Попаданец

Из под чёрного грифеля тонкими линиями рисовались очертания. Тонкие пальцы обхватившие карандаш дрожали от напряжения. Вдохновение, как отдельная, пусть необъяснимая, но всё же сильная вещь в обыкновенное время была Курильщику подвластна. Сейчас же делось оно куда-то быстро и безвозвратно.Уползло, оставляя Эрика наедине с противным ощущением собственной беспомощности. Кривить спину над очередной бесполезной попыткой рисования желание всё убавлялось. Прикрыв глаза на секунду, Курильщик облокотился о серую стену. Медленно. Как старый дом, когда фундамент основательно подмыло весенними реками. Пальцы разомкнулись, и карандаш, задействуя неровность и все восемь граней своей неудобной формы покатился к краю кровати. Курильщик не двигался. Вокруг шумели. Шумели, вертелись, ругались, топтались, смеялись. Да что только не делали. Ни одного конкретного звука. В этой какофонии запросто можно было утонуть, оставив над тресиной мерзких шумов только едва-едва заметные пузыри. Растворившись в этом Эрик лишь спустя секунду понял что блокнот с колен куда-то делся. Лениво приоткрыв глаза чтобы заняться его поиском, вместо упавшего блокнота он заметил перед собой состайника, в чьих лапах как раз и был этот самый блокнот. – Не спи, Курильщик. Что это ты тут калякаешь? – Кучерявый как кустарник парень с шипастым ошейником изучал чужие рисунки. Шуршание страниц заставило автора вообще-то неплохих, по его скромному мнению, рисунков поморщиться. Он не любил проникновения в его искусство без спросу. Особенно такого наглого. – Верни пожалуйста. – Сквозь сомкнутые зубы попросил он, вытягивая руку. – А что, что-то прячешь? Парень зашелся хриплым смехом, и потряс блокнот, будто пытаясь найти деньги. От этого Курильщик сморщился ещё сильнее, а рука опустилась сама. Тело будто оцепенело от напряжения. Кофейные глаза нервно следили как не очень чистые пальцы листают посеревшие в некоторых местах страницы. Сразу заметились все неудобства. И ошейник давящий на шею, и слишком низкий "потолок" кровати, и собственная усталость. – О, это чё я!? – Восторженно поинтересовался блокнотный грабитель, демонстрируя художнику свой портрет с подписанной кличкой, и тыча в него же пальцем. – Ты. Верни уже.. Попытка забрать вещь не увенчалась успехом. Пальцы сжали воздух, а блокнот оказался у подоспевшего соучастника. – О, и я есть! Ну ты художник! – А я! Меня, меня покажи! – Чужие руки дернули блокнот в сторону. – А я фообщето не похоф. – Очкастый филин втиснулся между двумя псами, и манерно поправив очки, изрек таки вердикт. – Ноф у меня не такой. И уши. Ты, вообфе, понял кого нарифовал? – Красота какая! – Через чужие плечи перегнулся длинный Рикша, чуть не плюхнувшись носом в блокнот. – А меня нарисуешь? – Нифего и не крафифа! Я тут урод! – Филин бился за свое мнение. – А ты и в жизни урод! – Фам урод! Послышался звук удара по чьейто черепушке. – Мм.. Все же это не рисунки. а так.. – Оценивающе вертя в руках уже тзрядно потрепаный блокнот пробормотал Лопотун. – Почеркушки! – Гаркнул из под чьегото локтя первый, кудрявый, зритель. – Почеркушки, ага! Не нужны нам твои почеркушки, Курильщик! – Тогда верните уже блокнот! – Простонал Курильщик, пытаясь вырвать блокнот из чужих лап. – А то что? заплачешь? – Запла-ачет! вон, уже слезы текут! – На темную макушку пришлась череда подзатыльников, и противный смех. – Плачет? Во неженка! Таких девушки не любят. – Рисунки.. тьфу! ребячество. Выпрямившись, Курильщик хмурился, стараясь сохранить остатки гордости. Краем глаза заметил как Рикша испуганно сжался, и отступил, чувствуя куда идут насмешки. – Да ты посмотри на него! Сам тонкий как карандаш. Да я одной левой его смогу! – И лицо детское! – И рисунки – говно! – И фуки коряфые! – Нормально у меня все с руками! – Вскрикнул Эрик, наконец, сорвавшись. а что делать, когда просто так, ни с чего вдруг комуто чтото в нём не понравилось? – Не бубни, белоснежка! – Слушайте, скоро Чёрный вернётся, давайте.. – Послышался недовольный голос Валета с дальней кровати. Тела чужие его загородили, но Курильщик представил как он отрывается от карт, и глядит на спины состайников, теребя в пальцах колоду. Имел удовольствие видеть такое во время игр с ним. – А давайте! Кончаем, а то из-за тебя еще по шапке прилетит! – Лопотун показательно сунул блокнот в руки обладателя, но тут же выдернул, и с треском порвал на две половины. Из комнаты послышалась пара испуганных вдохов, но расслышать это курильщик не мог. Хохотали громче. – Ой! какой я неловкий. ну, извиняй. – И блокнот, раздельно, спикировал на кровать. Ошарашенно глядя на испорченные труды, художник прикрыл рот рукой. Ругательств в голове было больше, чем обиды. Когда тело прекратило лихорадить, он выполз из кровати, и сел в подтолкнутую Кроликом коляску. Выезжал так быстро, что чуть не сбил с ног кого-то на пути. Да и черт с ним!