Ocean eyes

***

Cолнце стремительно скрывается за горизонтом, окрашивая небо в яркий апельсиновый оттенок. В окнах домов напротив постепенно зажигается свет. Окамото Кейджу, расположившись на балконе, высматривает проезжающие мимо машины и здания вдалеке, словно пытаясь найти там что-то родное и знакомое, мысленно прожигая дыру в пейзаже. Парень открыл окно. Прохладный воздух врезался в лицо, давая возможность нормально вдохнуть. Вот только это не помогло. Кейджу все еще чувствовал легкую тошноту, которая то отступала, то возвращалась с новой силой. Колени дрожали, как после длительного бега, руки совсем заледенели. И весь этот спектр эмоций лишь из-за ненависти. Правда, кого все-таки ненавидел Окамото, он не знал. Себя или... eе? Брюнет закрыл глаза, глубоко вдохнув. В голове, сам собой представился ее образ, что раздражало еще больше. Мягкая улыбка, говорящая громче всяких слов, безмятежное выражение лица и взгляд. Пронзительно серые глаза, в которых иногда можно было увидеть бездонный океан, чья сила и красота неисчерпаема. Взгляд, в котором читается спокойствие и ничего более. А иногда в нем можно было разглядеть совсем иное зрелище. Пасмурное небо, что обволокли тучи. Свинцовые и вечно холодные. Но за ними все так же скрывалась та мечтательность. И в этом пронзительном взгляде, который может будто заглянуть в самую глубину души и вынуть из нее самое ценное, отражалась вся жизнь парня. Такого взгляда Окамото не встречал больше нигде. И вероятно уже не встретит. А может, его никогда и не существовало? Когда же все это началось? Кейджу так просто и не вспомнит. Эта частичка словно родилась вместе с ним и никогда не покидала парня. Помнит лишь, как просыпался посреди ночи, понимая: все то, что сейчас он увидел во сне — иллюзия. Девушка, что снилась парню каждую ночь, исчезала так же внезапно, как и появлялась. Каждый раз, видя как она уходит, сердце его сжималось, готовое вот-вот остановиться. И вспоминая ее теплый взгляд холодных серых глаз, Кейджу был готов на все, чтобы его сон стал реальностью. Большую часть времени она молчала. Лишь изредка давала знать о своем мелодичном голосе. Кейджу считал девушку самым близким и родным человеком на всей этой планете и доверял ей все, что только можно было. А она внимательно слушала. Ему было хорошо с ней. Находясь рядом с прекрасной незнакомкой, Кейджу забывал обо всем и чувствовал некую особую атмосферу. Встречи с ней он, кажется, ждал столь сильно, что сам и не догадался бы, каким упорным желанием оказывается могут обладать люди. — А тебя как зовут-то? — спросил он далеко не сразу после знакомства. — Наоми, — эхом пронеслось в сознании Окамото. Теперь он знал ее имя. И от этого на душе почему-то стало так светло, будто само солнце засияло ярче прежнего. Ему так хотелось закричать на весь мир ее имя, ведь произнося эти звуки, он чувствовал, как сердце начинает биться чаще, а на лице сама собой вырастает улыбка. И одновременно с этим хотелось сохранить это сокровище где-то в глубине души, не делясь ни с кем своими чувствами. Прожить все данные эмоции тихо, чтобы никто, кроме самого парня, не заметил подобных изменений. Кейджу считал немного страноватым свои слишком правдоподобные сны, которые ему хотелось сделать явью, но особого значения не придавал. Когда же незнакомка впервые явилась парню наяву, тому стало по-настоящему жутко. Он словно почувствовал, как кровь его застыла в жилах, а сердце учащенно забилось, пытаясь вырваться из груди. — Как это возможно? — тихо, почти беззвучно сорвалось с его губ, когда девушка появилась из ниоткуда, представ перед ним. Может он вконец потерял рассудок и спутал реальность со сном? Но нет. Он не спал. А девушка безмолвно смотрела на него своими притягательными холодными, но в то же время горячими серыми глазами. Взгляд ее, как и всегда, пронизывал Кейджу насквозь, одурманивая, но и давая отрезвляющую пощечину, которая помогала оценить обстановку. — Как видишь, возможно, — впервые за долгое время напрягающего молчания ответила Наоми. — Но как? Тебя же не существует! — с ярким страхом, читающимся в глазах, воскликнул парень. — Я же стою сейчас перед тобой. Само собой я существую. Как минимум в твоей голове. — Ты всего лишь галлюцинация. Ты скоро исчезнешь, — все с тем же напором чувств убеждал себя Кейджу. Он просил ее уйти и больше не тревожить. Но та стояла на своем. — Посмотрим. А действительно ли ты хочешь этого? И тогда он понял. Понял, что не сможет. Не сможет без ее особого взгляда, голоса, отдающимся эхом. Не сможет без нее. И от этой мысли из глаз покатились слезы одна за другой, к ногам подступила неимоверная слабость, а где-то в недрах подсознания внутренний голос кричал, умолял, что бы этого не происходило. Окамото действительно пугало то, что ему приходилось перенести. Казалось, он был неизлечимо болен. Сошел с ума. Но менять он ничего не собирался. Ведь уже не представлял жизни без этой своей воображаемой обессии. Он боялся потерять ее. Наоми. Девушка всегда была рядом, вытирая слезы, скатывающиеся по щекам парня в моменты отчаяния, готовая распахнуть объятия, успокоить своим мелодичным голосом. Она всегда была рядом. Со временем Кейджу полностью отгородится ото всех. Каждую минуту своей жизни он хотел уделять Наоми. Каждый раз дотрагиваясь до девушки, что случалось крайне редко, и чувствуя тепло ее рук, он понимал что влюбляется все больше. Эти мимолетные случайные касания сводили его с ума. Окамото должен был признать, что полюбил иллюзию. Сердце его пропускало удар, а после билось с бешеной скоростью при одном лишь пересечении взглядов с его обессией. Общество считало парня странным. А как еще назвать затворника, разговаривающего с воздухом посреди улицы? И как бы не было приятно Окамото упиваться минутами, проведенными вместе со своей симпатией, он чувствовал что-то неладное, хотя и старался не обращать внимания. В какой-то момент его словно прошибло током и пришло осознание. Так нельзя. — Пожалуйста, оставь меня. Уйди. Оставь меня одного. Я хочу жить нормальной жизнью, — в слезах он умолял свою галлюцинацию. Та молчала, прикусив нижнюю губу и нахмурившись. В тот момент Кейджу решил оставить иллюзии, которые сам когда-то питал, и вернуться в реальность. Он боялся забыть Наоми, но и жить так больше не мог. Сотни бесонных ночей у него ушло на то, что бы избавиться от этого, сотни часов работы с психологом. Тонны слез, стекающих по щекам. Кейджу так ждал, когда станет свободным. Уже предвкушал то время, когда ему не нужно будет смотреть в холодные серые глаза, чтобы найти в них покой, не нужно будет зависеть от кого-либо, он больше не будет испытывать тех убивающих чувств. Он станет нормальным. Он станет свободным. И вот, этот момент настал. Кейджу вдохнул полной грудью, осознав, что Наоми оставила его. Эта его обессия больше не преследовала парня. Все вокруг стало будто реальнее. Никто больше не находил Окамото странным. Он стал обычным. Но эйфория продлилась недолго. Очень скоро Кейджу понял, что скучает по прежним чувствам. Привкус, который он чувствовал в ожидании этого самого дня так и остался привкусом. Внутри него словно что-то оборвалось. Какая-то бездонная дыра насквозь прожигала Окамото. Да, он больше не чувствовал никакой привязанности к Наоми, но и без этой обесии жить не мог. Он забыл ее. Но все равно выглядывал за каждым поворотом, надеясь встретить. Мечтал, что она вновь придет к нему. Мечтал вновь ощутить те самые чувства, что он испытывал, будучи рядом с ней. Вся жизнь его потеряла смысл. Кейджу вновь не находил ничего примечательного в пребывании в реальности. Он стал таким же, как и все. Так парень и сидел, молча наблюдая за солнцем, что уже почти скрылось, оставляя город во тьме. Кейджу размышлял, в чем же теперь смысл его существования. Найдет ли он его в чьих-нибудь еще бездонных, словно океан, серых глазах. А может никакого смысла никогда и не было?