Пицца с шоколадом

      - Не, ну я, конечно, знал, что Нойз тот ещё псих, но чтобы травиться… - лишь недоумевающе покачал головой Густаво.       - Да сам в шоке!       Разговор Пеппино с Густаво состоялся уже на следующий день в пиццерии. Не смотря на почти бессонную ночь, итальянец вышел на работу как обычно. Заметив это, заботливый коллега предлагал ему пойти немного передохнуть, уверяя, что со всем справится сам, но пиццайоло отказался. Спать ему не хотелось из-за какого-то обуревающего его чувства, которое Пеппино было сложно интерпретировать. Оно было похоже на гнев, вот только при гневе обычно слёзы не стоят комком в горле. Спагетти помнил только, что уже испытывал его когда-то давно, во время службы в армии. И мужчина много лет потратил на то, чтобы забыть это чувство… Но вот оно вернулось, и это выводило Пеппино из себя ещё больше!       - Угх, я бы этому… Нойзу все уши бы пообрывал, кабы он щас в коме не был! – сердито пропыхтел мужчина, так интенсивно замешивая тесто, будто оно нанесло ему личное оскорбление, периодически отрывая от него мелкие кусочки (видимо, представляя, что это уши Нойза) и прилепляя их обратно.       - Пепп, поверь, когда Теодор очнётся, до ушей ему явно будет до фени. Если ему вообще удастся выкарабкаться, - мрачно подметил Густаво.       - Вот в том-то и дело!.. – с силой выдохнул Пеппино, яростно швырнув комок теста об стол, и про себя отметив, что в эту пиццу надо бы добавить побольше острого соуса. – Однако врачи говорят, что Теодору, возможно, ещё повезло, так как он не совсем человек.       - В смысле не совсем человек?       - Да они там что-то про наличие демонической крови твердили, или что-то типа того. В общем, Нойз у нас, оказывается, полудемон… четверть демон… фиг его знает в какой степени демон, короче говоря. А у них регенерация помощнее нашей будет. Обычный человек в такой ситуации скорее вообще откинется, не приходя в сознание. А если и выживет, то все его внутренние органы, особенно печень с почками, ему навсегда arrivederchi скажут. А Теодор имеет шанс не только выжить, но и полностью в норму прийти после нескольких месяцев усиленной терапии.       - Mamma mia, вот это было весьма неожиданно! - удивлённо присвистнул друг Спагетти.       - Слушай, я в Башне сражался с гигантским разумным болгарским перцем, ковбойским плавленым сыром, собственной копией курильщика и челом на летающей пицце с куском пиццы вместо башки, а ты удивляешься, что Нойз тем ещё чертилой оказался? – скептически ухмыльнулся Пеппино.       - Да не, не особо, - махнул рукой Густаво. – В принципе, это объясняет некоторые его особенности. Ну, там, красные глаза, внезапно появляющиеся когти, зубы… Скотское поведение…       - Ох, и не говори, ещё какое скотское! Видал же, что он накануне учудил?       - Да, я тоже застал ту передачу. Знатно, конечно, у Нойза бомбануло, что аж вообще всех послать решил.       - Угу, типичный Нойз… Небось осознал потом, что натворил, потому и решил выпилиться. Дурака кусок… - сварливо пробубнил Спагетти, и в его голосе прозвучало что-то вроде обиды. – Конечно, кто ж его теперь, после таких заявлений, смотреть захочет?       - Да нет, Пепп, тут ты не прав, - возразил Густаво. – Народ-то, как раз, такие скандалы очень даже любит. Сейчас только и разговоров, что о выходке Теодора. Его хоть и осуждают, хоть и возмущаются, но всё равно обсуждают. Потому и говорят: «Чёрный пиар – тоже пиар».       Пиццайоло ничегошеньки не понимал в шоу-бизнесе, однако, почувствовал, что его возмущение стало немного меньше.       - Что ж, выходит, у Нойза были проблемы и посерьёзнее, раз он решился на такую глупость. Только вот, хоть убей, не могу понять, какие. Вот всё же у человека было, вроде.       - Всё, да не всё, - продолжил его коллега. – Тут слухи, говорят – мол, дескать, Нойз с Нойзеттой поссорился ещё месяц назад.       - М-да, это было заметно из его пламенной речи. Так они и так по сто раз на неделе ссорились и мирились.       - Да, но на этот раз всё гораздо серьёзнее. Они не просто поссорились – Нойзетта его бросила. И не просто бросила, а ушла к другому – к шерифу Виджиланте. И, вроде как, она уже два года как с ним Нойзу изменяла.       Тут Пеппино наконец перестал мучить тесто и в задумчивости замер. «Так вот оно что…» - подумал он и ощутил, что то неприятное щемящее чувство, которое только-только начало отступать, снова вернулось. И чтобы его прогнать, вслух он сказал:       - Так раз она оказалась такой предательницей, то и скатертью ей дорожка, чего о ней целый месяц горевать?       - Любовь, она такая, увы, - развёл руками Густаво. – Нойз, по сути, лишился родного ему человека. Сердцу всё равно, каким образом ты теряешь того, кто тебе дорог, болеть оно будет в любом случае. Уж это ты должен понимать, ты же тоже когда-то был в подобной ситуации.       - Э нет, ты наши случаи не сравнивай! – замахал Спагетти на товарища руками, почувствовав, как от болезненных воспоминаний его прошибло в пот, а дыхание и сердцебиение ускорились. – Это не одно и то же! Людей, которых я потерял, уже действительно никогда не вернуть, они мертвы!       «Стоп! – пронзило голову Пеппино внезапная мысль. – Не поэтому ли я вчера так отчаянно сражался за жизнь Нойза, когда его сердце остановилось? Я знаю его с колледжа, но он никто мне, он всего лишь мелкий поганец, который портит мне жизнь… Или же… Нет, я просто не хотел, чтобы хоть кто-то снова умер у меня на руках…»       Из оцепенения мужчину вывело осторожное похлопывание по плечу.       - Ох, Пепп… - виновато пробормотал Густаво, только сейчас поняв, что он только что сморозил. – Пожалуйста, прости, что снова напомнил. Не должен был я этого говорить…       - Да не, всё в порядке, Густаво… - успокоившись, грустно улыбнулся Пеппино и в ответ похлопал друга по руке, всё ещё лежащей на его плече. – Я уже могу жить с этим. Благодаря тебе и всем остальным…       - Не за что, mio amico…       После этого повисла какая-то неловкая пауза, и чтобы хоть как-то заполнить её, пиццайоло потянулся к скалке. Потому что это тесто уже давно надо было как следует раскатать.       - А знаешь, что меня ещё тревожит? – наконец нашёлся, что сказать маленький повар. – Во-первых, почему Нойз позвонил именно тебе, а во-вторых, почему он вообще позвал на помощь, раз решил покончить с собой?       - Ну, насчёт второго мне это и самому интересно, а вот насчёт первого я, кажется, догадываюсь, почему, - отозвался Спагетти, интенсивно орудуя скалкой. – Я забрал телефон Теодора, когда его увезла скорая, чтобы связаться с кем-нибудь из его знакомых. И знаешь, что? У него там нет никаких контактов, кроме моего. У него, по сути, не было выбора.       - Так что же, выходит, что у Нойза вообще друзей кроме тебя нет?       - С его характером это не удивительно. Хотя, скорей всего, кто-то у него всё-таки был, но Теодор их после недавнего психа всех поудалял. Странно, что и меня не удалил. Но мы с ним не друзья! Ему мой номер нужен только для того, чтобы меня пранковать!       Пеппино к тому времени всё-таки разобрался с пластом теста (который получился тонким, как бумага) и принялся кромсать уже очищенные от шкурки томаты для соуса.       - И что, ты теперь сам планируешь навещать Нойза? – поинтересовался Густаво. Пеппино аж поперхнулся от такого вопроса:       - Эп… что?! С чего ты это вообще решил?! Я, конечно, спас этого дурня, но дальше нянчиться я с ним не обязан! Он сам виноват в случившемся, а меня это вообще волновать не должно!       - Воу-воу, Пеппино, полегче, ты себе так пальцы отчекрыжишь! – немного испугался за него коллега, увидев, с какой скоростью итальянец застрочил ножом. – Я просто заметил, что ты как-то уж больно возбуждён. Если б это тебя совсем не волновало, ты бы так сильно не бесился.       - Да даже если и так, - недовольно ответил Спагетти, но всё-таки сбавил темп. – Не уверен, что Теодор вообще будет рад меня видеть, он не из тех людей, от которых стоит ждать хоть какой-то благодарности.       - Что ж, может и так, - пожал плечами Густаво. – Ничего утверждать не буду. Вот только хотя бы один раз Нойза тебе навестить всё-таки придётся.       - Это ещё зачем?       - Да чтоб телефон вернуть хотя бы. И пускай он сам тогда и разбирается, кому и куда ему звонить.       - Чёрт, а ведь ты прав… - неохотно согласился Пеппино, но тут наконец обратил внимание на то, что вообще делает. Он уже машинально начал готовить соус, но вид у него был, мягко говоря, какой-то странный.       - Блин, Густаво, что это за байда у меня вышла?! Вот что бывает, когда одновременно дела делаешь и языком треплешься! Это не маринара, это ужас какой-то! Maaamma mia…       - Без паники, Пепп, щас мы это исправим! – встрепенулся низкорослый су-шеф и побежал за ингредиентами, чтобы спасти соус, оставив товарища в задумчивости рассматривать красную жижу. «Исправить?.. Да может ли он вообще когда-нибудь исправиться?..»