Попаданец

Чёрный уходил из заброшенного кабинета на негнущихся ногах. Совсем он с катушек слетел.. Не впервые ему захотелось выбить из самого себя дурь. Дурь эта явно поселилась в нём, и явно вступала в свои права. – Идиот.. – Сипло проговорил под нос Чёрный, заворачивая по коридору. – Кто? – Внезапно появившийся собеседник заставил его вынырнуть из собственных недр. Этого не хватало.. Круглыми,зелеными пуговицами на него смотрел Сфинкс. – Никто. – Ну раз никто.. – Склонив голову на бок, Четвёртый прищурился. И Чёрный вспомнил почему он так его раздражал. – Меня отправили с тобой поговорить. – О чем это? – Чёрный посмурнел. Разговаривать со Сфинксом у него выходило с трудом. – О твоем новичке. Он, кстати, пропал. Ты знал? – Никуда он не пропал. Карантин у него. – Ложь далась с трудом. Глаза Сфинкса слишком легко её обнаруживают, и тут не сплоховали. – В могильнике значит? Странно, не слышал. – Я сам решил. Ты же знаешь, Курильщика нельзя в могильник, с ума сойдет. Сфинкс хмыкнул. Зелёные детекторы выразили сомнения. – Куда же ты его дел? – Тебе какая разница? – Ну мало ли.. – Уклончиво сообщил собеседник. – Табаки думает что ты вывез его в Наружность. И мы почти уже верим. – Если вам от этого легче он все ещё тут. А вы не суйте свои носы куда не нужно. – Чёрный чуть не зарычал, глядя на Сфинкса вызывающе. Сфинкс понял что дело там точно не в карантине. Таким Чёрного он не видел давно. И знал что черствый флегматик так реагирует только на то, что так или иначе ему небезразлично. Курильщик явно был из таких. – Просто скажи жив ли он. Это, впрочем, нас и интересует. – Жив. И передай всем мои слова. – Спасибо. Передам. – И блеснув своей хитрой по природе улыбкой, Сфинкс удалился. Во тип.. А впрочем, спустя минуту мысли о противности Сфинкса сменили мысли о предмете разговора. Вот и кто дернул Чёрного руки распускать? Хочется, конечно, но неприлично почти. Ещё и так в лоб. Но кто виноват в том что Курильщик тянет к себе как магнит иголки? И почему-то именно Чёрного. Именно его, именно так, именно трогать и именно помогать. И что с этим Чёрному делать он тоже решительно не понимал. Мимо проплыла вереница рисунков. Чёрный коснулся их кончиками пальцев, рисуя поверх невидимые волны. Как же ему все надоели.. Может отнести Курильщику что-нибудь из комнат? Чтобы не умер со скуки. Или еды ещё. И так ест не ахти, а тут еще и в столовую наотрез отказался ездить. Надо раздобыть альбом для рисования и новые карандаши. Старые утащили Псы, как не пытался вожак прятать их по разным углам. Перед носом появилась кривая дверь с номером 6,под которым косым силуэтом торчала пятерка. Как ни закрашивали, все еще торчит.. Подобрав все свои мысли, Чёрный вздохнул, готовясь к роли вожака, и распахнул дверь. Да здравствует псиный повелитель! *** Как говорилось в старом кино: "два дня спустя." Не смотря на то что инициатором тактического разделения белых ворон был Чёрный, терпеть длительное отсутствие рядом вороны номер два ему было ой как трудно. И все вокруг раздражали, и читать вдруг стало неинтересное. Неужели он когда-то в таком состоянии был все время? Голубые глаза с привычным холодом следили как копошатся гривистые подчинённые скользя поверх книги. А мысли все чуть дальше по коридору, и направо. Он вдруг понял что совершенно не волнуется ни о чем кроме спрятанного в собственном тайнике беженца Шестой. Понял, что ему всё равно на Псов, на Ящера, на Сфинкса и всех к нему примкнувших. Что в голове никто из них столько ещё не держался. И что в жизни Чёрного стало значительно меньше забот. Только одна осталась, мигать и светится где-то в глубинах вечерних коридоров. Было бы легче, знай Чёрный чего ему хочется от друга. Как утолить безумную тягу к нему, к его рукам и лицу, к улыбке, к свету в карих глазах. Нутро желало схватить его и вжать в себя, впустить и спрятать. Чтобы никто и ничего не смогло его задеть и коснутся. Стоило им сблизится как их похожие взгляды и мысль "о, кажется он хороший." превратились в это. Как же это глупо.. Тем более Чёрный мало того что был уверен в том что действия его друга только смутили и доставили неудобства, так тем более до мозга костей боялся гадать о том что это в нём поселилось, и чего это оно хочет.