечал мне! Незаметно вплетать наши с тобой слова в обычный разговор ты, конечно, мастак, но прикрытие больше ни к чему. Хочешь, я продолжу, раз сам боишься? Где же ты, мой брат, где же ты, моя любовь… Давай же, больше ты не можешь отрицать! – Это и правда ты?.. – Конечно я, братишка! – Почему на этот раз так долго?.. – Не вздумай тут разрыдаться. Иди сюда… Всё такой же уютный как я помню… тебе идёт быть мелким, а то, когда мы постоянно одного возраста, не так весело. Да, в этот раз получилось дольше, обычно мы друг друга находим пораньше, но такое ведь уже было. Рано или поздно мы находимся, ничего страшного. Знаешь, я почувствовал что-то, ещё когда ты пытался сорвать моё похищение башни с часами, но не понял до конца и не придал значения. Потом, снова встретив тебя уже Конаном, опять… Долго сомневался, ведь обычно мы оказываемся на одной стороне, но в итоге решился. И вот мы здесь, в обнимку, как в старые добрые времена… Спеть тебе дальше? – Угу… – Предрассветное утро пахнет и весной и волей, сны мои в тигровых шкурах по травам гуляют в поле. И сейчас тоже раннее-ранее утро, вот же совпадение, а? И воздух вкусный!.. – Непохоже на совпадение, скорее это кто-то подстроил. Кто бы это мог быть? – Не знаю таких… – А вот я знаю. И в центре города никак не может быть вкусного, как ты выражаешься, воздуха. – Какой же ты всё-таки прагматик, мейтантей! Неужели в тебе нет ни капли романтизма? – Уж какой есть. Споёшь дальше? – Конечно, братишка. И я люблю тебя таким, какой ты есть. У луны на мягких лапах золотые колокольцы, в облаках полосатых за клубком бежит солнце. – Да, где только не жили… В самых разных мирах мы с тобой побывали, кого только у нас не было и кем только не были мы сами… Оборотни тоже были. Это только ты мог представить светила того мира в виде котят! Хотя соглашусь, их поведение действительно походило на кошачьих детёнышей. – Бьются колодцы лиловыми звёздами, мир опрокинут в небесное дно. Ночи свиваются тёплыми гнёздами и звери, они идут над землёй! Звери, они идут за тобой! Помнишь, когда ты, эксперимента ради, решил попытаться стать правителем тамошних оборотней? И какая интересная в том мире была небесная механика? – Да уж, помню… Местным-то ничего, а мы поначалу путались и даже пугались. Зато быстро нашли друг друга, с такими-то одинаковыми симптомами… – На двоих одно сердце, девять королевских судеб. И бесшумные звери и бесстрашные люди. – Пожалуй, самый нелюбимый мой куплет. Вот зачем ты тогда вставил это вот, про сердце? – Ох, до всего-то тебе нужно докопаться… Знаю, что ты не любишь эту часть своей обширной биографии, братишка, но и забывать о ней было бы ошибкой. В те времена ты и правда был весьма бессердечным типом. – Я испытывал людей и себя, пытался выявить наиболее эффективный способ взаимодействия с ними. Как помнишь, этот не подошёл. – Конечно, помню, только не ворчи. Хорошо хоть не споришь о количестве раз, когда кто-то из нас оказывался наследником престола в том или ином роде. А помнишь, мы как-то раз оба влюбились в одну девицу? Вот же смешно было! – Смешно ему! А я действительно переживал, что ты её уведёшь. Ты всегда был ярче меня, такие больше нравятся девушкам… – А ты вдумчивее. И умные девицы из нас двоих выбирали именно тебя. К тому же та, из-за которой мы чуть не подрались, предпочла какого-то левого мужика. Родители быстро устроили помолвку, а она и спорить не стала. Ну, это как раз понятно, о нас тогда ходила весьма определённая слава… – Ловеласов, как же! Мы же не виноваты, что наша смелость и необычность нравилась барышням! – Ага, настолько, что они так и норовили затащить кого-то из нас в тёмный переулок. – Особенно тебя тащить приходилось! Сам всех приглашал в укромные местечки! – Неправда!.. И вообще, это было давно… Ой, хватит уже о моих подвигах на ниве испытания себя в разных дисциплинах! Ты – детектив, вот что по-настоящему впечатляет! И так тебе подходит… Нет, правда, рано или поздно нечто подобное должно было случиться. С твоим-то вниманием к деталям и любовью докапываться до правды. – Зато ты всегда предпочитал более авантюрные пути… – Вот только давай без намёков! На этот раз во всём виноваты обстоятельства. Мой нынешний отец был прежним Кидом, так что я волей-неволей вынужден отдавать его долги. И продолжать династию, разумеется. – Слушай, а это ничего, что я?.. – Что ты принадлежишь к числу тех, кто должен ловить таких как я? Это ничего не значит, братишка! Ничего не значит для нас. Вот об этом точно не переживай. А помнишь, как и ты однажды оказался по другую сторону закона? – Такое забудешь… А помнишь тот странный мир оборотней, где свой второй облик можно было выбирать? – И ты всё никак не мог определиться, тянул до последнего. – А что, мне не нравится подобная ограниченность! И вообще ограничения! – Ты всегда таким был, вольный ветер… – Да, вот такой вот я и горжусь этим!.. И как это всё превратилось в бесконечные «А помнишь?» – Давно не виделись, было ожидаемо. Кстати… Я тут кое-что… обычно ты это делаешь, но можно в этот раз я? Не возражаешь?.. – О чём речь?.. А, ты об этом. Конечно, давай. Это ведь не соревнование какое-то. Мы дополняем нашу песню, когда возникает желание или необходимость. Я думал, тебе не интересно сочинять стихи. Ты ведь, прости уж, никогда не был романтиком. – Это правда. Из нас двоих романтиком всегда был ты. Мне бы никогда не пришло в голову так выразиться о тех луне и солнце, которых ты умудрился сделать похожими на котят. Стихи, цветы, звезды, луны – не моё это. Мне правда не слишком нравится заниматься подобным, но это родилось само. Просто пришло. – Хватит уже стесняться, начинающий поэт! Я рад, что ты к этому пришёл. Давай, озвучивай своё творение. – Встретимся ли мы снова, там, за поворотом круга? Мы с тобой одной крови, отражения друг друга. Где же ты, мой друг, кто же ты, мой брат, где же ты, моя любовь?.. – О… это когда я слишком долго не находился? – Угу… – Уже нашёлся, всё в порядке, братишка. Я с тобой… И в этот раз мы действительно выглядим как отражения друг друга. Может, даже родичи… – Не… сжимай меня… так сильно! Ты же больше!.. Ух. Да, наверное, я тоже что-то такое начал чувствовать в твоём присутствии. Неосознанно. Да, сейчас вспоминаю, что тогда мне это и пришло в голову, и тоска обострилась… – Прости, что стиснул. Я ведь тоже соскучился. Напоследок… Ночь подходит к концу и нам пора расходиться. Что тебя, что меня ждут люди, ставшие нам близкими в этой жизни… Люблю тебя, братишка… До встречи. – До встречи, Кид. В следующий раз найди минутку, чтобы меня обнять. Уж тебе-то должно хватить изобретательности, чтобы придумать как это сделать, чтобы никто ничего не заподозрил. – Обязательно, мейтантей! И не язви, тебе не идёт. Счастливо оставаться! – Ты опять улетаешь куда-то, а я остаюсь смотреть тебе вслед… сколько раз уже такое было? Брат мой, вольный ветер… будь осторожен. Я буду ждать.