Попаданец

– Чёрный! Чёрный! Кого-то снесло с ног. Врезавшись в троих таких же, один облизнулся, и тяжело дыша, заверещал. – Зал! Учителя! Объявления! Всем быть! Всем – это Чёрному, и двум другим скучающим. За широкими плечами вверх тянуться две крашеные макушки. Плетуться сзади, цепляясь друг за друга когтями, и показывая остальным языки. Курильщик проводил глазами руку, которая коснулась его для других незаметно, и стал собираться в бегство подальше. В одиночку псарня (Псарня) абсолютно противна. Шаги в тяжёлых сапогах гремят по коридору. Двое бредут сзади, перешептываясь, и расправляя худые руки в ромбы. Тени слипаются в одну большую. Голова в бандане задела светильник, и отклонилась в сторону. Сзади восторженно верещат. Сцена бормочет о чем-то ненужном. С иступлением оглядывая важные руки что скрестились на груди, вторят им. С ногами на стуле перед ними повторяют. В тряпочки нарядились похожие. С причмокиванием всасывая всё что делает вожак, псы (Псы) ждут. То что звучит в воздухе им неважно совсем. Они притаились в ожидании их важных дел начатия и завершения. Возможно им даже повезло, возможно их головёшка когда-то умела давать надежды и ответы. Сейчас это не важнее чем всё о чем думают учителя, или, к примеру, количество уличных котов за забором. Они поглядывают на чёрные брюки между собой, и тихо вздыхают. В грудях к горлу трещит адреналин. Их колотит и трясет, они склоняются ниже, скрывая ото всех мандраж другим непонятный. Итог предрешён, и оба это понимают. Понимают и сердцем и общим разумом, понимают и верят в это как верят в то что ещё дышат. От волнения глаза мечуться. Руки болят от ударов, ногти царапают спинки стульев впереди. Вытирают рукавами пену с краёв губ, и тяжело дышат, высунув язык. Для заключения их попросят разбежаться по углам, и зарыдать как следует, а лучше рассказать много-много хорошего, или, к примеру, сыграть марш. От нервов вцепляются себе в руки. На бледной коже длинная розовая полоска которая начинает печь.