В нашем клубе чиксы танцуют

*** В чулках пиздецки неудобно, и Юнги раздраженно вздыхает. Как девчата вообще носят это на регулярной основе? Одна из резинок постоянно норовит сползти, и теперь хотя бы понятнее, почему большинство чикуль такие неприступные — пообжимайся тут по углам, когда тонкая сетка мало того что не греет, так еще и норовит съебать с ног куда подальше. Впрочем, себе Юнги не врет: на прошлой неделе, трахая его у стены на весу, Намджун к ебеням расплавил его мозги, не иначе. Другой причины, почему согласился нарядиться девушкой и прийти в клуб, Юнги не знает. Плотная шерстяная ткань школьной юбки услужливо скрывает тяжелеющий член, и остается только порадоваться за нравственность системы образования, потому что кружевные трусики явно не справились бы самостоятельно. Воспоминание об унизительной покупке юбки немного отрезвляют (вы знаете, моя сестра только что зацепилась за гвоздь, и я должен принести ей новую юбку, форма как у старшей школы Ихва, спасибо вам огромное, работайте хорошо!), и пальцы перестают дрожать, позволяя докурить сигарету. *** Юнги смешивается с очередью у входа в клуб, и пока ничего криминального не происходит — получается, он справился? Никто не тычет пальцем и не оставляет комментарии по поводу накрашенных извращенцев, чужие взгляды скользят по лицу и одежде либо равнодушно, либо заинтересованно-одобрительно. Обычная девушка обычно стоит в обычной очереди, ничего такого. «Из тебя выйдет отличная девчуля, не ломайся», — горячий шепот будто наяву обжигает ухо, и Юнги вздрагивает, оглядываясь. Но нет, чертового искусителя с его грязными комментариями рядом точно нет. «Ты жадный до члена сучонок, признайся, ты же тоже хочешь попробовать», — в голове снова раздается тягучий низкий голос, и впервые Юнги рад безумной идее Намджуна, потому что тональник надежно скрывает заалевшие щеки, он только чувствует жар на лице, но остальные его не видят. С другой стороны, на кой ему понадобилось бы прятать румянец, не окажись он здесь в женском наряде, накрашенный и с укладкой?.. — Такая красивая, и в одиночестве? — насмешливый голос охранника заставляет вынырнуть из спутанного потока мыслей. Юнги поднимает голову и встречается глазами со знакомым верзилой: узнал. Совершенно точно узнал. Но панику нужно задавить сразу, иначе он привлечет еще больше ненужного внимания. Он старается передать все негодование одним взглядом, не подавая голоса — у него самого тембр ненамного выше чем у того же Намджуна, это совершенно точно станет концом их дебильной затеи. — Ух какие молнии! — верзила примирительно поднимает обе руки и слегка кланяется, — не хотел обидеть, просто пошутил. Проходи. *** В клуб Юнги буквально влетает на волне эйфории — получилось! Даже знакомый не признал в нем Мин Юнги, а принял за девушку, которая пришла повилять задницей в пятницу вечером. Потому и оставил комментарий про отсутствие спутника, а Юнги по дурости чуть не спалился. Басы гармонизируют со стуком сердца, Намджуна пока нигде не видно, и Юнги поводит шеей и плечами, вливаясь в танцующую толпу. Раз он уже согласился на весь этот балаган, будет глупостью просто просидеть весь вечер у бара, заливая в себя виски и поправляя чулки. Он получит максимум удовольствия от сегодняшней тусовки, да и ноги в помещении перестали мерзнуть. Пару раз его откровенно пытаются снять, и это даже забавно — достаточно покачать головой и закатить глаза, как незадачливые ухажеры отваливаются сами собой, исчезая в поисках более сговорчивой добычи. Впрочем, Юнги ни на миг не забывается в женских тряпках: ботинки у него тяжелые, накостылять особо непонятливым он вполне в состоянии. Любому, кроме… — Привет, нуна, — не призрачный, а самый настоящий голос вливается в ухо, пока уверенная рука сжимается у Юнги на ягодице. Воздух почему-то перестает поступать в легкие, и только через пару секунд до него доходит: задержал дыхание. С бешено колотящимся сердцем Юнги оборачивается, чтобы оказаться в импровизированных объятиях. Намджун тут же опускает руки и делает шаг назад. Чтобы рассмотреть получше, и эта мысль неожиданно запускает новую волну адреналина по всему телу. Юнги опускает ресницы и кокетливо поправляет волосы. — Нравится? — вызов из интонации убрать не получается, но он успевает поднять глаза, чтобы успеть заметить искреннее восхищение во взгляде напротив. — Более чем, — Намджуну приходится наклониться к уху, чтобы его точно было слышно, — я наблюдал за тобой от бара, ты восхитителен в своей гармоничности. Если не знать, куда смотреть, никогда не догадаешься, что перед тобой не горячая девчонка, а горячий очень даже парень. В его глазах настоящий голод, и последние сомнения исчезают из головы Юнги. Всю неделю он изводил себя ненужными, как оказалось, мыслями. А что, если теперь ему придется переодеваться постоянно? Что, если Намджуну наскучило трахать мальчиков, и он таким ебанутым образом решил перейти на девочек? Готов ли сам Юнги к подобному повороту в их странных отношениях? Но нет, все херня, и крупные ладони, горячо клеймящие, скользящие по ребрам к талии и ниже, чтобы уже полностью сжать задницу — лучшее тому доказательство. Юнги запрокидывает голову, тянет Намджуна за шею, чтобы наконец соприкоснуться губами. Наглый язык тут же врывается в рот, сплетается с его собственным, и заглушить стон не получается и не хочется. — Твою мать, Юнги, — говорит Намджун, когда им наконец удается оторваться друг от друга, — еще один такой поцелуй, и я разложу тебя прямо на танцполе. — К такому публика точно не готова, — он качает головой и прижимает пальцы к своим припухшим губам. — Потанцуем? Как по заказу, музыка сменяется на более медленную, чувственную. Юнги кончиками пальцев касается напряженной шеи Намджуна, прежде чем традиционно опустить руку на плечо. Тот перехватывает, целует пальцы, даже чуть прикусывает. Колени предательски подгибаются, но вторая рука Намджуна властно держит за талию, постепенно вытягивая футболку из-за пояса. Это какое-то особенное проклятие их отношений — один тактильный, горячий, раз за разом зажигает второго как спичку. Вот только они не перегорают, огонь разгорается лишь ярче и жарче. И ты соглашаешься переодеться в чикулю, и радуешься своим отросшим волосам и отсутствию парика, — услужливо напоминает внутренний голос. Они двигаются по танцполу в такт музыке, Намджун все же забирается под футболку и поглаживает кожу, заставляя прогибаться в спине и ловить ртом воздух. Тонкая кожаная куртка надежно скрывает ловкие пальцы, но, кажется, окружающие могут все понять только от взгляда на них. Внутренний голос исчезает от первого же прикосновения. — Я хотел пошутить, — говорит Намджун, — но не могу насмотреться. Никто не видит, кроме меня, что ты совсем не девушка, просто ты такой гибкий… И тонкий… Последние слова он сопровождает поцелуями за ухом, и только танцующие вокруг парочки мешают начать стягивать с него футболку, чтобы прикоснуться к медовой горячей коже. Юнги ведет, словно он все же опрокинул в себя пяток шотов. — Кажется, скоро я буду готов к грязным танцам, — стоило это сказать только чтобы посмотреть, как Намджун сжимает зубы, как его лицо хищно заостряется, поэтому Юнги бросает спичку в эту канистру с бензином, — но если ты будешь так смотреть, даже юбка не скроет мой стояк. — Черт бы тебя подрал, Мин Юнги, — Намджун сильнее сжимает его пальцы и тянет в сторону туалетов вип-зала, — я планировал дотерпеть до дома, но от такого приглашения откажется только мертвый. *** Отдельные туалеты в клубах точно созданы для того, чтобы в них трахаться, в этом Юнги убежден. Намджун, прижимая того к двери и просовывая колено между ног, эту уверенность лишь укрепляет. — Боже, я правильно понял, это чулки, — хрипит Намджун, приподняв юбку. Его пальцы сжимаются под ягодицей, и Юнги вскрикивает, — Покажи себя, хочу посмотреть. Он тащит их к зеркалам, судорожно выдыхая. Вглядываясь в темные, затуманенные глаза, Юнги вдруг отчетливо понимает: сейчас он главный. Влажная мечта Намджуна с переодеваниями, его воспевания хрупкости Юнги дает тому очень крепкий поводок, который свяжет их вместе еще сильнее. Он ухмыляется этим мыслям, вскидывает призывный взгляд и плавно приподнимает юбку. Музыка здесь не так долбит, и слышно шорох шерстяных складок. Они стонут одновременно, Намджун резко приближается, и Юнги ощущает задницей тумбу у раковины. Горячие пальцы легко оглаживают член через кружево, голова запрокидывается сама собой, и в шею тут же впиваются жадные губы. Юнги гнется под руками и губами Намджуна и судорожно расстегивает его ремень. Все ощущается чересчур остро, белье промокло насквозь, кажется. — Сними их, — почти хнычет Юнги, касаясь кружева, но Намджун отводит его руку и затыкает все возражения мокрым, грязным поцелуем. — Не трогай, держи юбку, — командует Намджун, завороженно пялясь на его пах. — Я сделаю лучше. Он оглядывается, явно не находит искомое и стягивает с Юнги куртку. — Я куплю тебе три таких же, — бормочет он, бросая куртку на пол. Брендовую, сука, куртку, пусть и из экокожи. Все возмущения и возражения застревают в глотке, потому что Намджун опускается на колени, используя куртку как подстилку для ног. — Хер с ней, — кое-как выдавливает из себя Юнги, чувствуя жаркое дыхание рядом со своим напряженным, текущим членом, — это все равно паль. — Куплю оригинал, — обещает Намджун, оттягивая кружевную ткань в сторону. Освобожденный член, налитый кровью и такой чувствительный, просто жаждет внимания, и Намджун реагирует, одним движением втягивая его, плотно сжимая кольцо губ.. Юнги жмурится до белых пятен, стараясь не кончить от одного только чувства погружения в этот жадный и щедрый рот. — Блядская сила, — стонет Юнги, приподнимаясь на цыпочки и стараясь отодвинуться, — полегче, я не хочу так быстро. Все правильно понявший Намджун выпускает член изо рта и хмыкает. — Такой заведенный, да? — он смотрит снизу вверх и с силой оглаживает бедра, и можно прочувствовать каждую клеточку сетчатых чулок, на секунду впивающихся в кожу. — Я говорил, что тебе понравится. Острый язык проходится по члену, не давая остыть хоть на миг. Пальцы впиваются в бедра до синяков, и Юнги захлебывается стоном. Намджун снова втягивает его в рот, опускается все сильнее, и вдруг его язык проходится по яйцам. Глаза закатываются от удовольствия, он не сможет продержаться долго, и приходится использовать самый действенный аргумент. — Я подготовился, — выдыхает Юнги, и Намджун награждает его низким стоном вокруг члена, и это ощущается настолько потрясающе, что колени дрожат. Он поднимается на ноги, наклоняется за еще одним поцелуем, и Юнги наконец вытягивает его ремень из шлевок. — Посмотри на себя. Всегда готов, да? — Намджун шепчет прямо в губы, продолжая легко поглаживать его член. — И без разницы, где и как. — С тобой — да, — признаться выходит очень легко, потому что это правда. Намджун резко разворачивает его к зеркалу и надавливает на спину, заставляя прогнуться. В зеркало видны капельки пота, стекающие по медовой коже, горящий взгляд, которым он облизывает всего Юнги. Это пьянит, и Юнги сам оттягивает белье, подставляя обнаженную задницу. — Я буду драть тебя так, что забудешь собственное имя, — Намджун вытаскивает из заднего кармана презерватив и зубами разрывает упаковку. Он коротко возится, расстегивая джинсы и раскатывая презерватив по члену, и наконец к заднице прикасаются его пальцы. Юнги снова стонет и старается прижаться ближе. — Не дергайся, — короткое предупреждение, прежде чем мышцы растягивают сразу два пальца, влажные от смазки с презерватива. Но он не соврал про подготовку, поэтому тут же накатывает удовольствие — Намджун точно и быстро находит простату. Он проверяет, что Юнги достаточно растянут, пока тот беспомощно хватается за тумбу. Очень быстро пальцы сменяет член, и приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не простонать его имя в полный голос. — Все равно узкий, какой же ты охуенный, — он в пару толчков оказывается внутри, и это чувство наполненности и давления ощущается как самая необходимая вещь в мире. — Погоди пару секунд, иначе мы закончим прямо сейчас. В отличие от тебя, я сразу знал, что мне понравится. Юнги на пробу подается назад, и Намджун с громким стоном прижимает его к себе. — Нетерпеливый, жадный… — зубы чувствительно проходятся по шее, прикусывают ухо, Юнги снова качает бедрами. Намджун жмурится, трясет головой… и срывается. Юнги исходит стонами, принимая его член. Футболка скаталась в районе груди, на спине точно будут следы укусов и синяки, но влажные шлепки кожи о кожу, вспышки удовольствия от каждого попадания в простату — это все сносит голову настолько, что Юнги почти кричит. — Хочу кончить вместе с тобой, — член обхватывает сильная ладонь, и на пару мгновений Юнги теряется в чистом кайфе. Надолго его не хватает, не с таким сексом, и от оргазма слабеют руки. Намджун успевает подставить ладонь, чтобы лицо Юнги не встретилось с поверхностью тумбы, и движется совсем рвано. Чуть извернувшись, Юнги видит в зеркало его сведенные брови и закушенную губу. Их взгляды пересекаются, и Намджун со стоном запрокидывает голову. Кончает он практически беззвучно, выдает лишь громкий хриплый выдох, но задницей Юнги чувствует пульсацию и тепло. Отдышавшись, Намджун аккуратно отстраняется и снимает презерватив. Юнги чертыхается, поднимает свою куртку и вытряхивает из кармана нормальные боксеры. — Что? — отвечает он на удивленный взгляд, — я не поеду домой в сыром и разорванном белье. Бесполезная теперь кружевная тряпка летит в мусорку, Юнги натягивает свои обычные трусы под тихий смех Намджуна. Подумав, он протирает влажными салфетками куртку и помечает себе сдать ее в химчистку. Или сжечь, тут как получится. — Я же обещал, что куплю тебе оригинал, — Намджун споласкивает руки и застегивает ремень — Эту буду носить в сумке, чтобы тебе было, что подложить под колени. — Юнги язвит и тут же прикусывает язык, слишком поздно сообразив, что именно он только что ляпнул. — Поехали домой, нуна, — уже откровенно ухмыляется Намджун. — Я рад, что ты у меня такая заботливая. Юнги пытается его пнуть, но Намджун быстрее — в джинсах ведь удобнее уворачиваться. — Но если серьезно, то спасибо тебе, — и сердце снова замирает, чтобы забиться с удвоенной силой. — Лучший секс в туалете клуба, какой у меня только был. И лучшее воспоминание, одно на двоих. Юнги демонстративно поправляет прическу, глядя в зеркало.