Рассказы о животных

Ну вот, опять эти разговоры. Слышу ее, как сквозь толщу старого ватного одеяла. Юля, моя Юля. Точнее, теперь уже – чья-то другая Юля. А я – кто? Огромная махина, хвост-плетка. Тот самый, который любил разгрызать плюшевые игрушки и храпеть во сне, как старый трактор. Теперь я… ну, что-то вроде энергетического слепка, болтающегося на периферии реальности. Типа “цифровой отпечаток старой псины”, как бы сказал какой-нибудь хипстерский философ. Они, люди, всегда так. Помнят только то, что удобно. Вот Юля сейчас, наверное, вспоминает, как я бегал за мячиком, как скакал, какой я был “активный и жизнерадостный”. Ага, конечно. Как будто не она же меня в мороз гоняла на прогулку, когда я мирно дремал под диваном, наблюдая за пылинками, танцующими в лучах солнца. Такая погода потому и называется "холод собачий", потому что на улицу самому-то идти - сплошное самоистязание, а уж собаку выпускать… Настоящая пытка! А Катя? Эта особа, что по совместительству моя сестрица, которую я в последние годы видел раз в пятилетку, теперь, наверное, в глубине души горюет. Занятая, вся в своих человеческих играх. “Работа”, “семья” - звучит как заклинания какого-то древнего культа. Приезжала изредка, вся такая деловая, вечно куда-то спешащая, отказывалась переночевать со мной в обнимку, как раньше. Позвонила маме по экрану, посмотрела жалостливо и сказала "держись, старичок". Будто я тут на батарейках работаю и должен как-то “держаться”. Глупая. Они, люди, думают, что время линейно. Как будто есть какое-то “до” и “после”. Как будто можно просто взять и переставить себя в другой временной промежуток. Ха! Я вам скажу – нет никакого времени, есть только бесконечная череда моментов, которые сменяют друг друга, как капли дождя на стекле. Вот сейчас я здесь, в этом метафизическом лимбо, и наблюдаю за мамой Юлей, а завтра… завтра кто знает, может, я снова стану тем самым щенком, которого поймали за гаражами с обрывком веревки на шее. А помните, как я розетку в коридоре снес? А, Юля? Вот это был апофеоз собачьего счастья. Катя приехала, понимаешь ли, событие! От радости у меня хвост, как торнадо, метался по коридору и вырвал с корнем эту чертову штуковину. Искры, крики, вопли – балет в стиле “собачья радость и человеческая паника”. И что? Потом, конечно, Юля ругалась, а я смотрел на неё виноватыми глазами. Хотя, на самом деле, я просто размышлял – а что если бы этих розеток вообще не существовало бы? Ну какой от них толк? Дают свет той квадратной штуке, в которую мама вечерами смотрит вместо того, чтобы гладить мне пузико. Иногда мне кажется, что вот это всё, что они называют жизнью, - это какая-то большая компьютерная игра. И я – её второстепенный персонаж. Бегаю, грызу, сплю, жду. И всё это по какому-то заранее прописанному сценарию. Но знаете что? Мне не жалко. Даже в этой бессмысленной круговерти есть своя прелесть. Есть тепло от маминой ладони, есть вкусная каша с мясом, есть кресло и мягкий диван. Есть кольцо рук, обнимающих по ночам, и есть сама мама, которая, в отличие от других мам, которые собак на человеческих диванах вовсе не жалуют (по словам местной чао-чао), всегда была рада моему нахождению рядом на любой мягкой мебели. И, что самое главное, есть осознание своей простой и такой сложной и серьезной роли – быть просто псом. И сейчас, когда я нахожусь где-то за гранью, я продолжаю наблюдать. Продолжаю слушать её, мою Юлю. И тихонько, про себя, ворчу. Старая псина, что с меня взять. Но при этом, в глубине души, мне даже немного приятно, что она скучает. Значит, не совсем зря я там, в ее мире, отгрызал лица плюшевым медведям.