Статус "нет в живых"

      Пробуждение было испытанием, которого Натаниэль с радостью избежал бы, если бы у него был выбор. Вместо этого он обнаружил, что заперт в теле, которое, казалось, медленно гниёт изнутри, а малейшее движение отдавалось неимоверной болью.       Он предпочёл бы вообще не просыпаться, но первобытный инстинкт, пробуженный ритуалом, заставил его через боль в венах открыть крышку собственного гроба и медленно, под скрип собственных костей, выползти из старой колыбели. Выбираясь на лунный свет, он чувствовал собственный трупный запах, и готов был поклясться, что его бы стошнило, если бы это вообще было возможно в данный момент.       С трудом встав на обе ноги, он оглядел открывшуюся перед ним картину. Могила была разрыта и земля беспорядочно разбросана по краям. Однако вокруг никого не было, кроме его соседей, мирно покоившихся в своём последнем сне.       И это было странно. Тот, кто вернул Натаниэля к жизни, должен был находиться поблизости. Обычно мертвых воскрешают для получения от них чего-то конкретного, но оставлять мертвеца на самого себя ещё ни одному безумцу в голову не приходило.       Натаниэлю не представлялось возможным лечь обратно в свою могилу и закрыть крышкой гроб изнутри чтобы устроиться поудобнее и вернуться в мир иной. Он обязан был выяснить для чего был призван сюда, а поэтому, издав звук между тяжёлым вздохом и рыком, стёр рукавом руны на остатках собственной могилы.       Отойдя на несколько шагов, заметил алый амулет, забытый или выброшенный некромантом. Веснински усмехнулся. Держа находку на ладони, ощущал вес атрибута и тепло на своей выцветшей коже, напоминающее о силах, которые вернули его к жизни. Этот талисман был ключом к его существованию, мостом между миром живых и царством мёртвых. Оставляя такую вещь самому мертвецу, некромант совершает огромнейшую ошибку - полностью возвращает марионетке собственное сознание.        – Может быть, действительно идиот. - Это была первая мысль воскрешённого, что смог обрести свой разум. Обращённая к своему воскресителю, разумеется, которого теперь предстояло найти.       Он долго бродил среди надгробий, выискивая любую зацепку, и в конце концов заметил мужскую фигуру вдали, стоящую возле чьей-то могилы. Должно быть, и есть некромант. Натаниэль осторожно приблизился, встав в тени дерева, отделяющей его от лунного света, что сразу раскрыл бы его сущность. На хруст веток мужчина обернулся.        – Ты что здесь забыл в такой час?       "Дэвид Ваймак" - пронеслось у Натаниэля в голове, когда он услышал знакомый голос. Он незамедлительно надел капюшон. Нет, это не тот человек, что призвал его сюда.        – Я тут живу. – С трудом ответил он. После столь долгого молчания было сложно заговорить вновь, язык был тяжёлым и неповоротливым, а полное восстановление тела должно было произойти не так скоро, поэтому звук получился хриплым.       Должно быть, мужчина воспринял эту фразу по-своему, а потому махнул рукой, приглашая Натаниэля подойти.        – Как зовут? – Спросил он Натаниэля, встающего на небольшом расстоянии.        – Нил Джостен. – Незамедлительно ответил тот. Нельзя допустить, чтобы его узнали. Не сейчас, когда от иного мира его отделяет незавершённое дело, которое известно лишь тому придурку, что пробудил и оставил его здесь.       Ваймак кивнул. Натаниэль проследовал за его взглядом. Свежие цветы на могиле. "Джейни Смоллз" - мысленно прочитал он.        – Слышал о "Лисах"? – Спросил Ваймак, и получив положительное "мгм" в ответ, продолжил:        – Чего только не делал, чтобы уберечь их, а исход всегда один. Говорят, на всех, кто войдёт в "Лисью нору", начинает действовать проклятье. Но я в это не верю. – Он сдвинулся с места, посмотрев через плечо на Нила, давая знать, что хочет чтобы тот пошёл за ним.        "Это можно считать за приглашение? – Подумал Нил, и, пожав плечами, последовал за Ваймаком. – Всё равно без человека отсюда не выберусь."       О Лисах он слышал мало. Когда он был ещё жив, они только начали формироваться. И тогда Ваймак приезжал к ним в Эвермор, чтобы заявить о правах этих ребят. Натаниэль видел его всего один раз, но этот образ повидавшего жизнь человека, что не готов легко сдаваться, твёрдо закрепился в его памяти.       Они шли по тропинке, пока наконец не покинули кладбище. В этот момент Нил облегчённо выдохнул. Следуя за Ваймаком к машине, опустил руку в карман, и, нащупав недавно найденный амулет, раздавил его. По пальцам потекла кровь – магический наполнитель стекляшки, должно быть, окрасивший карман изнутри. Нил сморщился, сел на переднее сиденье и вытер руку об штаны. Теперь некромант не сможет взять над ним контроль через амулет. А значит, не придётся служить ему всю его жизнь в качестве воина или ещё какой-нибудь игрушки.       Хотелось бы узнать, кто этот человек. И желательно прежде, чем тело снова обратится в прах. Приняв скучающий вид, чтобы рассмотреть свои руки, Натаниэль заметил, что кожа приняла более тёплый оттенок, а запах гнили в салоне был едва заметен. Ваймак, должно быть, решил, что Нил — очередной сирота, вынужденный бороться за свою жизнь в этом жестоком мире. Некромантия — слишком редкий вид магии, чтобы можно было рассматривать другую версию того, кто такой Джостен.       Приехали. Натаниэль вышел из машины и остановился, чтобы рассмотреть то, ради чего Ваймак приезжал в Эвермор. "Лисья Нора" представляла собой здание из кирпича, больше похожее на маленький особняк, чем на их "Воронье гнездо" – тёмный величественный замок, где количество учеников превышало лисьи десятки в сотни раз. В некоротых окнах горел свет, но они были плотно завешаны шторами, поэтому Натаниэль переключил своё внимание на башню, где благодаря уличным фонарям можно было заметить огромные четырёхсторонние часы. Время перевалило за полночь.        – Столько усилий мне стоило выбить для потеряшек это место. – Прервал тишину Ваймак, проследив за взглядом Нила. – Но оно того стоило, да?       Натаниэль молча кивнул, двигаясь с места. Свежий ночной воздух, которого он не желал, но который был ему так необходим после столького времени под землёй, и шелест травы под ногами успокаивали его. Он даже подумал о том, что было бы неплохо успеть насладиться подобными вещами по полной.       На мгновение ему показалось, что на площадке над часами промелькнул чей-то силуэт, но из-за темноты он не мог сказать точно.        "Должно быть, кто-то из Лисов" – промелькнуло у него в голове. Будучи Вороном он очень любил подобные места, где царит полное умиротворение, а от стремительного полёта вниз отделяет только шаг. И, учитывая его нынешнее состояние, затруднительно будет понять, что Джостен – тот самый четвёртый номер. Хоть в чем-то он мог быть благодарен отцу.