Зелёный?

             Спустя дня 3... Может больше, – я успел сбиться со счёта, – мне стало лучше, но температура с этим всё ещё была не согласна, поэтому пришлось до талого сидеть дома, хотя уже хотелось вернуться к работе. Очень скучно.       Всё это время я решительно пытался себя чем-то увлечь. Не знаком особо был с понятием хобби (не с определением, а, скорее, какие они бывают). Вязание, например, – когда думаю об этом занятии клонит в сон, – или разукрашка картинок по номерам и алмазная мозаика, но это я считаю пустой тратой времени, собирание пазлов из той же пьесы, плюс я удивился, что это хобби. Чтение вот – хобби? Хотя, если учесть то, как часто я бросаю читать, когда натыкаюсь на полярное моему мнение, уже не думаю об этом, как о хобби. Не могу пропускать через себя рассуждения о противоположном или не похожие на мои. Бесит, когда ты так уверен в своей правоте. Это, скорее всего, и есть тот самый побочный эффект долгосрочного прибывания в шкуре лицемерного короля с завышенным самомнением, что иные взгляды казались чуждыми и неверными. Уже тогда, копая варианты, как убить время, думал на будущее попытаться себя перебороть и дочитать то, от чего так долго открещивался.       – Это было ужасно... – вслух подытожил я, закрывая книгу в мягком переплёте: Стивен Кинг – "Худеющий". Прочитал я её, как бы хреново не было, во время болезни, чтобы отвлечься. Удивительным образом она нашлась у Мальвины на полках: заметил, когда приходил к Куромаку за новым чтивом. Это история первая в моей жизни вещь, что мне показалась настолько мерзкой. Как же было всё повествование противно от главного героя. Да что там, от всех, если быть честным. После неё, кажется, долго ни за что не возьмусь, но внутри что-то тянуло полюбопытствовать и о других книгах этого автора, хотя я так долго убеждал себя, что мне это не понравится. Странное чувство.       – Что именно? – уточнил Пик, услышав мой растерянный голос и увидев, как я уже с минуту сижу втыкая в пол.       – Это. – я вытянул руку с книгой оболожкой к нему и он подъехал на стуле, чтобы взять, посмотреть поближе.       – Хах, не думал, что такое тебя пробьёт на эмоции. – "пробьёт на эмоции"? Я что настолько черствый мудак? Вспоминая былое... Да, наверное, даже хуже. Чёртовы очки. До сих пор никак не определюсь: я их ненавижу или не могу без них жить?       – Я... В ахуе. – всё что смог сказать и не то, чтобы это не описывало всё.       – Кинг умеет писать о мразях. Может от фильма будет эффект ещё лучше? – мой король пролистал пару страниц и вернул книгу мне. Я удивлённо взглянул на него.       – Есть фильмы?       – Конечно есть, ты чего, как в танке? Пора уже было освоиться, за год то. – усмехнулся он, после недолгой паузы, когда пытался вникнуть в смысл моего вопроса, настолько он странно простой.       – Может... Тогда посмотрим вместе? – не знаю откуда такое желание, но в тот раз, на кухне, я почувствовал некое сближение со своим королём, будто-бы мы не испытываем друг к другу неприязнь, а наоборот, не былизкие, но друзья. Хочется снова это почувствовать. Пик вернулся к своему столу, задумавшись. После ответа, мне показалось, что он особо не думал, а ради приличия просто помолчал несколько секунд.       – Почему нет? Только! Сначала выздорови до конца – после и поговорим. – на этом он интонационно поставил точку, да и мне смысла продолжать диалог не было. Я отвлёкся на сообщение на телефоне, где Данте просил зайти к нему. Зайти так зайти. Здравствуй неотмывающийся шлейф ядрёных благовоний от моей одежды.       Комната двух самых странных клонов во всей нашей шоблы, находилась на втором этаже, куда подниматься я не очень люблю. Помните прачечную? Ну вот тот же вайб. Он был короткий и на себе носил второй санузел, одну комнату (как раз бубновых) и балкон, куда Пик иногда ходил курить, если лень было одеваться для подъезда, зимой например. Уже с пролёта потянуло вязким, кислым на языке, но почему-то действующим как успокоительное запахом. Было жарко, от слабого дыма и от того же запаха, и не смотря на это всё, мне пришлось зайти в чужую спальню. Я тут же ловлю на себе взгляд Габи и слабо ему улыбаюсь. Со стороны это может показаться странным: взрослый парень увлечённо рисует что-то непонятное на листках бумаги, будто ребёнок, но скажу честно, я никогда не считал Габриеля каким-то отличным от обычных подростков. Смотря на них, а потом на него... Ну да, тихоня, ну да, черезчур прямолинейный и невыразительный, но это не делает его хуже. Да и плохим интеллектом он не выделяется, даже напротив: хорошо понимает точные науки, чем я, например, не могу похвастаться, а этот даже с Куро спорить умудряется.       – Вару, не мог бы ты с ним побыть? – ко мне обратился заметивший меня Данте, тут же сказав о том, что от меня хочет. – Тебе же уже лучше?       – Лучше. – я, всё ещё стоя в проёме, огляделся. Торчащие из приоткрытой дверцы шкафа цветастые тряпки, заваленные тотемами и фигурками Будды(и ещё кого-то) полки и книги про медитацию, философию и, Боже, эзотерику, хотя, как Даня говорит, в это то уж он не особо верит, просто из интереса.       – Мне нужно выйти на работу, это не надолго, не затруднит? – парень неловко потёр шею за дредами мозолистыми пальцами.       – Да без Б, мы отлично проведём время, правда, ушастый? – преувеличиваю конечно. Уши Габи, хоть и есть ощущение, что остренькие, уже давно не эльфийские, как были в карточном мире. Данте улыбнулся. Хоть он и старше всех нас, всё равно есть ощущение, что, когда он с кем-то разговаривает, тщательно подбирает слова, а как после паузы всё же их призносит, слышится очередная цитата какой-нибудь великой личности. Возможно, у него всё ещё хуже в общении с людьми, чем у меня, и как бы, наверное, по мудатски не звучало, но это успокаивает. "Не всё так плохо" – думаю.       Он уходит оставляя нас наедине с Габриэлем и я сажусь на диван Данте перед журнальным столиком, за которым сидит парень.       – Что делаешь? – спрашиваю и сам же смотрю на разбросанные листы бумаги.       – Мне сказали больше рисовать, а потом показывать, – он говорил о школе, куда ходит из-за своей особенности. Не знаю, помогает ли это ему социализироваться, ведь РАС не лечиться, но надеюсь, что ему там не скучно, пусть он и всегда знает чем себя занять. На одной из полок лежит куча кимов по математике: ОГЭ, ЕГЭ, другие задания. Меня это порожает. Физматы монстры какие-то. Я не заметил, как мне протянули бумажку и карандаш, не знаю точно какого цвета, вроде должен быть простой. – Давай со мной.       – Я не художник. – ухмыляюсь, складывая лист вдвое и кладу его на первую попавшуюся под руку книгу Дани. "Зулейха открывает глаза" – ну и скукотень, откидываюсь на спинку дивана.       – Я тоже, – Габи берёт новую бумагу и новый цвет карандаша. – Но это мне не мешает.       – Верю. – я приступил к рисованию. Чего? Сам пока что не знаю.       – Вару, а сложно работать в кафе? Там же столько людей и всем надо угодить. – внезапно спросил мальчик и отвлёк меня.              – Я люблю там работать, но иногда под вечер становится так хреново, что начинаю ежесекундно грезить о кровати, – я ухмыльнулся. – Свалиться на неё и не вставать до утра.       – Тебе разве это нравится?       – Ты о чём? – вновь отвлёкся я от процесса и взглянул на эльфа, вдобавок ещё на то, что он рисует. Похоже, это были просто кружочки цветными карандашами.       – Ну... Разве может нравится то, что нам, чтобы жить, нужно делать что-то такое бесполезное, как спать и есть? – я опешил, что даже перестал играться с карандашом между пальцами и он чуть не выпал.       – Почему ты об этом думаешь? – любому человеку понятно: чтобы жить, нужно как-то поддерживать энергией свой организм и мы не особо задумываемся над этим, потому что это очевидные вещи. Габи перестал рисовать, сдвинув всё перед собой в сторону. Он казалось был чем-то недоволен, но сам понять этого не мог, поэтому искал причины везде. Я знал, что парню часто сняться кошмары. Это заметно по его заспанным глазам, которые он до красноты трёт время от времени, но снова лечь спать отказывается. Он будто пытается избежать нет, не страха, потому что вряд ли его понимает, а того неприятного чувства преследующее рассудок после пробуждения и даже может в самом сне.       – Сколько можешь сделать, если не спать и не тратить время на еду. – рассуждал Габриель вслух, нахмурив брови. Забавно наблюдать, как его это бесит, поэтому я тут же откинул все неприятные мысли, что настигают меня в последние время до неприличия часто, и нервно усмехнулся.       – Это проблема тех, кому есть чем себя занять. – вернувшись к своей бумажке и сделав на нём пару штрихов, я только заметил что вообще рисую. Помню, как на скучных собраниях ещё будучи королём рисовал в блокноте – на данный момент закинутом в шкаф, – всё подряд. Когда наскучило рисовать спиральки и ещё всякую чушь, я стал разглядывать других клонов и рисовать уже их. Сначала в тупую, получая в итоге отдалённо похожие на натуры каракули, а потом, войдя в раж, приглядываясь, изучая каждую родинку на лице и изгиб носа. С новым съездом правителей всё внимательнее и внимательнее. Это отвлекало, я хотя-бы не творил дичь. Сейчас я, наверное, по памяти могу востановить на листе портрет почти каждого, правда только портрет. Карандаш, пройдясь по бумаге ещё раз, завершил контур вздёрнутого на кончике носа и снова завертелся на моих пальцах.       – Вару?       – А? – тут он, от того что я отвлёкся, свалился на пол рядом с диваном и я поспешил его поднять, встав с него и положив лист на стол. Продолговатая вещица слилась с полом, поэтому я не сразу нашёл её. Какой же это цвет? Пока думал, вернулся на место, но лист не забрал, потому что не нашёл.       – Похоже на Пика. – глаза быстро перебежали на Габи, что держал его в руках.       – Отдай. – уже не держал. Я скомкал бумажку и кинул в стену рядом с дверью. *Потом выкину* – обещал самому себе, садясь теперь уже на пол перед журнальным столиком, скрещивая руки на груди.       – Извини? – как будто спрашивал парень, не зная как реагировать.       – О чём мы говорили? – пытаясь игнорировать воющее нутро, я был намерен вернуть разговор, но у Габи появились другие планы. Он молча, точно игнорируя, достал из ближнего шкафчика гуашь и положил перед собой пустой альбомный лист.       – Мне такое врач показывал, – эльф окунул кисточку в краску и жирными пятнами стал наносить на сложенный пополам, а потом раскрытый лист краску. Цвет, понятное дело, не скажу, но однозначно что-то тёмное. Не буду информировать Габи, что тест Роршаха, сложнее, чем он думает, пусть развлечёться сам и меня заодно. Я улыбнулся тому, как усердно он это делает: после того, как отложил кисть, хорошо примянает две стороны бумажки, а потом открывает на меня. – Что видишь?       – Похоже на тюленя. – буквально вижу эти грустные глазки и ласты по бокам, а ещё эту чернеющую мордочку на месте сгиба. Криповые однако ребята. Парниша смотрит сам.       – Ты прав. Давай ещё раз? – кажется, ему это нравится, поэтому я качаю головой. Чувствую себя старшим братом, которого оставили с 7-ми летним мальчиком, хотя Габриэлю скоро будет 17. Он повторяет ту же процедуру и снова показывает мне.       – Как будто пожар. – смотрит сам.       – Синий? – *Заметался пожар голубой...* – почему-то всплыло в голове, пока представлял серые языки пламени в стремящихся к центру листа дорожках от кисточки. Даже не знаю откуда эта строчка.       – Почему нет? – сомнение отразилось на лице мальчика. Он и представить не мог синий огонь, а я, поверь, обычный не могу даже увидеть. Однажды может покажу ему видео, как горит медь, но только, когда верну очки. Мой ответ всё же приняли. Через ещё минуту третий раз перед моими глазами всплыло пятно. Я прищурился, потому что оно было слишком светлым, и продвинулся чуть ближе. – Ты просто нарисовал знак пики? – спрашиваю Габи, беря в руки лист и показывая ему.       – Хм, и правда. Не заметил. – парень развёл руками. Я смотрю снова на пятно и начинаю вглядываться, начинаю видеть что-то... Что-то до ужаса знакомое. Могу представить, что то, что сейчас находится на бумаге, зелёного цвета и теперь мне вспоминается вид с балкона моего замка. Перед глазами, конечно, не маячил знак чёрной масти, а обзор был куда больше. Лживость всего этого оседала по округе, словно невидимый туман. Сейчас то чувствую, какая тоска меня на самом деле тогда преследовала, но я, как всегда, ничего не замечал, даже то, что творилось внутри. У меня было время найти себя в чём-то кроме бахвальства, а я даже не пытался. Спасибо, блять. Саркастичное "спасибо" на этот раз кому? Феде, за то что сделал таким? Пику, за то что лишил меня безразличия и чувства собственного достоинства? Прошлому себе, за то что даже не пытался, за то что не замечал? Да что со мной твориться... Я запутался. Рука с листком упала мне на колени, обратив внимание на глаза Габи, что всё это время пялился на меня. – Что думаешь? – задал он вопрос, как будто мои мысли прочёл. На его губах тень улыбки или кажется? Снова смотрю в глаза и снова понимаю, что значит не видеть их вовсе, за стёклами очков или ещё чем то.       –...У тебя есть акрил? – встречный вопрос, как будто не имел смысла, но тем не менее я его произнёс.       – Есть, а что? – я встал, кинув лист на стол, и отправился на кухню, предупредив об этом мальчика. С того самого дня, когда, в добавок к веснушкам, на лице рассыпались свежие царапины от зелёных осколков, на свою кружку, дабы не потерять её среди других снова, я наклеил пластырь – на ручку, и всё откладывал купить новую, думая, что рано или поздно ко мне вернуться цвета этого мира вместе с новыми стекляшками. Я отодрал его и поставил посудину рядом с Габи. ‎      – Нарисуй на ней что-нибудь? Что хочешь. ‎      – Правда можно? – парень нерешительно взял её в руки, рассматривая и определяя размер "холста". ‎      – Да. Дерзай, – я потрепал младшего по волосам и поспешил исчезнуть из комнаты, потому что казалось, что у меня сейчас рвотные позывы будут от этого не утихающего запаха благовоний. – Я одолжу?       – Забирай. – Габриель самолично протянул мне второй лист, на котором пытался подражать Роршаху. Ещё я успел прихватить смятую бумажку у двери

***

      – Что ты здесь видишь? – задал я вопрос и расправил испачканный лист перед Пиком. Только вернулся, а уже пристал – читалось в глазах моего короля, которого я отвлёк от нескончаемой работы, но он всё же пригляделся.       – Хмм, пожар?       – Синий?! – теперь я одёрнул бумажку от парня, нечаянно её помяв по углам.       – Ну да, а что? – простодушно отвечал он, не понимая моего раздражения, да что там, даже я не то чтобы понимал.       – Ой, иди к чёрту...