О взаимной любви

Модди любит Пугода. Влюблён в него до невинных разглядываний на его лицо, на его руки и тело. Влюблён так, что внимательно слушает каждое слово Пакета, запоминая мнение о той или иной вещи. Влюблён до остановки всех своих дел, если его зовёт куда-то Пугод. Влюблён в сумасбродные идеи о которых Пакет рассказывал с огнём в глазах. Модди помнил, когда впервые задумался об этом. Они слушали музыку прерываемую забавными помехами, что придавали музыке непривычное звучание, но от этого не менее прекрасное. Тогда играла простая, но эмоциональная песня под гитару то ли о любви, то ли ещё о чём-то. Пугод просто качал головой в такт, работая над чертежами механизма. Модди просто напросился посидеть послушать музыку, обещая не мешать. Именно тогда учёный впервые засмотрелся на Пакета, и именно тогда в песне прозвучало “я болен тобой” два очевидных факта сложились в голове, и влюблённый рассмеялся, привлекая внимание друга. На вопрос, что случилось, Модди мотал головой, хихикая. Так же он помнил, как Пакет рассказывал о уходе за кожей и за волосами, о том, какой эффект оказывает то или иное средство на волосы, как плохо перебарщивать с кислотами, ведь это может навредить коже. Модди перестал его понимать на половине, ведь никогда не интересовался этим, но голос Пугода так нравился, что тот лишь задавал больше вопросов, запоминая больше бесполезной ему информации. Всё только чтобы Пакет продолжал говорить. Особенное место в памяти Модди оставил дню, вернее ночи, когда он вытащил Пугода из дома гулять куда глаза глядят и куда влюблённый хочет, а хотел он показать Пакету до одури красивое место. Тёмная поляна, которую окружают деревья с растущими на них ягодах, что светили в темноте и вились вокруг ствола, словно гирлянда. Фонари не доставали до уголка тьмы на этой поляне, словно ты был чудовищем из детской, который остался в тени, боясь причиняющего боль света. Пугод, зевая, шёл за Модди, что держал его за руку и вёл дальше, хихикая и не говоря, что ждёт Пакета, а тот лишь кидал больше предположений, оставшихся без ответа. На самой поляне Модди следил за реакцией предмета воздыхания, а он оборачивался на светящийся теплым цветом лес, остановился на Модди, что улыбался в ожидании. Пугод улыбнулся, атмосфера была слишком романтичной и местами даже интимной, чтобы что-то говорить, но согласился с тем, что тут нужно быть ночью. Модди не говорил ни с кем о своих чувствах, но гордился, что его сердце, хоть и случайно, украл его друг, который смеялся до слёз, улыбался ярко и искренне, не боялся показывать эмоций, даже грусть или злость показывал легко, говоря очередному балбесу, мешающему жить спокойно, о том, какой он идиот. Эти резкие слова и движения завораживали даже больше, как минимум из-за того, что злой Пугод та ещё редкость. Модди доволен своим положением друга, но конечно хотелось большего. Хотелось обнять Пакета, поцеловать и сказать всем что он навеки его. Но влюблённый ни за что не посмеет мешать Пугоду в построении его счастья, и если предмет его воздыхания скажет в один день, что начал отношения с кем, Модди не будет мешать. Пугод не раз замечал, как Модди на него смотрит не отрываясь. Ему это льстило и было ужас как приятно. Замечал, что Модди его слушает, даже самую неинтересную ему тему, интересуется и даже пользуется какое-то время ей. Всё это подкупало делать что-то и для Модди. Пакет взял руки влюблённого в свои, заглядывая в его глаза. В них отражались тусклые огоньки ягод и фонарей. Взгляд заметался по спокойному лицу Пугода, что искал слова. Всё в этой поляне говорило, что это должно было случится именно тут. Тихие слова о том, что Пакет хочет попробовать начать встречаться с ним, и Модди готов поклясться, его сердце остановилось на секунду, начиная стучать сильнее, вырываясь из груди в руки любимого. Пугод бы соврал, если бы сказал, что Модди ему не нравится. Его терпению может позавидовать кто угодно, а спокойная рассудительная реакция на проблемы, из-за которой очень часто выходил победителем. Идеи Модди и фиксация на их реализации. Когда Пакет ловил на себе взгляды Модди, его щёки краснели, а слова забывались. Казалось его друг видит его насквозь, видит его чувства и готов рассмеяться им, но лишь смущённо отводил взгляд улыбаясь. Позволяя рассмотреть себя в ответ, и Пугод этим пользовался. Смотрел на профиль Модди готовый вот прямо сейчас сказать о чувствах, только чтоб оставить поцелуи на щеках, губах и носу. Особое внимание уделить шраму, который был отличительной чертой Модди. Пугод любит слушать о прогрессе его друга в деле, которым он горит вот прямо сейчас, где-то внутри, но этот интерес попадает и на Пакета, что не перебивая слушает о редстоуне, успев, сто раз запутаться и пропустить половину мимо ушей. А Модди всё говорил, иногда переключаясь на объяснение чего-то более мелкого, но участвующего в этой большой цепи механизмов. Пугод аккуратно ступал меж редстоуна, смотря, как Модди при госте настраивает повторитель, что, почему-то, был на единицу больше из-за чего всё не работало. Пакет бы соврал если бы сказал, что ему не нравится Модди. Нравится ещё как. Пугод не раз говорил, что восхищается другом и равняется на него, готовый перепрыгнуть успехом вот сейчас, ну вот вот сейчас. И ведь перепрыгнул и ведь всё равно восхищается, словно мир его остановился. Как это Модди не перед ним? Как это его любимый друг отстал? И Пакет ведь думал, чтобы всё бросить, начать с начала, только чтоб Модди был перед ним. Но вот он Модди. Перед ним. В руках Пугода сжаты ладони друга, что смотрел искренне восхищённо в не скрытые под шляпой глаза, отражающие в себе свет фонарей. Модди готов поклясться, что Пакет покраснел. Резкий вдох и Пугод начинает говорить непривычно медленно, обдумывая каждое слово, как последнее. Но его перебивают резкие слова о любви, в тот самый момент, как их должен сказать Пакет. Модди улыбается, прикрыв глаза. Ему стыдно и страшно, но от этого не менее смешно. Пугод выдохнул, притягивая своего парня к себе, шепча, что тот все испортил. Их первый поцелуй запомнили деревья укрытые светящимися лозами. Их слова любви унёс ветер, обещая сокрыть их секрет. Их влюблённый взгляд спрятала темнота, не позволяя видеть другим. Их касания обжигали других, но согревали друг друга. Их любовь, одна на двоих, сокрыта тайной и мраком, но оба в ней сияли как две полярные звезды, что поддерживали свет другого.