Первая встречная

Ранним утром Витя проснулся от аромата свежей выпечки, доносящегося из кухни. Он немного приподнялся, откинув одеяло, и заметил, что жены рядом нет. Через слегка приоткрытую дверь доносился тихий звук её голоса — она что-то напевала. Витя, почесав затылок, встал с постели и направился в кухню. Рита, слегка пританцовывая, напевала песню Андрея Губина. Витя остановился в дверях, оперся на косяк, скрестив руки на груди. -Ой, доброе утро! — сказала она, улыбаясь. — Я тебя разбудила? -Доброе утро, Пчёлка, — ответил он, с улыбкой рассматривая её. — Буди меня так каждое утро, родная. Если я пропускаю такие моменты во сне, то лучше вообще не спать, — сказал Витя, обняв её сзади, поцеловав в плечо. -Вить, ты же сожжешь сырники, — сказала Рита, тая в его объятиях. — И у меня лопатка в руках! -Даже не даешь мне немного пошалить, — ворчал он, присаживаясь на табурет. — Соскучился я по тебе. -Ты бы побольше дома появлялся, — ответила она, — меньше бы скучал. Я тоже часто на работе, а дел у меня не меньше, чем у тебя. Он с интересом осмотрел её, заметив, как ей идет этот короткий шелковый халат. Рита потянулась за сладостями в верхний шкафчик, и её халатик слегка приподнялся. В голове Вити начали появляться весьма непристойные мысли. -Рита? — произнес он, не отрывая взгляда. — А что за белье на тебе? -Не знаю, пчёлка, — ответила она, не вникая в вопрос, открывая упаковку конфет. -Я посмотрю, — поднялся Витя. -Посмотри потом, мне расскажешь, — подмигнула она, но не успела договорить, как почувствовала руки мужа на своих бедрах. -Сказала же, посмотри, — с улыбкой сказал Витя, поднимая её на плечо и направляясь в спальню. — Не только посмотрю, но и сниму. -Витя, сырники! — закричала Рита, но Витя молча выключил плиту и пошел в спальню. Через мгновение Рита почувствовала, как её спина прижалась к холодной простыне. -Ты что, маньяк? — смеялась она. -Ты моя жена, так что никаких жестоких поступков, — сказал Витя, целуя её губы. — Все по взаимному согласию. Однако через мгновение Витя резко проснулся в своей постели, заметив, что нет запаха выпечки и мелодии. Только настойчивый звонок в дверь нарушал тишину. Витя, всё ещё сбитый с толку, встал и пошел к двери, увидев Сашу, Коса и Валеру, орущего по телефону. -Найди его, я сказал! — кричал Валера. — Отбой, он дома. -Пчёл, я думал… -Что я сдох? — ответил Витя, не давая Саше договорить. — Лучше бы сдох. Чё стоим, заходите уже. Парни вошли в квартиру, и Пчёлкин, устало присев в кресло, выдохнул. -Чё нужно? — начал он, не ожидая многословных объяснений. — Я не сдох, как видите. -Пчёл, — начал Саша. -Рита умерла, — перебил его Витя, прикуривая сигарету. — Из-за тебя. Она хотела помочь тебе и поплатилась за это. Что еще мне сказать, Сань? -Ты не один, брат, — сказал Космос, но его прервал Витя. -Нет, паре , вы меня послушайте. Моя жизнь разрушена. Я потерял жену, а ваши близкие живы. Рита — она… она не заслужила этого, — сказал Витя, указывая на фотографию с траурной лентой. — Смотрите на неё. Вы реально думаете, что она это заслужила? -Она тебя любила, — сказал Саша, глядя на фотографию, сжимая кулаки. — И мы её тоже любили. -Я знаю, что она любила, но теперь я один. Мои дети остались без матери. Я остался без неё, — Витя вдыхал дым из сигареты. — Мы все виноваты. -Ты в праве так говорить, брат, — прошептал Саша. — Прости меня, если сможешь. Витя молча посмотрел на фото и выдохнул. — Посмотри на неё, — снова указал он на фото. — Она простит. — Вить, — мягко коснулся его плеча Холмогоров. — Вы можете хоть глотку друг другу перегрызть, но не сегодня. Не сейчас. Надо ехать. Четверо мужчин, проживших много горя, вошли в тускло освещённую комнату. Два тусклых светильника тихо потрескивали. Их шаги отдавались в пустоте, отражаясь от кафельных стен. В центре, на столе, обтянутом чёрной тканью, стоял гроб из тёмного дерева с золотым распятием на крышке — её гроб. Саша подошёл первым и осторожно откинул белоснежный саван. Он прикоснулся к её руке, что-то прошептал и отошёл в сторону. Следом подошёл Космос, наклонившись, чтобы погладить её по голове. — Прости нас, Риток, — шептал он. — Малых мы не оставим. Он покинул помещение, не в силах остаться, а его место занял Валера. Валера, поцеловал её ладонь. — Прости меня, Рит, — сказала он, когда слёза скатилась по щеке. — Я обещаю, Тима и Лиза будут с нами. Не будет дня, чтобы они были под угрозой. Я клянусь тебе, — прошептал он и вышел, не в силах остаться. Витя не мог подойти ближе. Он не хотел видеть тело своей жены. — Надо, — похлопал его по плечу Саша, выходя за дверь. — Чтобы попрощаться. — Рита, — наконец, подошёл Витя и опустился на колени перед гробом, — Ты обещала быть рядом. Ты не можешь так уйти. Церковь была полна людей. Тихо, только шаги эхом отражались в пустом зале. Цветы у стен наполняли пространство их запахом, оставляя ощущение того, что Рита ушла слишком рано. Эти букеты были её прощальным подарком от всех, кто её любил. Мария Петровна, мама Риты, стояла рядом с гробом, её глаза тусклые от слёз. Брат Миша тоже не мог поверить в произошедшее. Мария Петровна держалась за руки с родителями Вити, Натальей Алексеевной и Павлом Викторовичем, которые также переживали горе. Наталья Алексеевна всхлипывала, а Павел Викторович стиснул челюсти, стараясь удержать себя. Мария Петровна, мама Риты, стояла рядом с гробом, её глаза тусклые от слёз. Брат Миша тоже не мог поверить в произошедшее. Мария Петровна держалась за руки с родителями Вити, Натальей Алексеевной и Павлом Викторовичем, которые также переживали горе. Наталья Алексеевна всхлипывала, а Павел Викторович стиснул челюсти, стараясь удержать себя. Рядом с ними стояли Игорь с Клавдией и её любимая крёстная тётя Тома. Они тоже пришли, чтобы проводить Риту в последний путь. Они стояли и плакали, не веря в произошедшее. Порывы ветра качали ветки, на деревьях, будто природа сама выражала скорбь. — Она не заслужила этого, — глухо прошептала Наталья Алексеевна, вытирая глаза платком. — Такая добрая девочка… такая светлая… — Никто не заслуживает, — мрачно ответил Павел Викторович, не отводя взгляда от закрытого гроба. Мария Петровна сжала их руки крепче. — Я всё ещё жду, что она зайдёт, засмеётся, скажет, что это всё дурной розыгрыш… — её голос дрожал. — Но она не зайдёт. Больше никогда. Миша опустил голову. Ему казалось, что сердце разрывается от боли. — Я не уберёг её, — едва слышно произнёс он. — Она звонила мне в тот день, а я не взял трубку. Прости меня, Ритка… На кладбище собралась толпа. Все держали в руках цветы, ожидая появления катафалка. Витя с друзьями приехали чуть раньше, и он уже держал в руках фото жены, которое позже поставит у креста. Он был решён сделать это сам. — Вить, — подошла Оля, — Ты справишься? — Я сам, — ответил он, — Где Малые? — У нас, с Ванькой играют под присмотром моей бабушки, — сказала Белова с ободряющей улыбкой. — Я буду рядом. Витя кивнул и пошёл дальше. С ним шли Шмидт с деревянным крестом, за ними Саша, Ольга, Валера, Тамара, родители Вити и Риты, Наташа и Космос, Клавдия, Игорь и крёстная Тамара. Белова периодически вытирала слёзы, а муж держал её руку, подбадривая. Остановившись у могилы, Пчёлкин понял, что здесь он оставит часть своей души. Он смотрел в пустоту, и его сердце не выдерживало. Он был готов оставить всё ради неё, но понял, что пришёл конец его любви. Когда настал момент прощания, Мария Петровна тихо подошла к могиле и прошептала: — Моя девочка, я так тебя люблю, как буду жить без тебя... Витя, стиснув кулаки, стоял рядом, не в силах удержать слёзы. Когда начали засыпать землю, он чуть было не бросился за гробом, но братья удержали его. — Не надо, Пчёл, — прошептал Холмогоров, — Не надо. Рядом стоял Игорь. Его лицо потемнело от боли, в глазах — немая обида и бессилие. Он шагнул ближе и, глядя на землю, заговорил: — Прости меня, Риток… Я не смог тебя уберечь. Я же предупреждал тебя — не связывайся с Пчёлкиным… но ты не послушала. (он сглотнул, голос предательски дрогнул) — Ты ведь так и не узнала… что я тебя любил. Если бы ты тогда выбрала меня… может, всё было бы по-другому. Может, ты была бы сейчас жива. Клавдия подошла и мягко обняла его, прижавшись щекой к его плечу. — Не вини себя, Игорь… — тихо сказала она. — Никто не мог знать, что всё обернётся вот так. Я… я знала, что ты её любил. Я поняла это ещё тогда, когда мы уехали в Питер, и ты не захотел идти к ней на свадьбу… Не смог смотреть, как она с другим. Игорь удивлённо посмотрел на неё. — Ты знала? Клавдия кивнула, не сдерживая слёз. — Да… всё знала. Поняла это окончательно, когда ты отказался ехать на крестины к её детям. Ты не мог смотреть, как она живёт без тебя… как будто всё это время болел. Игорь отвёл взгляд. — Прости меня… — едва слышно прошептал он. — Всё хорошо, — так же тихо ответила Клавдия, — Просто… теперь нужно жить. Ради неё. Ради памяти. Снова послышался глухой звук земли, падающей на крышку гроба. Витя не выдержал и сел прямо на землю, закрыв лицо руками. Никто не тронул его. Горе у каждого своё. Миша стоял поодаль и молчал, не в силах произнести ни слова. Ему казалось, что весь мир померк. Он смотрел на то, как уходит его сестра — навсегда. И только ветер стонал в кронах деревьев, как будто повторяя всем: — Она ушла… она больше не вернётся… Время словно замерло. Люди стояли молча, кто с опущенной головой, кто с закрытыми глазами — каждый прощался по-своему. Тяжёлые комья земли с глухим стуком падали на крышку гроба, и с каждым ударом в груди становилось всё пустее. Мария Петровна опустилась на колени у самой могилы. Седые волосы выбились из прически, глаза были сухими — слёзы кончились. Осталась только пустота и тишина внутри. — Ты была моим смыслом, — прошептала она, гладя по холмику свежей земли. — Моей гордостью… Моим солнцем. Почему ты?.. Почему не я?.. Никто не мог ответить. Только небо хмурилось над головами, и ветер гнал серые облака, словно тоже хотел заплакать. Витя медленно поднялся, всё ещё дрожа от сдерживаемых эмоций. Он подошёл к Марии Петровне, опустился рядом и, не говоря ни слова, взял её за руку. — Простите меня, — хрипло прошептал он. — Я виноват. Если бы мог… я бы сам лёг туда вместо неё. Честно. Мария Петровна посмотрела на него. Её взгляд был не обвиняющим, а уставшим. Она лишь покачала головой. — Ты любил её, — тихо сказала она. — Я это видела. А она… она была счастлива, когда была с тобой. Пусть и недолго. Витя опустил голову, не в силах больше говорить. Сзади подошёл Миша. Его глаза были налиты кровью, голос — сдавленным: — Мы не должны разойтись и забыть. Мы теперь все связаны… ею. Она бы хотела, чтобы мы держались вместе. Спустя, когда все уже ушли, остались только они четверо. Ольга тоже решила уйти, оставив мужчин наедине с могилой. На мраморной плите, среди цветов и венков, блестели свежие гравировки: «Рите от друзей и братвы», «Маргарите Витальевне от коллег», «Риточке от родных», «Голубоглазке от братьев», «Риточке от мужа». Каждая надпись — как удар. Каждая строка — как напоминание, сколько людей она объединила, сколько жизней затронула. Витя стоял неподвижно, руки в карманах, глаза потухшие, голос хриплый от усталости и боли: — Она всех нас связала… Связала — и ушла. Саша Белов подошёл сзади и положил руку ему на плечо, осторожно, по-братски. — Пчёл… Я понимаю, что ты сейчас не хочешь ничего слышать. Но я всё равно скажу. Витя выдохнул, не оборачиваясь: — Говори. — Слушай внимательно. Сейчас садимся в Линкольн, едем до трассы, там пересаживаемся в другую тачку. Линкольн взорвём. Холмогоров нахмурился: — Ты чего, мою тачку?! С ума сошёл? Саша повернулся к нему и холодно ответил: — Мы на ней сюда приехали. И если останемся — то и помрём на ней. Мне уже дали понять: живыми отсюда нас никто не отпустит. Выбор простой — или мы тут остаёмся навсегда, или уходим и живём дальше. (пауза) — Каверина, больше нет. Сава отработал чисто. Без свидетелей. В лесу. Под кислотой. Ни одна экспертиза даже имени не скажет. Валера медленно кивнул, не отводя взгляда от могилы: — По делом ему… Мразь… Только не стоит эта справедливость её жизни. Не стоит… — Я за первый вариант, — глухо сказал Витя. — Оставьте меня. Мне здесь место. — Пчёл, одумайся! — встревоженно сказал друг. — Ты хочешь оставить детей сиротами? Тогда в машину. Через пятнадцать часов они все были в Майами. Утреннее солнце просачивалось через шторы. Витя не хотел открывать глаза, но дети решили по-своему. — Папочка, вставай! — тормошили они его. — Блинчики не получим, если не встанешь! — Спускайтесь на кухню, — сказал Витя, всё-таки открывая глаза. — Скажите тёте Оле и тёте Тамаре, чтобы мне пару оставили. — А там не тётя Оля на кухне. — Кто же там? — Дядя Саша попросил не говорить, это тайна, — сказала малышка, приложив палец к губам. — Если тайна, бегу смотреть. Саша весело пил утренний кофе, а дети бегали вокруг, играя, пока Ольга с Томой мыли фрукты. — Пусть проспятся, — предложила Оля. — Вчера как надрались. — Не, пусть увидят, протрезвеют, — ответил Саша с улыбкой. — Доброе утро! — одновременно крикнули дети. Витя нахмурился и взял их на руки. — Тише, — сказал он. — Доброе утро. — Привет, Вить, — сказала Оля, ставя стопку блинов на стол. —Доброе утро, Пчёлка, - сказала девушка, выходя из кухни с голыми глазами, ставя на стол тарелку с свежими блинами. —Аааа, - завизжал Космос, стоя за спиной Пчёлкина, который молча смотрел на свою мёртвую супругу. —Нихера себе, - произнёс Валера. —Рита?! - воскликнули одновременно Наташа и Тамара. —Дядя Кос, кто такой "хера"? - спросила Лизонька, хлопая глазами. —Это никто, малышка, иди с Тимкой во двор поиграйте, - строго ответил бывший рэкетир, - Сейчас папа с мамой будут кричать. —Я соскучилась, Пчёлка, - сказала девушка, неловко улыбаясь, а её муж начал двигаться в её сторону тяжёлыми шагами, - Вить, не надо, - смеялась она. Витя не слушал, и, сорвавшись с места, бегом обогнал стол с правой стороны, в то время как девушка, спасаясь, побежала в другую сторону. —Пчёлка, остынь, пожалуйста, - прокричала Рита, - У меня нож в руках! —Я тебя, блядь, похоронил! - орал Витя, кидая в жену апельсин. —Я знаю, - спокойно поймала она фрукт и вернула его обратно, убегая во двор, - Зато я тебя нет. —Пчёлкина, блядь! Рита выбежала на террасу у бассейна, повернувшись к мужу лицом, и подняла руки в успокаивающем жесте. —Не ори, - спокойно сказала она, пятясь назад, - Вокруг дети. —Да я тебя! - пригрозил он кулаком, - Ты, блядь… —А я не блядь, я просто тебя люблю, - снова улыбнулась она, уворачиваясь от его хватки, - Я честно не специально. Родной, успокойся, ты уже покраснел. —Ща сама станешь помидоркой! Красная жопа будет! —Пчёлкина! - орали Наташа с Космосом, загоняя девушку в угол. —Ребят, ну вы чего? - засмеялась она, - Это же всё было понарошку. —Саша едва не плакал от смеха вместе с Ольгой, глядя на эту сцену, но было нужно как-то вмешаться. —Э, алё! - окатил он их из шланга, - Стоп, переговариваемся! На кухню, быстро. Витя курил уже шестую сигарету, слушая эту историю, Космос вертел вилку в руках, а Наташа и Тамара с Валерой молча смотрели вперёд. —Всё равно не понимаю, - возмутился Космос, - Мы же видели её тело. —Та, блин, - оговорилась Рита, - В третий раз говорю, это не моё тело было. Просто очень похожая девушка, я случайно её заметила, когда возвращалась домой поздно вечером из офиса. И вот тогда придумался план. Санька помог всё организовать быстро, а гонорар для неё был такой, что грех было не согласиться. Сто штук за то, чтобы полежать в моей ванной, покурить мои сигареты в моих шмотках. —Лихо, - произнёс Пчёлкин, - Я даже поверил. А как я не догадался проверить шрам на груди? —Молодец, что не догадался, - улыбнулась она, - Тогда всё бы точно сорвалось. Всё было рассчитано, Пчёлка. Важно было сделать всё так, чтобы ты поверил, как и все остальные. —Жёстко. —Я знаю, - поджала губы, - Но это того стоило. Ведь я остаюсь живой, с тобой и с детьми, Витя долго смотрел в её голубые глаза. Молчал. О чём-то думал. Ухмыльнувшись своим мыслям, Витя поднялся и, одним движением, притянул жену к себе. Неважно, что она сделала, неважно, кто она и где была. Главное, что она с ним.