Костюм Мадоки Канамэ

Эмлин Уайт любил свою работу. То есть, не то чтобы с восторженной преданностью, не настолько, чтобы вскакивать по утрам без будильника, полным энтузиазма, или получать удовольствие от рутинных обязанностей вроде сортировки бесконечных бумаг в лаборатории. Но он искренне уважал биологию как науку. Мир живых существ с его неуловимой логикой, законами, тайнами и хрупким балансом казался ему почти волшебным. К тому же профессия университетского преподавателя оставляла достаточно свободного времени для хобби. А хобби у него было весьма… специфическое. Квартира Эмлина скорее напоминала выставку, чем жилое пространство. Стеллажи вдоль стен, увенчанные стеклянными витринами, хранили аккуратно расставленные коллекционные фигурки. Тёмные тяжёлые шторы защищали драгоценные экспонаты от губительного солнечного света, а пыль не успевала оседать дольше суток благодаря педантичному уходу хозяина. В центре комнаты стоял небольшой столик с дорогим зелёным сукном — там Эмлин устраивал фотосессии для своих кукол, создавая идеальные композиции, передающие атмосферу любимых сцен. Иногда он выкладывал снимки в тематические паблики, наслаждаясь редкими, но оттого ещё более ценными одобрительными комментариями знатоков. Именно в одном из таких сообществ он однажды увидел фотографию Шаррон. Легендарная Шаррон. Ледяная королева кафедры физики, загадочная, неприступная — та, на кого студенты смотрели с благоговейным трепетом. Даже коллеги старались лишний раз не пересекаться с ней, опасаясь её пронизывающего взгляда и холодного тона. На фотографии она была совсем другой. Чёрно-белое платье, сложная причёска — словно явилась из позапрошлого века. Взгляд спокойный, но в нём сквозила едва уловимая насмешка, будто она знала что-то, чего не знал никто другой. Она выглядела… идеально. Эмлин замер, уставившись в экран. В груди что-то предательски дрогнуло. — Она бы идеально вписалась в Викторианский кукольный театр… — пробормотал он. И с этого момента не мог думать ни о ком другом. Но существовали объективные законы вселенной, неподвластные даже самым гениальным учёным. Например, закон, гласивший: «Девушка, похожая на героиню Готической Новеллы, никогда не обратит внимания на биолога-анимешника». Особенно если они коллеги…

***

— Ты проиграла. Голос Рейнетт звучал безмятежно, как будто она всего лишь напоминала о завтрашней погоде. В руках она небрежно вертела ложечку, помешивая чай, и смотрела на сидящую напротив Шаррон с ленивым удовольствием охотника, загнавшего добычу в угол. Шаррон сидела неподвижно, пальцы сплелись в замок, взгляд был устремлён в столешницу. Всё её существо выражало внутреннее сопротивление. — Я не собираюсь это делать, — наконец произнесла она, но голос её дрогнул. — Будешь, — бесстрастно кивнула Рейнетт. — Мы заключили пари, и ты согласилась. Пари было, мягко говоря, не самым разумным. Рейнетт утверждала, что физики не могут использовать квантовую механику для предсказания исхода шахматной партии. Шаррон возразила, что могут. После ожесточённого спора была поставлена ставка: проигравшая отправляется на аниме-фестиваль в костюме девочки-волшебницы. Рейнетт выиграла. Её многолетний опыт шахматных баталий оказался сильнее любых физических теорий. И вот, в один серый, промозглый ноябрьский день Шаррон стояла перед зеркалом, с ужасным отвращением глядя на своё отражение. Белые гольфы. Короткое розовое платье с воздушными оборками. Блестящие бантики, нелепо развевающиеся на плечах. — Абсолютное безумие, — тихо произнесла она. Рейнетт за её спиной выглядела донельзя довольной. Её малышка наконец-то сбросила маску суровой интеллектуалки и теперь больше походила на капризного ребёнка, которому велели есть овсянку. Очень, очень недовольного ребёнка.

***

Эмлин редко ходил на аниме-фестивали. Он не был из тех, кто бегает от стенда к стенду, фотографируется с косплеерами и увлечённо участвует в конкурсах. Нет, если он появлялся среди этой пёстрой толпы, то только с конкретной миссией. Как истинный коллекционер, он не разменивается на посредственные фигурки и дешёвые постеры, не поддаётся импульсивным покупкам и не тратит время на праздное разглядывание экспозиций. Его интересуют исключительно редкости, артефакты, которые можно добыть только здесь и только сейчас. Сегодня целью его охоты была эксклюзивная статуэтка Мадоки Канамэ, лимитированное издание, доступное лишь на этом фестивале. Очередь у заветного стенда тянулась длинной и неровной змеёй, клубящейся из жаждущих поклонников. Эмлин пробирался сквозь неё, сжимая в ладони бумажник и сверля затылки соперников мрачным взглядом. Он ненавидел наглых нарушителей порядка и шипел на тех, кто пытался пролезть вперёд. Всё шло по плану, пока боковым зрением он не заметил что-то странное. Очень странное. На другом конце зала стояла… Шаррон. Мир застыл. Время замедлилось, звук растворился, а реальность покрылась рябью, как кадр из плохо загруженного аниме. Нет. Это невозможно. Шаррон. Его коллега. Ледяная королева кафедры физики. Женщина, чей голос звучал, словно аксиома мироздания. Она, чьи строгие винтажные платья всегда напоминали картины прошлых веков. И она была в костюме девочки-волшебницы. Эмлин моргнул. Потом ещё раз. Розовое платье с пышной юбкой, белые гольфы с бантиками, изящные туфельки. Даже парик — розовые волосы, аккуратно собранные в два милых хвостика. Его сознание отчаянно пыталось отыскать хоть какое-то разумное объяснение происходящему, но выдавало лишь системные ошибки. Шаррон. В костюме. Девочки. Волшебницы. Эмлин открыл рот. Ни звука не вырвалось. Он попытался закрыть рот. Не получилось. Она выглядела… слишком хорошо. Нет, она выглядела лучше любой из его кукол. Безупречно. Как будто сошла со страниц артов. Словно кто-то создал её по чертежам из его самых безумных фантазий. Если бы она не была живым человеком, он бы немедленно забрал её в коллекцию. Какого чёрта она делает? Какого чёрта она делает ЭТО с ним? Ему хотелось развернуться и сбежать, пока ещё оставался шанс сохранить рассудок, но тело его предало. Он просто стоял и смотрел, не в силах ни отвести взгляда, ни осознать, что ещё секунду — и его голова перегреется от избытка эмоций. Шаррон, разумеется, заметила его почти сразу. И… никак не отреагировала. Вообще. Даже бровью не повела. Она просто посмотрела на него, как смотрят на случайного знакомого в толпе — чуть прищурившись, оценивающе, но без удивления. Как будто ничего особенного не происходило. Ничего. Особенного. — Фанаты Sailor Moon, проходите в фотозону! — раздалось из громкоговорителя. Но ни Эмлин, ни Шаррон не пошевелились. Они продолжали смотреть друг на друга, будто их взгляды вели безмолвный разговор. Где-то в зале раздался истеричный вопль: — ПРОДАЙТЕ МНЕ ПОСЛЕДНЮЮ ФИГУРКУ! Но Эмлин не слышал. Он мог только смотреть. Шаррон, облачённая в абсурдно милый наряд, сохраняла своё обычное ледяное спокойствие. Её идеальные черты не дрогнули, но в глазах мелькнуло что-то… похожее на развлечение. Она прищурилась, будто оценивая, сколько ещё он продержится, прежде чем испустит последний вздох. Но всё же она не выдержала и неспешно подошла, остановившись на расстоянии вытянутой руки. — Эмлин? Он ощутил, как вся его нервная система в один миг выходит из строя. — Профессор… А, то есть… Шаррон… — выдохнул он, почти теряя сознание. Господи. Она говорила с ним. Самая настоящая, живая кукла. — Перестаньте так на меня смотреть, — спокойно попросила она. — Как? — Будто сейчас упадёте в обморок. Эмлин с трудом сглотнул, заставляя себя отвести взгляд. — Простите, это… Это просто… — он шумно вдохнул, будто выброшенная на берег рыба. — Это… нечто. Шаррон чуть склонила голову и лениво поправила бантик на груди, словно этот жест мог хоть немного стереть всю нелепость происходящего. — Поверьте, я в курсе, — произнесла она с тем же невозмутимым спокойствием, будто не была сейчас облачена в розовое платье с оборками. Эмлин, наконец, сумел вдохнуть и собрал рассыпавшиеся по осколкам сознания мысли. Где он? Фестиваль. Почему он здесь? Фигурка Мадоки. Где фигурка? В очереди. Где его бумажник? Он опустил взгляд вниз — и, конечно же, бумажник валялся у его ног. Когда он его уронил? Без понятия. Может, в тот момент, когда его внутренний мир дал критический сбой, столкнувшись с образом Шаррон в костюме девочки-волшебницы. Повезло, что никто не решился украсть его прямо из-под ног — прямо сейчас это было бы легче лёгкого. — Вы уронили что-то, — заметила Шаррон, изящно приподняв бровь. — Да-да, — пробормотал он, судорожно наклоняясь. Но в тот же момент кто-то в толпе, не глядя, задел его плечом, пробираясь сквозь поток людей. Учитывая, что ноги у Эмлина всё ещё подрагивали от пережитого потрясения, он потерял равновесие… и шмякнулся на колени. Прямо перед Шаррон. В гулкой тишине, среди мерцающих неоновых вывесок и шелеста чужих голосов, он осознал, как это выглядит со стороны. Он стоял перед ней на одном колене, склонив голову, протянув руку вниз — как будто… делает предложение. Серьёзно? Он?! Шаррон, разумеется, оценила ситуацию мгновенно. — Ну, — хмыкнула она, переплетая руки на груди. — Мы, конечно, знаем друг друга давно, но мне казалось, обычно это делают чуть позже. — Я ПОДНИМАЮ КОШЕЛЁК! — взвыл Эмлин, судорожно хватая бумажник и вскакивая так резко, что у него хрустнул позвоночник.

***

Фестиваль жил своей жизнью. Вокруг мелькали люди в косплее, звучали возгласы восторга, кто-то громко пел в караоке-зоне, а вдалеке продолжалась ярмарка, но для Эмлина и Шаррон всё это было фоном, размытым, несущественным. Шаррон с тихим вздохом перевела взгляд в сторону, будто нехотя, но всё же уступая внутреннему дискомфорту. — Это всё Рейнетт, — наконец призналась она. Эмлин усмехнулся, всё ещё приходя в себя. — Вам пришлось проиграть очень плохое пари, — предположил он. — Вопиюще плохое. Повисла короткая пауза. Эмлин знал, что должен что-то сказать. Если он сейчас не соберётся и не воспользуется этим шансом — возможно, второго уже не будет. Он глубоко вдохнул. — Послушайте, — начал он, чувствуя, как голос предательски дрожит. — Я понимаю, что это, возможно, не самое подходящее место для подобных разговоров… но вы выглядите прекрасно. Шаррон чуть склонила голову, с лёгким недоумением наблюдая за ним. Какого чёрта именно сейчас, среди всего этого хаоса, среди всей этой суматохи, этот мужчина — который сам выглядит как персонаж готического романа и чьи студенты, наверное, изучают скелет и строение человека, по телу этого недовампира, — вдруг решил, что ему необходимо сказать что-то подобное? — Вы… серьёзно? — Абсолютно! — с жаром подтвердил Эмлин, не замечая, как его руки чуть сжались в кулаки от волнения. — Вы… Вы — как живая коллекционная фигурка! Она моргнула. — Это комплимент? — Самый высокий, какой только можно сделать! Шаррон чуть прищурилась, как будто пыталась понять, насколько искренне он говорит. Потом, спустя несколько секунд раздумий, уголки её губ едва заметно дрогнули. — Тогда… может, вы покажете мне, чем тут можно заняться? Он едва не подавился воздухом. Показать этой даме фестиваль? Да разве ей интересно подобное?! Шаррон — та самая, что вещала студентам законы термодинамики ледяным голосом, та, кто выглядела так, будто родилась в викторианской Англии и до сих пор мысленно находилась где-то там, — хотела, чтобы он показал ей этот бурлящий хаос? — Вы… вы хотите, чтобы я… — Ну, вы же здесь не первый раз? — уточнила она, сложив руки за спиной. Он кивнул так быстро, что едва не вывихнул шею, хоть это и было ложью — Тогда покажите мне всё.

***

Прогулка по фестивалю обещала быть долгой. Эмлин и сам не ожидал, сколько всего можно уместить в относительно небольшом здании. Гул голосов, мерцающий свет неоновых вывесок, запах пластика от новеньких фигурок и печатной краски от манги, вперемешку с чем-то жареным и карамельным… Всё это было привычным, родным. Но теперь он смотрел на фестиваль немного иначе — глазами Шаррон. Большинство вещей его, конечно, совершенно не интересовали. Косплееры? Ладно, бывает. Караоке? Не дай бог. Фуд-корт с такояки и рамэном? В принципе, можно рассмотреть. Но самое прекрасное, что могло быть в подобном месте — это фигурки и куклы. Прекрасные, детализированные, в роскошных или миленьких платьях, с точными чертами лица, с аккуратно прорисованными глазами… Он с юности обожал их, коллекционировал, даже пробовал делать сам. Долгие вечера, проведённые в работе над крошечными деталями, дали свои плоды — у него получались фигурки, которыми он мог гордиться. Только вот времени на это у преподавателя было всё меньше, а материалов на качественные работы требовалось всё больше. Но сейчас он думал вовсе не о коллекции. Рядом с ним шла женщина, которую он, возможно, любил годами. И выглядела она, чёрт подери, как кукла. Живая, прекрасная, недосягаемая. Эмлин мечтательно улыбнулся, легонько ущипнув себя за запястье. Нет, это не сон. Он шагал рядом с ней и объяснял разницу между видами фигурок, с серьёзным видом показывал, где продаются самые качественные арты, и даже научил Шаррон правильно держать световой меч в фотозоне «Звёздных войн». — Это лучшее место в галактике, чтобы увидеть самые странные наряды, — заметил он, когда мимо них прошёл человек в костюме Пикачу… но с головой Дарта Вейдера. Шаррон внимательно проследила за этим зрелищем взглядом, потом слегка кивнула: — Начинаю понимать, зачем люди сюда ходят. Они взяли горячий шоколад в автомате. Была ли это бессмысленная трата денег? Возможно. Давал ли этот напиток радость? Безусловно. Эмлин знал, что вкус этого автоматного шоколада никогда не совпадёт с тем, что он пил в юности, но каждый раз упрямо пытался найти тот самый. — Вообще, я не думала, что ты увлекаешься этим, — неожиданно призналась Шаррон, делая маленький глоток из стаканчика. Эмлин оторвался от созерцания ближайшей витрины с коллекционными фигурками и перевёл на неё взгляд. — Чем? — усмехнулся он, и сделал ставку на самое очевидное. — Ну… аниме? Шаррон чуть склонила голову, будто размышляя, прежде чем спокойно ответить: — Нет. Реальными девушками. Эмлин едва не подавился своим напитком. Он замер, глядя на неё, как загнанное в свет фар животное. Это была шутка? Это был намёк? Она вообще понимает, какие слова только что сказала? Шаррон смотрела на него невозмутимо, но в глубине её глаз мерцала лёгкая искра забавы. — Не надо так нервничать, — произнесла она с мягкой улыбкой. — Это же не признание в любви. — Да, конечно, ха-ха! — выдал он, судорожно смеясь, чуть не расплескав горячий шоколад. Однако в уголках её губ мелькнула тень ухмылки — живая, чуть дерзкая, такая редкая для неё. Эмлин почувствовал, как у него пересохло в горле. Они снова зашагали по залу, среди разноцветных огней и толпы, но теперь молчание между ними было не натянутым, а каким-то… лёгким. Почти уютным. — Ну что ж, — спустя минуту проговорила она, медленно осматриваясь. — Я не ожидала, что этот день будет таким… интересным. — Вам… понравилось? — выдохнул он, пытаясь скрыть надежду в голосе. Она повернула голову и посмотрела на него так, словно он только что предложил ей опровергнуть второй закон термодинамики. — Достаточно понравилось, чтобы ты пригласил меня куда-нибудь ещё. Он застыл. Шаррон… намекает? Шаррон, его холодная, неприступная Шаррон… она действительно… — Например, в тот магазин одежды, про который ты говорил, — добавила она, делая очередной глоток шоколада, как будто обсуждала что-то совершенно обыденное. — Вы… вы хотите… со мной? — неуверенно уточнил он, всё ещё опасаясь, что всё это — чья-то злая шутка. — Да, — спокойно кивнула она. — …Пойти в магазин одежды? — Именно. Он сглотнул, чувствуя, как его сознание лихорадочно просчитывает возможные варианты развития событий. — О боже. Я… я должен подготовить маршрут, — пробормотал он, едва ли не вытаскивая телефон. — Вдруг один из винтажных магазинов закроется, и мы зря потратим ваше время… И тут произошло нечто невероятное. Шаррон… улыбнулась. По-настоящему. И это была не сдержанная тень улыбки, не загадочный уголок губ, а почти тёплая, искренняя улыбка, едва заметная, но совершенно невообразимая для неё. — Подготовь, — сказала она мягко. — Мне будет интересно. Эмлин судорожно кивнул, чувствуя, как у него закружилась голова. Господи, с этим фестивалем он явно попал в лучшую временную линию.

***

Университет жил своей привычной, незыблемой жизнью: серыми стенами, шумными коридорами, бесконечными очередями в столовой и неизменным запахом старых книг, впитавшимся в библиотечные полки. Всё было как всегда. Но в этот день в воздухе витало нечто странное. Это чувствовалось в нервозном гуле аудитории, в шёпоте студентов, переговаривавшихся в углу, в том, как на лекции по квантовой механике кто-то уронил ручку и даже не попытался её поднять. Что-то происходило. Это что-то наконец оформилось в сплетённый заговором узел, когда в студенческом кафе, в дальнем углу за самым неприметным столиком, собралась небольшая, но крайне взволнованная группа. — Я клянусь, это была она, — трагическим шёпотом произнёс первокурсник Люмиан, нервно постукивая пальцем по столику, будто вбивая неоспоримую истину. — Да ну, — скептически протянула его соседка Франка, откидываясь на спинку стула. — Говорю тебе! Белые гольфы, розовое платье, бантики! — Люма, ты снова смотрел аниме перед сном и тебе приснилось, — фыркнул Уилл, закатывая глаза. — Это было не во сне! Я видел её собственными глазами! — О ком вообще речь? — устало спросила Дженна, староста группы, которая, казалось, уже заранее пожалела о своём вопросе. Люмиан глубоко вдохнул и выдал: — Шаррон. Профессор физики. Была на аниме-фестивале в костюме девочки-волшебницы. За столом воцарилась такая тишина, что можно было услышать, как в соседнем корпусе надрывается старый кулер. Франка молча поставила стакан с чаем обратно на поднос. — Ты бредишь. — Нет! — воскликнул Люмиан, мотая головой так, что его тёмные волосы взъерошились. — Я видел! Причём она не просто гуляла там… Она с кем-то говорила. — С кем? — тут же насторожился Уилл. Люмиан огляделся, словно выслеживал шпионов, и понизил голос до зловещего шёпота: — Я не уверен… но, кажется… — он сглотнул, выдержал драматическую паузу, а затем, склоняясь ближе, прошептал: — С Эмлином Уайтом. Эффект был немедленным. Кто-то подавился булочкой и закашлился. Чей-то разговор смолк. — С Эмлином?! — Нет, ну теперь точно бред! — Он же биолог! — И… анимешник, — тихо добавила Дженна. Все замерли, осознавая значение этих слов. — Погодите, погодите… — Франка сцепила пальцы в замок, прищурившись, как настоящий детектив. — То есть вы хотите сказать, что наша строгая, холодная, неприступная преподавательница физики, которая носит только винтажную одежду, которая даже шуток не понимает, пошла на аниме-фестиваль… в костюме девочки-волшебницы… и там встретилась с самым ярым анимешником университета? Люмиан энергично закивал, чуть не свалившись с места. — Я видел. — Может, это была не она? Просто похожая девушка? — Нет, — он подался вперёд, и в его глазах вспыхнула фанатичная убеждённость. — Это точно была она. Рост, комплекция, лицо. Даже говорила она своим обычным голосом… только он звучал добрее. Над столом пронеслось сдавленное хихиканье. «Добрый» голос профессора Шаррон звучал так же абсурдно, как «отзывчивая» каторга. — И что она сказала? — «Эмлин, перестаньте так на меня смотреть». В кафе снова повисла тишина, настолько плотная, что, казалось, её можно было потрогать. — Подождите… — нарушил молчание Уилл, нахмурившись, будто пытался решить сложнейшую математическую задачу. — То есть… он смотрел на неё так, что она это заметила? — Да! — Люмиан буквально подскочил на месте, его голос задрожал от накала эмоций. — Господи… — прошептал кто-то. Франка, не выдержав, закрыла лицо руками. — Всё, мы живём в сломанной реальности. Физика и биология схлопнулись в один магический мир… — её голос звучал так, будто она вот-вот начнёт молиться. — Только не говорите, что нас ждёт ещё один фиктивный факультет. Университет разорится и поднимет цены на всё, что можно. — Именно! Вот именно! — подхватил Люмиан, с жаром размахивая руками. — Это же вообще не укладывается в картину мироздания! Но Дженна, староста группы, не разделяла их паники. Напротив, она медленно и решительно положила ладонь на стол, её взгляд стал по-настоящему серьёзным. — Нужно это расследовать. — Что? — выдохнул Люмиан, растерянно моргая. — Раз они теперь… общаются, значит, рано или поздно где-то проявятся. Мы должны узнать истину. Все переглянулись. Идея была настолько безумной, что… им всем захотелось в неё поверить. — Если Эмлин и правда её… ну… увёл в анимешники… — протянул Уилл, задумчиво почесав подбородок. — …То это будет величайшее научное открытие нашего века, — торжественно закончила Дженна. Именно в этот момент дверь в кафе открылась, и внутрь вошли они. Все замерли. Эмлин Уайт. И Шаррон. Вместе. Группа заговорщиков резко умолкла, втягивая головы в плечи, но продолжая пристально наблюдать. Эмлин выглядел чересчур довольным. Он шёл рядом с Шаррон, чуть ли не подпрыгивая от воодушевления, словно всё его существо ликовало от того, что она не только не растворилась в воздухе, спасаясь от общества, но даже сама предложила зайти в кафе. Это был абсолютный прорыв, но самое странное заключалось в другом. Шаррон выглядела… расслабленной. Да, в её осанке всё ещё чувствовалось аристократическое достоинство, будто в её венах текла кровь XIX века. Да, её походка была всё такой же плавной, сдержанной и точной. Но… что-то изменилось. В её жестах появилось едва уловимое тепло. Лёгкое, почти невидимое, но присутствующее. То ли это было влияние недавнего фестиваля, то ли хорошего настроения, но она казалась… Почти довольной. Франка сдавленно охнула. — Мы точно сломали вселенную… И вот они заходят в кафе, а там полная тишина. Слишком тихо. Так не бывает в месте, наполненном студентами. Не может быть, чтобы здесь не было привычного гула голосов, смеха, лязга посуды. Но в этот момент можно было услышать даже лёгкое потрескивание кофейного аппарата на кассе. Эмлин нахмурился. Что-то здесь явно было не так. Шаррон же, напротив, оставалась невозмутимой. Её холодный, оценивающий взгляд скользнул по залу, пока, наконец, не остановился на угловом столике, за которым, будто застигнутые на месте преступления, замерли несколько студентов. Люмиан приоткрыл рот, но ни звука не сорвалось с его губ. Франка, державшая ложку, так и не донесла её до рта, словно в страхе, что любое движение нарушит зыбкое равновесие происходящего. Уилл… просто смотрел. Нет, даже не так — он изучал. Пристально следил за каждым их жестом, словно пытался разложить увиденное на составляющие и найти разгадку к великой тайне. Эмлин почувствовал что-то смутно подозрительное в этой абсолютной тишине. — Что-то не так? — спокойно спросила Шаррон. — Не знаю, — тихо ответил он. — Такое чувство, будто они только что обсуждали нас. Шаррон снова посмотрела на студентов. Те дружно занялись чем угодно, лишь бы не встречаться с ней взглядом: внезапно сосредоточились на подносах, напитках, собственных ногтях, потолке — в общем, делали вид, что их не существует. Эмлин прищурился. — Ладно. Намёк понял. — Какой намёк? — Поговорить об этом позже. Он слегка подтолкнул Шаррон вперёд, направляя её к кассе, но в этот момент за спиной раздалось резкое покашливание. — Какая сегодня потрясающая ПОЛИТИЧЕСКАЯ ОБСТАНОВКА в мире, правда? — громко заявила Дженна. — Да, особенно в Японии! — с готовностью подхватила Франка. — Вы слышали про новые реформы? — Японские реформы всегда интересны! Эмлин едва не поперхнулся смехом. Шаррон же непонимающе вскинула бровь. — Мне кажется, наши студенты… очень обеспокоены международной политикой. — Ага, — усмехнулся он. — И особенно её влиянием на аниме-индустрию. Шаррон пожала плечами. — Значит, у них есть правильные приоритеты. Эмлин уставился на неё с изумлением. Кто бы мог подумать, что Шаррон — эта ледяная богиня эпохи романтизма, чей голос обычно звучит, как отголосок строгого академического мира, — сможет так просто и буднично сказать подобное? Мироздание, кажется, снова решило его удивить.